Избавление от «денежного голода» и обеспечение доступности кредита
Квинтэссенция практического либерализма – вымаривание России искусственным «денежным голодом».
Основной инструмент его создания – недоступность для производства кредита, этого двигателя экономики.
Кредит недоступен во многом из-за установленных Банком России нормативов банковских резервов (запрещающая банкам кредитовать реальный сектор, так как любой кредит ему может быть объявлен требующим 100%-го резервирования), разрешения кредитовать только под залог (что запрещает необходимое проектное финансирование) и завышения требований к величине залога (что заинтересовывает банк не в процветании, а в разорении заёмщика, так как превышение стоимости залога над суммой кредита больше процентов по нему).
Но главный инструмент разрушения - установление ключевой ставки Банка России на завышенном относительно возможностей производительного сектора уровне.
Поскольку рентабельность экономики по активам снизилась с 8,9% в 2021 году до 5,0% в 2025, ставка доступного кредита не должна превышать 3% годовых (отрицательная с учетом инфляции цена денег оправдана необходимостью восстановления деловой активности). С учетом необходимой банковской маржи это значит, что ключевая ставка не должна превышать 1%.
Объективная задача – восстановить монетизацию (отношение денежного агрегатора М2 к ВВП) с 47.7% в 2021, 48.5% в 2022, 52.5% в 2023, 53.6% в 2024 и 57,8% в 2025 году до нормальных для экономики нашего типа 100%.
Ремонетизация экономики в условиях денежного голода (как показывает и теория, и практика - при преодолении правительством Примакова – Маслюкова и Центробанком Геращенко последствий либерального дефолта 1998 года) ведёт к росту деловой активности, налоговых поступлений и уровня жизни. Как показывает этот опыт и опыт конца 2022 года, рост денежной массы в условиях денежного голода не ускоряет, а, напротив, замедляет инфляцию, так как предложение товаров и услуг растёт быстрее денежной массы.
Однако доступность кредита требует ограничения финансовых спекуляций: иначе все деньги производительного сектора пойдут на скупку валюты, что обвалит рубль.
Ограничение финансовых спекуляций как условие стабильности рубля
На нашем уровне развития финансовой системы категорическое условие модернизации и в целом развития – отделение спекулятивных капиталов от реального сектора. Его выполняли все крупные развитые страны: без него просто нельзя стать (или остаться) развитыми.
США начали преодоление Великой депрессии в 1932 году отделением спекулятивных (по их терминологии «инвестиционных») банков от банков, работающих с реальным сектором, и сохраняли его до 1999.
Административные ограничения спекулятивных (в том числе валютных) операций действовали в развитых странах Европы до конца 80-х годов ХХ века, в Китае и Индии применяются и сейчас.
Наиболее эффективно регулирование структуры активов крупных финансовых институтов, применявшееся в Японии до 2000 года: на каждую иену, направленную ими на спекулятивные рынки, они должны были вкладывать несколько иен в кредиты реальному сектору (включая население) и неспекулятивные (в том числе государственные) ценные бумаги. Регулирование структуры этих вложений и создало (наравне с открытием рынка США для японских товаров) «японское экономическое чудо».
Аналогичный механизм нужен и современной России.
Каждый день промедления выкачивает ресурсы из производительного сектора в спекулятивный, обескровливает страну в пользу финансовых спекулянтов и, соответственно, укрепляет антироссийские политические силы.
Крупные страны (например, успешные и богатые после войны страны Латинской Америки и ЮАР), не ограничившие финансовые спекуляции, не стали развитыми – они не имели шансов, так как их капиталы уходили из производств в спекуляции, круша экономику.
Ограничение спекулятивных операций - единственный метод развития, защищенный от девальвации и инфляции.
Национализация базовых отраслей – условие прогресса
Прогресс человека – это прогресс технологий. Для него нужна минимизация цен на все издержки – от сырья до кредита: иначе для развития не хватит средств. Либеральная мантра «лишь дорогая энергия стимулирует прогресс» - заведомая ложь, призванная подорвать конкурентов, ибо (как показали хотя бы реформа электроэнергетики «по Чубайсу, а не по уму» и нынешняя хозяйственная агония Евросоюза) денег на такой прогресс не останется: всё уйдет на оплату ЖКХ.
