Санкт-Петербургского поэта, историка культуры, педагога и музыканта Евгения Игоревича Антипова можно по праву назвать человеком Возрождения, настолько универсальны его таланты. Более десятка книг первоклассных стихов, прозы и эссеистики, более сотни решительных публикаций на тему истории и культуры. Плюс музыка. Выдающихся успехов Евгений Антипов добился на всех перечисленных поприщах: он огромный знаток и бесстрашный исследователь всемирной истории искусств и всемирной истории вообще. В 2023 году Евгений создает музыкальный проект kVAZARY. Неспешно, более двух лет, на своём литературно-музыкальном материале в альянсе с аранжировщиком и продюсером Алексеем Поповым (Вождь Мщов) Евгений создавал запись рок-сюиты «Избранник», посвященной памяти санкт-петербургского (или правильнее – русского?) поэта Сергея Семёнова – члена Союза писателей России, постоянного автора журнала «Звезда», ушедшего в 2023 добровольцем на СВО и погибшего там под Купянском 27 января 2024 года в возрасте 44 лет (подробнее об этом).
Петербургский поэт Сергей Семёнов
Петербургский поэт – понятие и образ глубоко исторические, изначально – имперские. Наверное, можно было бы вспомнить и Тредиаковского с Ломоносовым и Сумароковым, но, пожалуй, Державин и Пушкин – первые отпечатлевшиеся в камне и в нашем сознании образцы этой породы. Жуковский – нет, он царскосельский, в нем нет этого петербургского гранита невских набережных, удары ноябрьской волны о который должны отзываться в стихах каждого поэта par excellence петербургского. Так что не каждый поэт, живший на берегах Невы, стал Петербургским Поэтом. Это не плохо и не хорошо, но это так. Задумайтесь: Римский-Корсаков, прожив большую часть жизни в Санкт-Петербурге, ни звука музыки не посвятил ему, а всё – о Руси Святой, о граде Китеже, о своей любимой Новгородчине: все мы родом из детства, а Николай Андреевич – из Тихвина, провел ранние годы возле стен Свято-Успенского Тихвинского монастыря. И Северная Венеция, в которой он имел случай прожить около 48 из 64 лет своей жизни, в отличие от Венеции настоящей (вспомним Песню Веденецкого гостя из «Садко») его сердце никак не тронула. Очень петербургскими, а потом петроградскими и ленинградскими, с невской волной, ударяющейся о гранит, были: Константин Случевский и Александр Блок, Вячеслав Иванов и Николай Гумилёв, Михаил Кузмин и Вадим Шефнер, Виктор Соснора и Валентина Лелина. Да и сам Евгений Антипов, пожалуй. В стихах Сергея Семёнова не так много петербургских реалий как таковых, если их вообще можно отследить, но много исключительно петербургских интонаций, которые не перепутать ни с чем и которые идут у него во многом от раннего и среднего Бродского…
…Так каким же был, героически погибший на одном из фронтов Третьей мировой – под Купянском, Сергей Семёнов? И почему его коллега и друг Евгений Антипов, в общем-то, эстет и любитель античности, не смог пройти мимо его гибели?
Избранник
Послушаем самого Евгения Игоревича:
– Война это не только политика с дипломатией, это ещё и природа со своими тайными механизмами. Тектонические плиты истории сдвигаются, а люди в этом процессе должны понять главное – вектор метаморфоз. Чтобы вектор оказался эволюционно правильным, нужна жертва. Не только тысячи солдат, бескомпромиссных и решительных, но и жертва духовного плана. Это ещё древние знали. Отсюда и название «Избранник». Жертва в лице талантливого поэта. То есть, экзальтированного человека, которого на фронт привела любовь. Да, именно такой набор ингредиентов. Сергей Семенов был не просто человеком, пишущим стихи и не просто членом Союза писателей, а хорошим, качественным, профессиональным, настоящим поэтом. В свое время он занимался в весьма известном ЛИТО Алексея Машевского. Но этот парень, которому посвящена сюита «Избранник», вовсе не выглядел как крутой мачо. Когда мы говорим «поэт, погибший на СВО», нам представляется что-то такое героическое. А Сергей с виду был почти «ботаник», приличный семьянин, но в свои сорок с небольшим его угораздило влюбиться – причем так, что всё в его жизни встало вверх дном. Вот эта дилемма изначально и привела его на фронт: и это, на мой взгляд, был очень мужской поступок – отдать себя в руки судьбы.
