«Для Китая операция «Эпическая ярость» представляет собой одновременно искушение и опасность. В краткосрочной перспективе она открывает возможности для дипломатии и пропаганды. В среднесрочной и долгосрочной перспективе она выявляет структурные уязвимости в энергетической безопасности, технологической зависимости и геополитическом положении. Для Вашингтона задача состоит не просто в управлении иранским театром военных действий. Необходимо понять, как этот момент повлияет на более широкое противостояние США и Китая», - пишет Цзяньли Ян (Центр национальных интересов, США) в The National Interest в статье «Как Китай оценивает удары США по Ирану» (02.03.2026).
Операция «Эпическая ярость» напоминает Китаю о том, что его глобальное положение зависит от подавляющей военной мощи.
Когда Соединенные Штаты и Израиль нанесли удары по ядерной и военной инфраструктуре Ирана — и убили верховного лидера Али Хаменеи на начальном этапе — последствия вышли далеко за пределы Тегерана. Китай осудил эту кампанию как нарушение суверенитета и предостерег от «смены режима». Он эвакуировал тысячи своих граждан. Он оценил риски для поставок нефти, морских путей и региональных инвестиций. И он пересмотрел свои планы.
Энергетика — ахиллесова пята Китая
Наиболее непосредственная уязвимость Пекина носит экономический характер. Он является крупнейшим в мире импортером сырой нефти, и Ближний Восток остается центральным звеном в его энергетическом портфеле. Примерно 90 процентов иранского нефтяного экспорта в последние годы направлялось в Китай, часто по льготным ценам, что помогало Пекину смягчать риски санкций и волатильность цен. Теперь эта схема стала серьезной проблемой.
Даже возможность сбоев в Ормузском проливе — узкой артерии, через которую проходит значительная часть мировых поставок нефти, — приводит к росту цены страховых контрактов, изменению маршрутов танкеров и вносит нестабильность на рынки. Азиатские производственные экономики особенно чувствительны к устойчивым скачкам цен на нефть. Для Китая, чья модель роста по-прежнему в значительной степени опирается на промышленное производство и экспорт, более высокие цены на энергоносители — это не абстрактные макроэкономические переменные, а политические риски.
Если конфликт останется локализованным, Пекин может продолжить арбитраж санкционированной нефти и диверсифицировать поставки через Россию и другие страны. Но если морские перебои станут затяжными или серьезными, Китай почувствует это острее, чем Соединенные Штаты. Энергетическая политика Америки сегодня принципиально отличается от политики прошлых десятилетий. Политика Китая — нет.
Пределы китайской риторики «ответственной силы»
Китай долгое время стремился представить себя более сдержанным и ответственным глобальным игроком, чем Соединенные Штаты. «Эпическая ярость» позволяет Пекину повторить этот сценарий: осудить интервенцию, призвать к переговорам, представить Вашингтон как дестабилизирующего игрока.
«Такая позиция имеет краткосрочную дипломатическую ценность, особенно среди государств, опасающихся применения американской силы. Однако у нее есть и жесткий потолок.
Китай является «всеобъемлющим стратегическим партнером Ирана. Он инвестирует экономические ресурсы и предоставляет дипломатическую поддержку. Но когда летят ракеты, Пекин не развертывает авианосные ударные группы. Он не обеспечивает соблюдение бесполетных зон. Он не защищает морские пути с той же степенью влияния и авторитета, что и Соединенные Штаты.
Этот разрыв не останется незамеченным в регионе. Монархии Персидского залива и другие ближневосточные государства занимают выжидательную позицию между Вашингтоном и Пекином именно потому, что понимают: торговля и технологии не могут заменить гарантии безопасности. «Эпическая ярость» подчеркивает эту реальность».
Если политическая траектория Ирана в конечном итоге изменится — будь то в сторону фрагментации, реформ или более прозападной ориентации — Китай рискует потерять не только нефть по сниженным ценам, но и стратегически важного партнера, находящегося на критическом перепутье. Пекин извлекает выгоду из ситуации на Ближнем Востоке, где американская мощь скована и оспаривается. Американо-израильская кампания осложняет этот расчет.
