18 апреля 1926 года родился Арсений Николаевич Чанышев. Многие его знают как профессора истории философии, автора классических университетских учебников. На самом деле он был философ и поэт с «истерзанной душой».
Исповедь истерзанной души
О жизни философа мы узнаем из двух его сочинений. Одно называется «Исповедь истерзанной души», другое – «Моя жизнь. Воспоминания лоха». Чанышев определил свою сознательную жизнь как кривую, на которой, с одной стороны, локализовались страдания его поэтической души, а с другой – простодушие его характера, того, что делало его лохом. В 1994 году Чанышев сказал об этом так: «Вся моя жизнь – один сплошной скулёж». Что грезилось поэту?
Небытие семьи
Арсений Чанышев родился в Новочеркасске. Его мать – Александра Чанышева, коренная москвичка. Она родилась в 1895 году. Образования не получила. Умела читать. Писала как слышала. Отец – монах, Тихон Николаевич Никитин. Он родился в 1867 году. Кандидат богословия, епископ Русской Православной Церкви под именем Модест. В 1912 году они поженились. Одно время Тихон Никитин был в обновленческой церкви, затем покаялся и вернулся в традиционное православие. Чанышев писал:
Я – сын монаха, плод греха.
Я нарушение обета.
И Богом проклят я за это:
К чему не прикоснусь - труха.
Мать Арсения преследовала его отца. Епископ часто менял место работы. Мать настигала его. И когда настигала, они жили вместе. Брошенное в Москве жилище однажды уплотнили. И у них остался на Петровке какой-то чулан. Отец Чанышева был расстрелян в 1937 году. Свою мать Чанышев похоронил в 1978 году. «Отец расстрелян. Дочь убита. А мама просто умерла», - писал поэт.
Со своим отцом Арсений Чанышев практически не общался. Мать представляла его отца всем как дедушку. И Арсений звал его также дедушкой. Отец меня не заметил, говорил позднее Чанышев.
Карьера
В 1952 году Арсений Чанышев окончил философский факультет МГУ. Факультет он называл «душегубкой», «уголком казармы». Здесь он стал доктором наук, профессором. Вот его стихи:
Был когда-то я юным студентом.
Не блистая особым талантом,
Я провёл свои лучшие годы,
Умирая от скуки над Кантом.
Я хотел бы начать всё сначала:
Не пошёл бы тогда я в науку.
Уходил бы я в синее море
От пропахшего рыбой причала.
Жены
Чанышев был застенчив и робок, но женщины его любили. У него было пять жен. С женами Арсению Чанышеву не везло. Практически все они были старше его на 10-20 лет, и все его предавали. Арсений Чанышев пытался закрыть в них свой, как говорят психологи, гештальт, то есть искал в них мать, а они не желали быть его матерью и, напротив, хотели его видеть отцом, чтобы закрыть Чанышевым свой гештальт. У всех его жён практически не было отца.
Позже профессор вспоминал, как однажды он долго размышлял над тем, что лучше: взять шестую жену или уйти в монастырь. В конце концов, он решил, что лучше самому быть в сознании. Быть в сознании – значит бытийствовать тем бытием, которое дает тебе само сознание, а не тем бытием, которое дает тебе тело. Чанышев выбрал humanitas человека, а не animalitas. Чанышев любил цитировать Софокла, который говорит в «Эдипе в Колоне»:
Высший дар — нерожденным быть,
Если ж свет ты увидел дня —
О, обратной стезей скорей
В лоно вернись небытья родное!
Поэзия небытия
Литературный псевдоним Чанышева - «Арсений Прохожий». В поэзии Чанышева доминируют два чувства – это чувство одиночества и поиск чувства уединения. Первое является космическим, второе – национальным. И в том, и в другом случаях Чанышев разрывает связи с философией бытия, с онтологией. Вот как он ищет чувство уединения:
Я русский. В этом боль моя —
И счастье. Радость и усталость.
Люблю бескрайние поля —
Все, что от воли нам досталось.
Я славянин. И тем горжусь!
Люблю тебя, мое славянство,
За неосознанную грусть
И роковое постоянство.
От Родины не отрекусь!
Пусть ты раба! Глупа и нища.
В тюрьме, в бою, на пепелище
Всегда мы неразлучны, Русь!
Вот пример того, как поэт выражает чувство своего одиночества:
Посиди со мной ещё немного!
Посиди со мной! Поговорим!
