Взлёты и падения последней четверти века
Чтобы судить о будущем, люблю заглядывать в историю. На четверть века назад. Тогда, после жестокого кризиса 90‑х годов, у нас в нулевые годы началось возрождение отрасли сельскохозяйственного машиностроения. Пошёл рост производства. Страна начала находить свой путь, и это, конечно, связано с приходом Владимира Путина.
Но вот грянул мировой кризис 2008 года. Он перекинулся на нашу страну, больно ударив и по агромашиностроению. Я тогда не верил, что нам удастся удержать «Ростсельмаш» на плаву. Считал, что мы свалимся в новые 90‑е годы. Но тогда Владимир Владимирович обратил внимание на отрасль, посетив и «Ростельмаш», и другие заводы. Денис Валентинович Мантуров был назначен тогда министром промышленности, и начали появляться действенные меры поддержки отрасли.
Хочу сказать, что ассоциация «Росспецмаш» сыграла в этом свою роль. Нам удалось разработать дельные предложения — и нас услышали. Мы выдвинули новые подходы к регулированию рынка, к исправлению создавшегося положения. И тогда возникли эффективные меры государственной поддержки. Среди них — «Программа-1432». (Механизм, в рамках которого отечественный аграрий при покупке агромашины русского производства получает скидку в 10–15%, а государство компенсирует производителю эти средства из бюджета. — Ред.) Появилось постановление правительства № 719 (о критериях, по которым техника признается изделием отечественного производства. — Ред.). Оно, кстати, применяется во многих других отраслях.
Оно позволяет разграничить продукцию, изготовленную в России и выпущенную за рубежом. А соответственно — применять меры регулирования и поддерживать продажу продуктов, произведённых в России. Появился закон «О промышленном развитии…», возникли меры поддержки экспорта, защитные меры. Стало наше государство софинансировать научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР).
Благодаря всему перечисленному в российском агромашиностроении начался, как мы теперь понимаем, период не просто развития, а развития бурного. Мы в несколько раз увеличили объём производства, вывели много новых машин на рынок, подтянули наши инженерные компетенции. В эти годы практически каждое предприятие агромаша делало инвестиции, закупало оборудование, вело техническое перевооружение производства, поднимало новые цеха. Кто‑то вообще строил новые заводы.
Важнейшая для продовольственного и технологического суверенитетов отрасль смогла подняться и окрепнуть. Мы начинали, имея за отечественными агромашинами 24% внутреннего рынка. Мы сумели взять планку и в 70, и даже в 80 процентов. Невзирая на то что условия ведения бизнеса у американских, европейских и китайских производителей и тогда были куда лучше наших. Да, были сложные периоды для отечественного сельхозмашиностроения. Например, падали цены на зерно в 2018 году, снижались доходы аграриев, в том числе, и от экспорта. Всё равно развитие продолжалось!
Даже когда разразилась военная гроза в 2022 году и нам перекрыли поставки комплектующих из‑за рубежа, отрасли удалось и это преодолеть. Нашли замену импорту. Мы развивались и в 2023‑м.
двойной клик - редактировать изображение
Удар кризиса
Но в 2024–2025 гг. наступил перелом, кризис. Связан ли он с западными санкциями или мировой конъюнктурой? Нет. Объективных причин спада я не вижу. Хотя идёт СВО, и нам говорят, что деньги на неё надо тратить. Наоборот, во время каких‑то стрессовых периодов промышленность и сельское хозяйство должны работать вовсю. Люди должны трудиться днями и ночами. Но нам приходится отправлять их на неполную занятость. И очень важно понять причины создавшегося положения.
Мы на «Ростсельмаше» успели начать масштабные новые проекты. Как и другие компании агромашиностроения. Однако видно, как упал рынок с 2021 по 2024 год. Посмотрим на разбивку по видам техники. Глядите: две позиции растут. Плуги и машины для внесения удобрений. Последние показали рост на 38,5%. То бишь даже есть какие‑то локальные успешные сегменты. Но в целом… Дальше всё — в красной зоне. Везде — сильное падение производства.