Наверное, война, как экзистенциальная ситуация, вообще вправляет человеку мозги. На фронт он пошел в «вагнера», был ранен: как Трамп, вовремя повернул голову, и пуля пробила ему лицо, а могла снести голову. Лежал в госпитале, подлечился, в Петербурге издал книгу стихов под названием «Ночь как ночь». Книга была презентована в нашем литературном клубе 25 декабря 2023 года, и эта презентация оказалась последней моей с ним встречей – жить ему оставался месяц. К сожалению, никто эту встречу не записывал на видео, сохранились только фото (об этом вечере).
Потом он ушёл на фронт и уже не вернулся. Тогда для меня и произошла аккумуляция всей ситуации, потому что когда-то, в советское время, я тоже призвался в армию – кстати, сам, своим решением – пошел туда из в ВУЗа с военной кафедрой. Я тогда занимался спортом, во время службы выиграл первенство армии, установил рекорд Ленинграда и т.д. А потом, спустя четверть века, мы встретились с приятелем-биатлонистом, с которым вместе призывались, и выяснилось, что командир нашей роты, который вопреки директивному письму хотел тогда оставить меня в учебке, через полгода подал рапорт по собственному желанию – в Афганистан. И вся рота «по собственному желанию» уехала в Афганистан. И не вернулась. И я почувствовал, что «задолжал»… И вот, когда погиб Сергей, я понял, что пришло время отдавать долги. Перед этим, по наитию что ли – вспомнив о своих давних планах, о своем музыкальном отрочестве (аккордеон, хор, прочее) – занялся проектом kVAZARY и присмотрелся к музыкальному материалу, а набросков уже накопилось не мало. Взвесив объем и оценив его как достаточный, я взялся за проект рок-сюиты, ведь появилась и магистральная тема. Вопрос оставался в поиске аранжировщика.
С пятого раза таковой был найден… Это известный в петербургской рок-тусовке как Вождь Мщов, матёрый рок-музыкант, весь покрытый татуировками, и – что принципиально, – патриот России. Барабанщик группы De Sangre, человек прямой и категоричный, с брутальной внешностью, но с хорошим, по моим меркам, музыкальным вкусом и правильной генетикой: его отец, когда-то тоже рок-музыкант, однажды дал по морде А. В. Макаревичу*.
Если я концептуально стоял на трактовке цикла в эстетике классического рока, то Вождь Мщов – ко всему еще и перфекционист – настаивал на обязательном внесении нюансов, наработанных уже в «постклассические времена». Первоначально моя реакция на его предложения была напряженной, а впоследствии я соглашался полностью. И с какого-то момента стал доверять априори.
В истории создания этой сюиты был совершенно мистический момент – последние строки пророческого, как оказалось, стихотворения Сергея Семёнова, звучат так: «Пiд Кýпянском, як Шредiнгера кiт Ты в этот миг убит и не убит». Сергей погиб под Купянском 27 января 2024, тому были свидетели, но его тело долго не могли найти. В результате нашли его ровно в тот день, когда сюита появилась в сети.
Памяти Поэта
…И первая российская рок-сюита – «Избранник» – появилась в сети. Почему первая российская? Потому что, казалось бы, такой кажущийся удобным жанр по разным причинам оказался невостребованным. Существует несколько известных западных рок-сюит: «Lizard» группы King Crimson, «Atom Heart Mother» группы Pink Floyd, чисто инструментальные – «The Fall of Тhe House of Usher» The Alan Parsons Project (скорее, симфо-рок сюита), клавишная «Gemini Suite» Джона Лорда, «Black Star» для гитары с оркестром Ингви Мальмстина. Есть несколько совершенно забытых на сегодняшний день – в отличие от рок-опер – советских рок-сюит: «Русские картинки» и «Слово об Игоревом походе» ВИА «Ариэль», «Под одним небом» на стихи Семена Кирсанова, «Я человек» и «Раздели со мной» на стихи Марцинкявичуса рок-группы «Диалог», «Век №20» от «Автографа». Последнюю, помню, сам слушал в середине 1980-х в модном тогда ЛДМ на Петроградке.
Антипов по какому-то удивительному наитию возродил забытый музыкально-поэтический жанр и сделал это, как и все в своей жизни, на высоком профессиональном уровне – и литературном, и музыкальном, и студийном – в смысле качества записи. В рок-сюите Евгения Антипова «Избранник» (послушать можно здесь) нельзя найти прямых агиток и так называемого прямоговорения вообще, но много очень «вкусных» для настоящего знатока и ценителя поэзии образов, строк и строф, много философских афоризмов – из тех, что легко и сразу запоминаются наизусть. Он, как и его учитель Виктор Соснора, мыслит аллитерационно и скальдически – хейти и кённингами. Среди двух десятков композиций с обоих дисков есть настоящие хиты – например, трек №7 на первом диске «Аллея ангелов».