Ярче всего потребность в дешевом сырье выражают естественные монополии (инфраструктура, в которой по техническим причинам издержки конкуренции выше пользы от неё): поскольку они определяют условия всего хозяйствования, их прибыль приносит экономике в целом в 3-6 раз больше убытков. Поэтому их цены должны быть минимальными, - с учетом обеспечения надёжности и модернизации.
Это же правило и по тем же причинам относится ко всем издержкам производства: с точки зрения экономики в целом их производители могут получать прибыль только для своего развития (или за счёт экспорта).
Но такое ограничение противоречит самой природе частного бизнеса, стремящегося к максимизации прибыли.
Это значит, что крупные производства в базовых отраслях экономики должны быть национализированы (и затем реструктурированы для восстановления единых технологических комплексов в инфраструктуре, прежде всего в электроэнергетике и на железных дорогах, ради эффективности всей экономики, а не прибылей частных совладельцев), - как это было сделано в безупречно рыночной и капиталистической послевоенной Англии. (Именно снижение издержек за счёт национализации за пять лет вернуло страну-банкрот с фрустрированным населением в круг наиболее развитых промышленных держав.)
Национализация должна быть мягкой, минимизирующей неопределенность и, соответственно, потери экономики: для поощрения частной инициативы (и направления ее на полезное обществу снижение издержек, а не на вредный рост цен) государству достаточно иметь 51% капитала.
Мягким должен быть и её механизм: помимо компенсационного налога (по примеру посттэтчеровской Англии – в размере разницы между стоимостью активов при их приватизации и поступивших в бюджет денег), взимаемого в том числе и акциями (ведь изъятие из оборота предприятия значимых сумм может убить его), национализация должна заключаться в выкупе акций по биржевому курсу.
Перед выкупом нужен аудит предприятий, причем недоинвестированные средства (исходя из необходимости инвестировать в производство не менее половины приносимой им прибыли) должны быть возвращены приватизаторами.
С учётом этого приватизаторы окажутся должны обществу. Поэтому национализация, пусть и путем выкупа, будет выгодна не только возвращением народу прибыльных «командных высот» экономики, необходимых для технологического прогресса, но и пополнением бюджета.
Кроме того, национализация резко увеличит доходы бюджета за счет как дивидендов и укрепления налоговой дисциплины, так и (прежде всего) роста деловой активности благодаря снижению издержек и общего увеличения управляемости.
Она повысит и влиятельность государства как организатора технологического прогресса. Ведь все технологического иконы западного «успешного стартаперства» выросли в крупные корпорации именно при поддержке государства.
Минимизация издержек экономики откроет простор созданию промышленных районов, обеспеченных ресурсами по себестоимости (благодаря национализации их производителей), а также комплексной и всеобъемлющей (а не кусочно-разрывной, как сейчас) модернизации инфраструктуры, которая из-за непосильности для частного бизнеса является главной задачей государства.
Наконец, национализация восстановит единство общества, закроет зияющую пропасть между чувствующими себя ограбленными и ограбившими.
***
Чтобы увеличение спроса в результате ремонетизации экономики обеспечило рост деловой активности России, а не её конкурентов, нужна подлинная революция налоговой и таможенной политики, сегодня обеспечивающей подавление интересов нашей Родины.
Налоговая революция: от стимулирования финансовых спекуляций - к максимизации добавленной стоимости
С учётом огромных возможностей, предоставляемых режимами самозанятости и индивидуального предпринимательства (ИП), работа «в тени» более 13% занятых - катастрофа. А ужесточение налогового давления на ИП уже повышает её масштабы.
По сути нас делают нацией преступников.
Инструмент этого – систематическое нарушение государством своих обязательств перед гражданами, освобождающее от обязательств и их (яркий пример – повышение пенсионного возраста).
Но есть и непосредственная причина массового уклонения от налогов: регрессивной шкалой обязательных социальных взносов и фактическими льготами для богатых (получающих доходы прежде всего через дивиденды) либералы превратили Россию в налоговый рай для миллиардеров и налоговый ад для остальных.
В результате нагрузка на оплату труда обычного гражданина, даже если его доходы ниже прожиточного минимума (то есть он не живёт, а медленно умирает), превышает 39%. С высоких доходов обязательные социальные взносы снижены с 30 до 10% - и фискальная нагрузка на высокую оплату труда снижается до 22%. А налоги на дивиденды от акций только недавно повышены с 9 до 13%, и наследства олигархов вовсе не облагаются налогами.