Побывал я в Челябинской области, три предприятия посетил. И у всех примерно одинаковая ситуация. Построили новые цеха, заводы, провели модернизацию в предыдущие периоды. Сейчас эти цеха частично простаивают. Три дня в неделю работают, иногда — четыре, кто‑то — пять дней. В общем, на половину производительности. Все остановили серьёзные инвестиционные проекты. Все стараются доводить до рынка разработанные раньше модели. Словом, ту технику, по которой создан задел. То есть все стараются продолжать развитие, но без каких‑то серьёзных вложений. Включён режим экономии. Сегодня предприятия агромаша стараются сохранить компетенции и трудовые коллективы. Зарплата даже в среднем, как мы видим, выросла в 2024 году. В 2025‑м она тоже росла. Но если смотреть в будущее, то последствия нынешних мер выживания нас радовать не могут. Темпы и качество развития неизбежно упадут.
В каких условиях мы с вами все работаем? Хочу поблагодарить наше правительство, Минпромторг за те меры поддержки, которые у нас действуют. Первое — утилизационный сбор. Конечно, это весьма дискуссионная тема. Есть оппоненты этой меры, которая защищает наш рынок. Они говорят, что она бьёт по карману. Считаю — и многие, думаю, разделяют мое мнение, — что это бьёт по карману импортёров техники, аналоги которой производятся в России. Но это такой, знаете ли, узкий сегмент импортёров. На самом деле люди, которые хотят инвестировать в технику, могут прекрасно выбирать технику, произведённую в России, в Белоруссии, по всему широкому спектру. Есть машины, которые и в РФ производятся, и в Белоруссии, и на них не поднят утильсбор.
Поэтому это — очень позитивная мера, хотя импорт сейчас не так велик на рынке, который сократился. Правительство поэтому не так много получает от утилизационного сбора с заграничных агромашин. Однако он выступает как серьёзный посыл для рынка, для отрасли. Дескать, мы будем защищать отечественное производство, работайте, сохраняйтесь, мы за вас. Прекрасно, спасибо, это очень важный фактор.
В господдержке НИОКР тоже есть программы, мы за них благодарны. Но мы видим, что суммы по сей части не такие существенные на фоне масштабов нашей отрасли. И вот очень важное: льготные лизинговые программы, которые сокращают для потребителей стоимость кредитных средств. Этот инструмент обретает огромное значение на фоне запредельно высоких ставок по ссудам. Как реальная поддержка и агромашиностроителей, и аграриев.
Правила игры стали туманными
Но, к сожалению, пока эти инструменты не обеспечили перелома в кризисной ситуации. Не привели к переходу на траекторию развития. Обеспечат ли они всё это в 2026‑м или дальше? Возьмём «Программу-1432». Идёт дискуссия: как распределять эту субсидию? Кому давать больше, кому — меньше. Говорят, «Ростсельмаш» большой, ему нельзя слишком много давать. С моей точки зрения, когда эта программа зарождалась в начале десятых годов, она носила характер исправления условий конкуренции. Выравнивала условия между отечественными и зарубежными производителями, у которых и ставки по кредитам для производства были и остаются в разы ниже, чем у нас, и налоговых льгот больше, чем в РФ. Да и объём господдержки экспорта на наш рынок у конкурентов куда больше нашего. Субсидия по «Программе-1432» задавала правила игры, всем компенсируя одинаковые проценты от стоимости техники. Тем самым защищая нас от несправедливой конкуренции из‑за рубежа и делая наши машины более привлекательными для потребителей.
А что сейчас с такой субсидией? Прежняя задача (выравнивание условий конкуренции с иностранцами) ушла. Во всяком случае, я не ощущаю того, что это продолжают делать. Хотя проблема ещё более обострилась. А распределение субсидии теперь имеет совершенно непонятный характер. Вот нам говорили: «Надо большим уменьшить субсидию, но добавить маленьким. Потому что им трудно. Потому что продажи техники у малых производителей упали больше, чем у великанов. Поэтому малым субсидий требуется больше…»
Но вот в 2024‑м началось сильное падение продаж и у крупных компаний. Однако мы не видим изменения политики. Разве скатившееся вниз производство комбайнов не требует антикризисной поддержки? Однако государство по‑прежнему усиленно поддерживает производство прицепной техники, опрыскивателей. Дескать, у нас несамоходная техника не защищена утильсбором. Потому им направляют субсидии: где — 16% от стоимости изделий, где — 10%. А некоторым вообще ничего не достаётся.