Уроки, которые Китай предпочел бы не усваивать
Наиболее чувствительным для Китая фактором может быть не нефть или торговля. Возможно, это будет прецедент.
Гибель высокопоставленного лидера в результате внешней атаки – это отнюдь не пустяк в представлении авторитарных режимов. Правящая элита Пекина внимательно изучает падение режимов. Арабская весна, «цветные революции» и переходные процессы под давлением извне рассматриваются не как региональные события, а как предостережения.
«Если иранское руководство рухнет, что ускорит внутреннюю нестабильность или приведет к политическим преобразованиям, китайские власти, скорее всего, отреагируют не либерализацией, а ужесточением контроля: расширением слежки, усилением мониторинга социальных сетей и видимыми мерами безопасности, призванными предотвратить распространение кризиса. Такая реакция будет соответствовать давней доктрине Пекина о «поддержании стабильности»».
Операция «Эпическая ярость» для Пекина имеет более неоднозначную перспективу, чем может показаться на первый взгляд. С одной стороны, она может отвлечь внимание на короткий срок. С другой стороны, она свидетельствует о том, что Вашингтон по-прежнему способен на решительные действия и координацию альянсов под давлением.
Если китайские планировщики придут к выводу, что Соединенные Штаты могут быстро нанести удар на одном театре военных действий, сохраняя при этом обязательства на другом, то сдерживающие последствия для Тайваня и всего Индо-Тихоокеанского региона станут более острыми.
Для Китая искусственный интеллект стал ключевым фактором в борьбе
Наиболее важный урок заключается в интеграции передовых систем искусственного интеллекта, киберопераций и слияния разведывательных данных в современную войну. Согласно отчетам, инструменты с использованием ИИ применялись для оценки разведывательных данных, идентификации целей и моделирования сценариев в ходе кампании против Ирана. Сообщается, что кибер-сбои нарушили работу иранских систем и связи.
Для Пекина это тревожный сигнал. Граница между коммерческим ИИ и военным применением размывается. Если передовые американские возможности в области ИИ будут использованы в крупномасштабных конфликтах, Китай будет рассматривать всю систему ИИ — чипы, облачную инфраструктуру, разработку моделей — как стратегическую территорию. Это означает более быструю внутреннюю замену, более жесткий контроль над иностранными технологиями и более агрессивную киберподготовку.
В Вашингтоне это подразумевает очевидное. Экспортный контроль, проверка инвестиций и устойчивость цепочек поставок — это не протекционизм ради самого протекционизма. Это элементы стратегической конкуренции, в которой технологическое лидерство напрямую определяет эффективность вооруженных сил.
«Эпическая ярость» подкрепляет аргумент о том, что Соединенные Штаты будут пытаться сохранять свои преимущества в области передовых вычислительных технологий, полупроводников и интеграции искусственного интеллекта. Альтернатива – наблюдать, как эти преимущества угасают во имя краткосрочной коммерческой выгоды.
Дональд Трамп, Си Цзиньпин и апрельский саммит
Как этот шок повлияет на визит президента США Дональда Трампа в Китай? Вряд ли он полностью отменит дипломатию. Но он изменит её тон.
Если операция в Иране будет успешной - это усиливает представление об американской решительности и возможностях. Си Цзиньпин прибывает с новыми уязвимостями: незащищенные цепочки поставок энергоносителей, эвакуированные граждане и повышенная чувствительность к технологической зависимости.
Это не означает, что крупное соглашение неизбежно. Это означает, что у Пекина появились более веские стимулы для стабилизации хотя бы одного из направлений в отношениях с Вашингтоном. Энергетическая безопасность, обеспечение соблюдения санкций и контроль за технологиями займут центральное место в повестке дня.