Бедные платят втрое больше богатых – более 39% против 13%.
Более того: при помощи махинаций на рынках ценных бумаг можно получать доходы, вообще не платя государству. Это нарушение закона, - но практики его разоблачения нет, что обеспечивает безнаказанность.
А ведь богатый человек имеет больше возможностей влиять на общество, чем бедный, - и потому должен нести большую ответственность за общество, которая должна выражаться и в налогах.
Иное несправедливо, а значит – неэффективно, ибо несправедливость неэффективна всегда.
Налоговые послабления для миллиардеров оборачиваются запретительно высоким налогообложением большинства бедных и массовым уклонением от налогов.
Это главная причина пенсионного кризиса, игнорируемая либералами.
Даже олигархи при введении этой системы ужаснулись ей, - но её продавили либеральные реформаторы, которые выписывают себе огромные деньги и, похоже, просто не хотят платить России.
Надо нормализовать систему обложения доходов, перейдя к «плоской» шкале обязательных соцвзносов и умеренно-прогрессивной шкале подоходного налога, не затрагивающей (в отличие от нынешней) средний класс.
Борьба с уклонением от налогообложения бедных нерентабельна: их долги выше расходов на выявление нарушения, да и у них часто нет ни денег, ни имущества.
При прогрессивной же шкале уклоняются богатые, «охота» за которыми сверхрентабельна. Будучи пойманы, они еще и платят относительно охотно, чтобы спасти свободу.
На прогрессивную шкалу надо перевести всё налогообложение граждан.
Прогрессивную шкалу НДФЛ следует распространить на дивиденды и налог на недвижимость (при освобождении от налогов доходов до двух реальных прожиточных минимумов, жилья до социальной нормы и земли до 12 соток на семью).
По примеру Швейцарии надо ввести налог на вмененный доход, основанный на том, что расходы на обслуживание имущества не могут превышать четверти дохода его владельца. Поскольку дорогое имущество (при запрете офшоров) не поддаётся сокрытию, а стоимость его обслуживания определяется устанавливаемыми государством нормативами, вмененный доход позволяет эффективно облагать не видимые государством доходы.
В своё время под предлогом «сохранения комнаты в коммуналке, оставшейся от бабушке сироте» от налога были освобождены наследства олигархов. Налог на наследство надо восстановить, освободив от него до 6 млн.руб. деньгами и ценными бумагами, жильё по социальной норме и 12 соток земли на умершего.
Следует по примеру Финляндии ввести прогрессивную шкалу штрафов в зависимости от дохода, начиная с дохода в два реальных прожиточных минимума (в России сейчас – со 120 тыс.руб./мес.).
Абсурдно усложнённое обложение ИП НДС при превышении их доходами незначительного уровня (20 млн.руб. в 2006 и 10 млн.руб. в 2027 году) надо отменить как бессмысленное извращение.
Налог на имущество граждан не должен быть инструментом грабежа. Поэтому государство должно быть обязано в течение двух месяцев выкупить у граждан по их желанию их недвижимость по цене, используемой им для его налогообложения, либо снизить эту оценку.
Переориентация государства с разграбления России на её созидание, а экономики – с финансовых спекуляций на развитие технологий требует новой налоговой системы.
Прежде всего, необходимо отменить «налоговый маневр» (в 2018 году введенный в нефтяной промышленности, а в 2021 – в чёрной металлургии), разгоняющий инфляцию. Его цель – закрепление колониального положения России лишением её добавленной стоимости при помощи поощрения экспорта сырья при подавлении его переработки. Для этого вывозные пошлины обнулялись, а выпадающие доходы бюджета перекладывались на добычу сырья и его переработку в стране (что сделало убыточными все НПЗ, которые дотируются бюджетом).
Тяжесть фискальной нагрузки должна быть перенесена обратно с внутренней переработки сырья на его экспорт, а также на акцизные товары.
Налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) надо отвязать от мировых цен (ведь он определяет стоимость сырья на внутреннем рынке, а не на мировом) и дифференцировать, как учит мировой опыт, по горно-геологическим, климатическим и транспортным условиям добычи.