Скоро, скоро кончится дорога,
Скоро отцветем и отгорим.
Посиди со мной, моя родная!
Посиди со мною! Помолчим!
Видишь, как печально догорает
Наша жизнь – огарочек свечи.
Еле тлеет без огня, без силы,
Подрывая жизненный престиж.
Отчего судьба меня взбесила
Ты поймёшь, и ты меня простишь.
Чувство одиночества и тоска по уединению ведут нас в социализм средних веков, то есть в социализм символического неравенства и привилегий. Неравным - неравное, равным – равное. Каждому сословию свой символ. В свое время Дионисий Ареопагит говорил, что это свойство справедливости отмерять каждому по достоинству. Бог без меры, но человек всегда с мерой. Если бы человеку было открыто непомерное, то ему было бы не спастись. И Арсений Чанышев это знал. Если Протагор учил, что всё истинно, как кому кажется, так и есть, то Горгий учил, что всё ложно. Всё не существует.
Трактат о небытии
В 1962 году Арсений Чанышев написал трактат о небытии. В 1990 году его опубликовал журнал «Вопросы философии». Трактат – это, по словам философа, его «единственное оригинальное сочиненьице». О чём этот трактат? О том, как одинок человек. Во всей вселенной он один видит себя со стороны. Исчезновение человека не оставит после себя никаких следов. Как нет никаких физических следов и его появления в мире. Вселенная слепо-глухо-нема. В ней пустота, холод и мрак. В ней нет ничего человеческого. Быть в ней нельзя. Небытие – причина существования человека. Человек одинок не потому, что он один, людей на земле много. Но у человека никогда не исчезнет чувство одиночества. В человеке небытие дарует себе иллюзию бытия.
Вот как эту мысль выражает Арсений Чанышев в трактате: «Небытие окружает меня со всех сторон. Оно во мне. Оно преследует и настигает меня, оно хватает меня за горло, оно на миг отпускает меня, оно ждет, оно знает, что я его добыча, что мне никуда от него не уйти. Небытие невидимо, оно не дано непосредственно, оно всегда прячется за спину бытия. Небытие убивает, но убивает руками бытия. Неслышными шагами крадется оно за бытием и пожирает каждый миг, отставший от настоящего, каждое мгновение, становящееся прошлым. Небытие гонится за бытием по пятам. Последнее стремится вперед, не разбирая дороги, теша себя мечтой о прогрессе, но впереди находит только небытие. Все большие скорости, все более высокие темпы жизни, все более дальние перемещения в пространстве, – разве это не стремление бытия хотя бы на мгновение оторваться от небытия? Но всякий раз небытие одним прыжком настигает нас. Оно встречает нас у нашей цели; мы бежим от него, а оно, улыбаясь, идет нам навстречу. Бытие только тень небытия, его изнанка».
Арсений Чанышев полагает, что бытие существует, а небытие грезит. Небытие и есть сама жизнь. Философия же, которая цепляется за слово «бытие», должна быть, на его взгляд, упразднена. По-настоящему есть только одна философия – это философия небытия. Человек умирает. На его месте вырастает чертополох. Но человек – не чертополох. Философия бытия ищет общность человека и чертополоха, сознания и мозга. Бытие, говорит Чанышев, возникает на время, небытие вечно. Если бы было только бытие, то у человека не было бы ни сна, ни сознания, ни смерти. Человек приходит, полагает Чанышев, из небытия и уходит в небытие. Говоря современным языком, человек – это точка, в которой бытие не может отличить себя от небытия.
Горгий и Чанышев
В пятом веке до новой эры «Трактат о небытии» написал Горгий. Но этот трактат дошел до нас в виде парафразов, то есть пересказов своими словами другими философами. Основная мысль Горгия звучит так: ничто не существует; но если даже нечто и существует, то оно не познаваемо; но если даже оно познаваемо, то необъяснимо для другого. Чанышев трактует эту мысль так. «Ничто не существует» означает, что нельзя доказать ни того, что небытие существует, ни того, что бытие не существует, ни того, что они существуют вместе.
Горгий отличается от Чанышева тем, что у него не было ни жен, ни детей. Он не был гражданином какого-либо государства, не платил налоги и прожил более ста лет. Объединяет их любовь к негативной онтологии и антропологии.
Автор приносит благодарность студенту философского факультета Максиму Новикову за предоставленные материалы по А. Чанышеву.