Вашингтон будет стремиться укреплять американские рычаги влияния, а не ослаблять их. Это означает необходимость добиваться прозрачности в закупках китайской нефти у подсанкционных субъектов, ужесточать механизмы контроля и поддерживать четкие «красные линии» в технологической сфере.
Как США постарается укрепить преимущество над Китаем
Со временем операция «Эпическая ярость», вероятно, ускорит две структурные тенденции в американо-китайских отношениях.
Во-первых, технологическое противостояние станет ещё более опосредованным с точки зрения безопасности. Если искусственный интеллект и передовая аналитика окажутся решающими факторами в конфликте, двухпартийная поддержка экспортного контроля и инвестиций усилится. Китай ответит тем же. Разрыв связей в чувствительных секторах углубится.
Во-вторых, стратегия Китая на Ближнем Востоке столкнется с кризисом идентичности. Пекин процветал как экономическая сверхдержава, избегающая бремени обеспечения безопасности. Но по мере расширения его зарубежных интересов и усиления кризисов эту модель становится все труднее поддерживать. Он может либо взять на себя больший риск, либо смириться с тем, что Соединенные Штаты остаются незаменимым игроком в сфере безопасности в ключевых регионах.
Операция «Эпическая ярость» напоминает о том, что американская мощь — военная, технологическая и морская — по-прежнему формирует мировой порядок таким образом, что напрямую влияет на подъем Китая.
Соединенные Штаты будут стремиться к поддержанию военно-морского превосходства в критически важных стратегических районах. Это означает: значительные инвестиции в развитие искусственного интеллекта и полупроводниковой промышленности; серьезное соблюдение санкций; укрепление альянсов как на Ближнем Востоке, так и в Индо-Тихоокеанском регионе.
Китай может видеть в операции «Эпическая ярость» стратегическую возможность для демонстрации силы, критики и маневрирования.
Демонстрация силы Трампом на Ближнем Востоке создает уязвимое место, которое Китай может использовать
Об этом пишет Эми Хокинс в The Guardian* (03.03.2026):
«Пекин может вновь использовать свое превосходство в добыче критически важных полезных ископаемых для давления на все более загруженные вооруженные силы США, поскольку Тайвань все ниже в списке приоритетов Белого дома.
Поскольку США и Израиль открыли новую главу хаоса на Ближнем Востоке, Китай может извлечь выгоду из того, что вашингтонский истеблишмент не располагает ни политическими, ни физическими ресурсами для сосредоточения внимания на Азии».
Официально Китай осудил нападения. Министр иностранных дел Ван И назвал их «неприемлемыми» и призвал к прекращению огня — риторика, типичная для Пекина в ответ на все более непредсказуемые внешнеполитические действия Дональда Трампа.
Ван сделал аналогичные заявления после захвата США президента Венесуэлы Николаса Мадуро в январе. Китайское правительство не упускает ни одной возможности представить себя защитником международного права и стабильности, хотя и оказывает незначительную материальную поддержку более мелким партнерам, оказавшимся под прицелом последних атак президента США.
Однако, помимо возможности набрать дипломатические очки, решение Трампа начать войну против Ирана, которая уже перерастает в региональный конфликт, создает для Китая пространство для повторного использования своего критически важного минерального превосходства, особенно в оборонной сфере, и ставит вопрос Тайваня во все более длинный список проблем, волнующих США.
Помимо кризисной ситуации с энергоносителями у Китая возникают и другие проблемы из-за нападенияна Иран. 2 марта Шанхайский аналитический центр Hualue American Studies Center, имеющий связи с правительством, отметил, что соглашение о стратегическом партнерстве между Китаем и Ираном от 2021 года, стоимостью 400 миллиардов долларов, также может оказаться под угрозой, если руководство в Тегеране будет заменено прозападным режимом.