Пора выполнить наконец обещание отменить транспортный налог.
Ставка НДС должна быть снижена до себестоимости криминальных операций по уклонению от него – до 10%. В перспективе его надо заменить на простой и не сдерживающий сложные производства налог с оборота (но эту замену надо подготовить, так как она в корне изменит межбюджетную политику).
Для кардинального смягчения жилищной проблемы надо по примеру Франции ввести налог на пустующее («инвестиционное») жильё: в городах с населением более 50 тыс.чел. в первый год он не платится совсем, во второй год платится в размере 13% от расчетной годовой аренды, а с третьего года – в 26% расчетной годовой аренды или больше, по ставкам НДФЛ. Чтобы стимулировать застройщиков к продаже невостребованных квартир, принадлежащие юридическим лицам пустующие квартиры облагать налогом по ставке 40% от расчётного дохода от аренды со второго года.
Надо освободить производственные инвестиции от налога на прибыль. Ставка последнего должна быть ниже ставки налога на высокие доходы граждан, - чтобы богатым было выгодно вкладываться в производство, а не потребление.
По примеру Узбекистана надо установить, что при регистрации IT-компаний в специальных юрисдикциях (а территориально они могут находиться в любом месте России) они должны платить только один налог: НДФЛ по половинной ставке.
Следует полностью освободить предприятия с менее чем 20 занятыми (в сельском хозяйстве – менее чем 50 занятыми), не занимающиеся операциями на финансовых рынках, консультациями, внешней торговлей, перепродажей и другими потенциально спекулятивными видами деятельности (либо получающие годовой доход ниже определяемого отдельно по сферам деятельности порогового уровня), на 5 лет (а в Восточной Сибири, Забайкалье и на Дальнем Востоке – на 20 лет) от всех видов налогов и обязательных платежей. Это сократит возможность налогового террора и расширит возможности реализации творческой энергии народа.
Таможенная революция: преодоление положения экономической колонии
Для преображения России пора вспомнить, что в страну идут либо товары, либо инвестиции: лёгкий доступ иностранных товаров на рынок блокирует производительные инвестиции (в том числе и иностранные).
При оценке баланса внешней торговли надо сопоставлять не общие суммы экспорта и импорта (что при экспорте сырья приукрашивает положение за счёт природной ренты), а лишь вывозимую и ввозимую добавленную стоимость.
Цель таможенной революции - переход из положения экономической колонии к противоположной ситуации: массовому экспорту продукции обрабатывающей промышленности и высоких технологий, импорту отсутствующего в России сырья (хотя такого исчезающе мало) и инвестирование валютной разницы между экспортом и импортом вне страны для расширения её влияния.
Инструменты достижения этой цели - всеобъемлющие эскалация пошлин и тарифное квотирование импорта.
Эскалация пошлин – их дифференциация по степени обработки товара: по мере её повышения ввозные пошлины должны повышаться, вывозные – понижаться вплоть до нуля и общепринятого в мире стимулирования экспорта продукции высокой степени переработки.
Простейший шаг к этому - отмена возврата НДС за экспортируемое сырье, возврат за экспортируемые полуфабрикаты 50% НДС и полный возврат НДС только за экспорт готовой продукции (по примеру Китая).
Тарифное квотирование импорта должно заменить хаотические метания вокруг «параллельного» (а на деле свободного от искусственных ограничений, вводимых либеральной бюрократией в интересах глобальных монополий) импорта.
В рамках механизма тарифных квот низкими ввозными пошлинами облагается только квотируемая часть импорта в размере внутреннего спроса, не покрываемого российским производством данного товара (она сокращается по согласованию с российскими производителями по мере роста выпуск). Пошлина на импорт сверх квот 40% для дружественных и 80% для недружественных государств.
При заполнении внутреннего рынка российскими производителями на 90% доля допускаемого, облагаемого пошлинами импорта должна быть (по примеру Швейцарии) установлена не более чем в его 10% для знакомства с зарубежными достижениями.
При этом нужно полное освобождение от ввозных пошлин пока еще не производимых критически значимых для экономики товаров и услуг.
Нужны 100%-е пошлины на импорт роскоши, доступной большинству населения, и 300%-е пошлины на импорт роскоши, доступной не более чем 10%.
