В начале было Слово. Из него в час творения истекли все земные языки. Языки народов, языки львов и оленей, языки рыб и цветов, языки птиц и бабочек, истекли языки камней, снегопадов, зорь и небесных туманностей. Мир наполнился языками. Они населили земли и небеса, перекликались, аукались, любили друг друга, славили Творца. Так божественное Слово превратилось в земное многословие, божественная речь — в многоречие. Господь изрёк этот мир, нарёк в нём каждую сущность, раскрыл себя в бесчисленных земных языках.
В симфонию земных языков, в хор небесных песнопений вломилась кромешная сила, ужасное чёрное слово, раскалённый в чёрном пламени метеорит. Он разрушил гармонию языков, поссорил языки, породил вражду языков, их нескончаемую войну. Языки сражались, убивали друг друга, брали друг друга в плен. Пленников мучили, истязали, уродовали, выпускали из пыточных камер калеками.
В этой битве языков много языков умирало. Вместе с языками умирали говорящие на них народы, говорящие на них звери и птицы, иссыхали океаны, гибли континенты, гасли звёзды, сметались с неба галактики. И сегодня война языков продолжается. Народ убивают не только "Хаймарсами", ракетами "Шторм шэдоу" или беспилотниками самолётного типа. Его убивают, отнимая у него язык, портя этот язык, вырывая из этого языка тысячи драгоценных слов, насыщая словами-уродцами, ядовитыми паразитами, которые порождают в народе слабость, трусость, уныние, забвение божественной красоты. И народ чахнет, съёживается, становится добычей других, яростных, громогласно вопящих народов.
Есть язык — есть народ. Язык содержит в себе высшие смыслы, делающие народ народом. Эти лучезарные смыслы ведут народ его историческим путём, приближая к совершенному бытию, к благому царству, к мечте, ради которой и был создан народ. Замени эти смыслы антисмыслами, и народ искривит свой путь, отклонится от своей мистической цели, отвернётся от рая и прянет в ад.
Войну языков ведут лингвистические войска. У лингвистов офицерские звания, генеральские эполеты, они утончённые знатоки литературы, изысканные фольклористы. Читают наизусть великих поэтов. В секретных натовских центрах изучают русскую литературу, изучают Толстого, Достоевского, Чехова, поэзию Лермонтова, Гумилёва, Мандельштама, Твардовского. Особым объектом их исследований является Пушкин. Пушкин был священным русским оружием, которое в Великой Отечественной войне одолело фашистское "Аненербе". По приказу Сталина Пушкина в предвоенные годы читали в школах, университетах, в гарнизонах, на пограничных заставах. В театрах шли оперы на пушкинские поэмы и сказки. Пушкин издавался миллионными тиражами. Пушкинский светлый русский божественный дух одолел мрачных нибелунгов, разорвал кольца Рейна, смёл все эскадрильи валькирий с крестами и свастиками. В этих подрывных лингвистических центрах к жемчужным словам пушкинских поэм и стихов приклеивают самые мерзкие, подлые, поганые слова. Из этих новых слов-химер и слов-мутантов пишут пьесы для режиссёров "новой волны", и на сцене появляются матерящаяся Татьяна Ларина, бесстыдный голый Онегин, кукарекающий Ленский и квакающая старая графиня.
Во время перестройки русский язык подвергался страшным атакам. В литературных салонах интеллигентные дамы матерились, как грузчики в порту. Русский язык засорялся сленгом, иностранными словами. Телеведущие произносили русские фразы с английской интонацией, рекламы писались на латинице, и обыватель среди английских и итальянских названий с трудом находил Селезнёвские бани.
Секретной и блестяще исполненной была операция, превращающая читающий русский народ в народ нечитающий. У народа в одночасье была изъята литература. Он выронил из рук книги. У народа отняли Пушкина, Маяковского, Николая Рубцова. Народ стал бескнижным, безгласным, безумным. Духовные колодцы, из которых он черпал свои богатырские силы, были замурованы. И народ стал беззащитным при воздействии на него изощрённых беспощадных сил, отдающим врагу без боя своё государство, свои великие заводы, свои леса и озёра. Иго торжествует. Покорённый народ тает, раболепствует, улыбается в наркотическом забвении, не чувствуя, как из него извлекают органы.
Народ восстал против ига, пошёл в атаку из горящего Дома Советов. Вернул себе Крым, возвращает Донбасс, возвращает себе место в истории. Возвращает себе книгу, литературу. Вооружённый "Бореями", "Орешниками" и "Калибрами", он вооружает себя книгой. Вкладывает книгу в руки русских людей. Литература становится не прихотью пресыщенных краснобаев, не мучительным ремеслом писателей-одиночек, не пляжной прихотью, не смешным курьёзом — она становится национальным проектом. Государство после огромного перерыва заметило, что среди граждан существуют писатели. Что существует писательский Союз, некогда цветущий, плодоносящий, но отлучённый от государственной поддержки, глохнущий и больной. Сегодня, когда Россия ведёт изнурительную войну, в которой на учёте каждый солдат, каждый рубль, каждое смелое и отважное деяние, каждое искреннее, во славу Родины произнесённое слово, сегодня писатели и их Союз являются бесценным ресурсом, питающим Русскую Победу. Государство преобразует Союз. Отстаивает его интересы, обеспечивает его финансирование, его литературные дома, его писательские командировки и писательские вечера. Государство учредило общенациональную премию "Слово". Само название премии напоминает нам о том начальном, божественном слове, из которого истёк язык Пушкина, Шолохова, Платонова, Есенина. Эта премия драгоценна. Ею воскрешается литературный процесс. Ею увенчивается художник, в котором утвердились смыслы родной истории, тайны родной души, тайны русского красноречия. Эту премию нужно беречь, как берегут бриллианты в Алмазном фонде. Её нельзя приватизировать, нельзя делать статусной или вельможной. Она не должна из литературной превратиться в политическую, унаследовать судьбу Нобелевской премии, которая перестала замечать красоту, стала служанкой вульгарной политики.
"Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
…И, как пчёлы в улье опустелом,
Дурно пахнут мёртвые слова."
У русских писателей священная миссия — они хранители русского языка. Их сонм не менее спасителен для России, чем сонм русских святых. И, быть может, настанут времена, когда Пушкина, Гумилёва и Твардовского нарекут святыми. Имя ему — Святослов.