Однако Китай укрепляет свои стратегические буферы. Из обещанных в 2021 году 400 миллиардов долларов фактически поставлена лишь ничтожная часть. И, возможно, опасаясь грядущих геополитических потрясений, Китай в 2025 году наращивал запасы нефти, спрос на которую, вероятно, скоро достигнет пика по мере ускорения «зеленого» перехода Китая. По расчетам, основанным на данных Rystad Energy, импорт сырой нефти в Китай в 2025 году увеличился на 4,4%, причем более 80% этого увеличения приходится на запасы.
Это означает, что Китай сможет пережить любые потрясения в поставках – как из-за прекращения поставок иранской нефти, так и из-за перебоев в Ормузском проливе – по крайней мере, в течение нескольких месяцев.
Некоторые аналитики считают, что наибольший вред от шока цен на нефть нанесет Трампу, который хочет сдержать инфляцию в США в преддверии промежуточных выборов в ноябре.
Критический момент
И, возможно, в некоторых аспектах Китай мог бы извлечь выгоду из беспорядков, спровоцированных военными залпами Вашингтона.
Начало нового наступления в Иране истощит запасы американского оружия как у США, так и у Израиля. В 2025 году Пентагон приостановил поставки оружия в Украину из-за опасений по поводу сокращения запасов. The Guardian сообщила, что у Пентагона имеется лишь 25% от необходимых для реализации военных планов зенитно-ракетных комплексов Patriot.
И тем не менее, США развернули на Ближнем Востоке значительную часть своего самого мощного вооружения в рамках операции «Эпическая ярость», включая системы противоракетной обороны Patriot и Thaad, а также истребители F-35 и другое передовое оборудование.
Все эти виды оружия основаны на полупроводниках и радарах, изготовленных с использованием галлия — важнейшего минерала, поставки которого контролирует Китай. Во время прошлогодней торговой войны между США и Китаем Пекин прекратил экспорт галлия и других редкоземельных элементов, что почти парализовало глобальные промышленные цепочки поставок и вынудило Вашингтон пойти на уступки в торговых переговорах.
Некоторые аналитики считают, что решение Трампа открыть новый военный фронт в то время, когда США по-прежнему зависят от Китая в отношении важнейшего товара оборонной промышленности, укрепит позиции Китая на предстоящей встрече Трампа и Си Цзиньпина в Пекине.
Джозеф Вебстер, старший научный сотрудник аналитического центра Atlantic Council, говорит: «Пекин будет рад видеть, как США расходуют дефицитные боеприпасы и перехватчики на второстепенном театре военных действий. Сокращение существующих запасов оружия не только уменьшит ресурсы, доступные для тайваньской чрезвычайной ситуации, но и доминирование Китая в области критически важных минеральных ресурсов может дать ему рычаги влияния на производство нового оружия».
Мэтью П. Фунайоле, старший научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, отмечает, что галлий в основном используется в датчиках, а не в расходных компонентах большинства боеприпасов. «Более устойчивая уязвимость заключается не в их применении, а в возможности производства, модернизации и ремонта более широкой экосистемы систем, использующих галлий».
По словам Фунайоле, попытки США наладить цепочки поставок критически важных минералов, таких как галлий, за пределы Китая все еще находятся на ранней стадии и «вряд ли существенно изменят динамику поставок в ближайшей перспективе».
Тем не менее, для Китая на горизонте маячат риски. Некоторые аналитики считают, что устранение второго лидера стратегического партнера Китая за последние два месяца подорвет привлекательность Китая для стран глобального Юга. За последние три года Иран вступил в Шанхайскую организацию сотрудничества и БРИКС, две многосторонние организации под руководством Китая. Китай также выступил посредником в разрядке напряженности между Ираном и Саудовской Аравией, что сейчас выглядит несколько бессмысленным, учитывая вопросы о том, в какой степени Саудовская Аравия могла поддерживать удары США.
«Тем не менее, внешнеполитическая элита США, занятая очередным масштабным и непредсказуемым конфликтом вдали от Китая, скорее всего, принесет Пекину больше выгоды, чем потерь».