Тема больная, надо её обсуждать. Нарушаются правила игры. Считаю, что всё это ослабляет потенциал агромашиностроения.
двойной клик - редактировать изображение
Когда мы добивались мер государственной поддержки для отрасли, нам в 2010‑х годах говорили: мол, давайте запустим «Программу-1432» только для крупных производителей. В первую очередь, для «Ростсельмаша» («РСМ»). Потому что он — лидер отрасли, он развивается. Но тогда и руководство «РСМ», и вся отрасль заявили: нет уж, программа должна быть для всех. По одинаковым правилам. Тогда нас услышали.
Но с тех пор мы видели несколько попыток «зарубить», уничтожить «Программу-1432». Имея общественную ассоциацию «Росспецмаш», мы показали сплочённость и единый взгляд на правила игры. Нам удавалось добиться продолжения действия этих правил.
Но сегодня мы видим, что это не так. Кто‑то получает больше, кто‑то — меньше. Кому‑то это нравится, кого‑то такое устраивает. Но всё равно эта нездоровая обстановка сказывается на отрасли. Ведь даже субсидируемая сеялка не нужна, если крестьянин покупает комбайн. Можно, конечно, продать две-три сеялки, но если аграрий купит комбайн, то это даст намного больший эффект для экономики. А сбыт комбайнов падает. Это — паттерн кризиса. И всё это коснется всех.
Нас критикуют за рост цен на агромашины. Мы видим, что цены на сельхозтехнику растут, но гораздо медленнее, чем в других сферах. Медленнее, чем у наших поставщиков, чем у банкиров, чем у производителей металла. Некоторые агромашиностроители даже снижают свои цены. Но им в ответ кричат: «А вы раньше их задрали!»
Мы живём не на другой планете, мы зависим от условий, в которых работаем. Как снижать цены, если дорожают энергия, металл, комплектующие, кредиты банков, растут налоги?
Возьмём такой вопрос, как экспорт агромашин из РФ. Раньше государство поддерживало его, но сейчас меры поддержки сокращены. В итоге вывоз сельхозтехники из страны упал на 15%. Посмотрим, что будет дальше. Но пока не просматриваются признаки улучшения положения с экспортом.
Перспектива мировой экспансии русского агропрома
Всем нам греет душу огромный потенциал сельского хозяйства. Мы знаем, что надо сильно наращивать урожайность наших полей, вовлекать десятки миллионов гектаров в сельхозоборот. О том же говорит наш президент. В России можно в два раза больше производить зерна, нежели сегодня. Можно давать гораздо больше другой продукции — животноводческой. Или других сельхозкультур. Тех же масличных.
Потенциал тут громаден. Именно поэтому мы не опускаем рук. Мировой рынок продовольствия растёт, и будет расти. Спрос надо удовлетворять. Президент нас ориентирует на дальнейшую работу, на инвестиции и трудовые свершения.
Поэтому у нас впереди много дел, много работы. Поэтому, во‑первых, нужны долгосрочные, справедливые, предсказуемые правила и условия поддержки. То есть условия игры.
Второе: требуется правильное регулирование. За счёт средств государственного бюджета нужно закупать только российскую сельхозтехнику. Исключение можно делать лишь для машин, что в РФ не производятся, коим у нас нет аналогов. И это очень логично на фоне нынешних разговоров о нехватке средств в бюджете. Нужно предусмотреть ежегодные субсидии и на экспорт наших машин. Всё это и будет стимулировать отечественное агромашиностроение.
Фото: Кирилл Кухмарь/ТАСС
Публикация: Изборский клуб