двойной клик - редактировать изображение
Прослушав стихи Евгения Антипова вместе с музыкой, мне теперь уже трудно воспринимать их глазами, тем не менее, хочется чем-то поделиться, что-то посмаковать, процитировать. Подлинным шедевром с чисто поэтической точки зрения, а также одним из смысловых центров Сюиты, мне представляется №8 с первого диска – «Пророк», текст которого мне хотелось бы привести здесь полностью:
Постепенно закипал зал
– объявили, что отмен две, –
гармонист, не молодой сам,
театрально распахнул дверь.
Улыбался, только был бел.
Да гармошку на груди рвал.
И что сбудутся мечты пел.
Врал, конечно же, но как врал!
Рисовал, что станет жизнь – ах !–
лишь бы разум, да хотя б ум,
лишь, Россия, покажи взмах!
Да хотя бы свой простой бунт.
Эй, огромная страна, встань.
Эх, «Священную войну» спой.
Как когда-то пред Ордой, встарь,
на смертельный поднимись бой.
Прояснялись у девиц рты,
люди хмыкали. А он, вслух:
если встанем – все трава-трын,
если вместе – то и Свят Дух.
Сколько ж, милые, все дань, дань?
Встань, огромная страна, эй!
И ответила страна: да,
хорошо сказал, садись, пей.
Но с глазами, как в суде зек,
словно вкопанный, умолк. Он
взглядом медленным обвел всех,
ткнул окурок и ушел вон.
Слушая эти строки или даже читая их, вспоминаешь легендарных «Всадников» Сосноры и думаешь о том, что всё-таки здорово, что в нашей современной русской поэзии есть такая преемственность. Ну а строфа:
Эй, огромная страна, встань.
Эх, «Священную войну» спой.
Как когда-то пред Ордой, встарь,
на смертельный поднимись бой.
– звучит в хорошем смысле этого слова патетически, и хотелось бы, чтобы сегодня люди слышали из радио и теле приемников именно это вместо чего-то подобного по содержанию, но насквозь фальшивого по сути – написанного по заказу и с примитивной мотивацией.
Писать о музыке – задача неблагодарная, её надо слушать – внимательно и молча, если она серьёзная и настоящая. Скажем в двух словах, что музыка Евгения Антипова – это такое ностальгирование по 1970-80 годам, ренессанс стиля hard & heavy.
Много красивых и очень уместных музыкальных цитат – от Баха до Пахмутовой. Что-то в «Избраннике» роднит его, на мой взгляд, с «Бременскими музыкантами» Геннадия Гладкова. Из Рок-сюиты Евгения Антипова можно было бы сделать великолепный театральный продукт – например, рок-балет с пением. 10-й трек Первого диска «Избранника» – «Наши песни» – это молитва, моление о Чаше, хорал:
То ли город догорел, то ли вечер.
Отворите же, Творец, на минуту,
дайте им какой-то шанс. Уж – предтеча.
Да минует чаши час, да минует.
Да придет, в конце концов, мир сей новый –
будто девичье лицо приукрашен,
а не тяжестью меча осененный,
ведь когда-то зазвучат песни наши.
Но, посеяв, не поймут, что посеют,
не найдут себе приют птицы-звери,
и осудят, и убьют, но воскреснет,
и когда-то запоют наши песни.
Мне не хочется превращать мое эссе о рок-сюите «Избранник» в занудный разбор каждой стихотворной строфы и строчки, поэтому полагаю логичным закончить его последним стихотворением самого Избранника – Сергея Семёнова – из его последней книги «Ночь как ночь»: оно, без сомнения, оказалось пророческим, в нем есть красивая, но очень прискорбная и для самого автора, и для всех нас строфа:
Ни молитва, ни броня
Тебя, как танк ударит, хороня
Под битых плит и мусора курганом,
Не защитит.
Если человек не верит, что молитва спасет (спасибо учителю Бродскому?), она, конечно же, не спасает. Полностью стихотворение звучит так:
Вернутся все. А выживут не все.
Останешься ли в лесополосе,
Иль захлебнешься жирным черноземом
Где залпом артиллерии весомым
Накроет. Ни молитва, ни броня
Тебя, как танк ударит, хороня
Под битых плит и мусора курганом,
Не защитит. Эй, командир, куда нам?..
Заройся в землю. Сверху, как пила,
Жужжит над головой БПЛА
Злым насекомым, тужится, гундосит.
А ты гадаешь: сбросит ли, не сбросит?..
Здесь смерть имеет местный колорит.
Пiд Кýпянском, як Шредiнгера кiт
Ты в этот миг убит и не убит.
*признан иностранным агентом в РФ