Высокие импортные пошлины – вопрос власти. Сегодня разница в ценах, например, помидоров на плантации в Узбекистане или Турции и в московском магазине обычно намного больше 10 раз. Основная часть прибыли от их перепродажи генерируется в России и становится финансовой основой политической власти диаспор.
Ответственное государство обязано забрать основную часть этой сверхприбыли себе в виде ввозных пошлин, оставив предпринимателям разумную норму прибыли и направив остальное на развитие российского производства.
Повышение пошлин на импорт не вызовет роста цен внутри страны в силу укрепления рубля, вызванного запретом вывоза капитала, и ограничения произвола монополий. Просто прибыли от такого укрепления, раньше достававшиеся «попавшим в случай» импортёрам и торговым монополиям, теперь пополнят бюджет и послужат обществу.
Слабость рыночных стимулов к развитию (в силу сформированной за 40 лет национального предательства порочной субкультуры, с одной стороны, тотального злоупотребления монопольным положением и, с другой, свойственной колониям, в том числе экономическим, «выученной беспомощности») вынудит сочетать разумный протекционизм с принуждением к технологическому прогрессу через неуклонное, постепенное и предсказуемое введение новых стандартов.
Переход от экономического рабства к разумному протекционизму требует решительного выхода из ВТО (как и других заведомо невыгодных нам международных соглашений).
Россия присоединилась к ВТО на заведомо кабальных, колониальных условиях. Это поставило нас в невыгодное по сравнению с зарубежными конкурентами положение, подорвало рост ВВП, сменило инвестиционный и промышленный рост спадом, несмотря на дорогую тогда нефть. (Резкое торможение России оказалось невыносимым для тесно связанной тогда с нами Украины, став хозяйственной причиной фашистского переворота в ней в феврале 2014 года.)
Тарифная защита России по завершении переходного периода после присоединения к ВТО ниже, чем у Китая. То есть правительственные либералы либо хотят уничтожить нас в интересах глобальных монополий, которым они служат, либо считают нас намного эффективнее Китая. Официальные обоснования членства России в ВТО в основном сводятся к бессодержательной лжи вроде того, что ВТО якобы регулирует 97-98% мировой или российской торговли (хотя она не регулирует торговлю биржевыми и военными товарами, то есть значимую часть мировой и российской торговли).
Правила ВТО позволяют защищать свои рынки странам Запада и вскрывают рынки остальных стран. Система урегулирования торговых споров устроена так, что развитые страны выигрывают у менее развитых почти всегда.
Присоединение к ВТО нужно только крупным экспортерам гражданской высокотехнологичной продукции; России оно с самого начала переговоров гарантировало чудовищный ущерб.
Если мы хотим иметь рабочие места, – мы должны следовать примеру развитых стран, большинство которых, не признаваясь, усиливает протекционизм из-за глобального кризиса. С 2008 по 2013 год из всех стран G20 только Россия не усилила защиты своей экономики, но потом и нас – санкциями - привели к общему знаменателю.
Пока мы остаёмся объектом системной агрессии Запада, игнорирующей нормы ВТО, Россия обязана приостановить действие соглашений ВТО в отношении всех стран, участвующих в санкциях, и ввести в отношении их продукции заградительные пошлины по нашим потребностям.
В рамках отменённого США в 1999 году (нападением на Югославию) международного права мы не можем просто выйти из соглашений ВТО в силу их коммерческого характера: одностороннее расторжение вынуждает компенсировать ущерб, который из-за их бессрочности бесконечно велик.
Выходом в рамках международного права, помимо приостановки соглашений ВТО в отношении введших против нас санкции стран до их отмены и полного возмещения ущерба, представляется то, что по его нормам любая сделка, заключенная на основе коррупционных мотиваций, является a priori ничтожной.
Надо проверить мотивацию российских либералов, запихивавших Россию в ВТО вопреки здравому смыслу. С учетом их репутации, безусловного ума и очевидной невыгодности для России подписанных ими соглашений коррупционная мотивация почти очевидна.
Для обеспечения прогресса и нормальности Россия должна освободиться от оков ВТО и обеспечить разумную и активную защиту своих бизнеса и граждан от непосильной внешней конкуренции.
Фото: Алена Бжахова/ТАСС. Челябинская область. Миасс. Рабочий на Уральском заводе спецтехники.
