Центр Вознесенского представляет экспозицию "Король шутов и дураков. Занимательная выставка о плуте Тиле Уленшпигеле и о том, как сложилась его жизнь".
Для своей выставки Центр Вознесенского взял довольно интересную и многогранную фигуру средневековых немецко-фламандских народных историй, известную как Тиль Уленшпигель — плут и шут, который с помощью остроумия и насмешек разоблачает глупость, лицемерие и злоупотребление властью.
Со временем образ фольклорного героя укоренился в культуре, что выразилось в романе XIX века Шарля де Костера "Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, об их доблестных, забавных и достославных деяниях во Фландрии и других краях". После этого шут стал символом национального сопротивления и свободы, а в европейской культуре — архетипом бунтаря и сатирика, вдохновив творцов на создание множества произведений, включая музыку Рихарда Штрауса.
И вот Тиль Уленшпигель добрался и до нас: был представлен в Центре Вознесенского со всей своей шутовской натурой.
Сразу бросается в глаза, что это не та экспозиция, где зрителю аккуратно представляется история героя. Нет. Здесь вас втягивают в настоящую игру — умную, многослойную и местами провокационную.
Тиль Уленшпигель играет с гостями и перестаёт быть простым литературным персонажем или фольклорным шутом — он становится, скорее всего, новым способом смотреть на этот мир, кривым зеркалом, в котором привычные вещи теряют свою былую устойчивость и начинают вызывать вопросы, на которые у нас, зрителей, не находится ответов. Куратор Дмитрий Хворостов говорил, что он чувствует себя одураченным этой экспозицией и хочет, чтобы то же чувствовали и гости.
В этом смысле выставку можно именовать "интеллектуальным детективом", который постоянно подбрасывает новые смыслы. Чем дольше и внимательнее ты ходишь и осматриваешься в залах, тем постепеннее складываются образы, которые невозможно зафиксировать окончательно. Пазл, собранный неправильно.
Среди работ замечаются гравюры Питера Брейгеля, Альбрехта Дюрера, Якоба Йорданса и многих других авторов XVI века — все эти гравюры вырисовывают образ фольклорного шута, который прячется между работами.
Кроме гравюр европейских художников тут также немало и советских — Алексея Кравченко, Леонида Зусмана и Евгения Кибрика — авторов, создавших канонический образ Тиля для нескольких поколений читателей.
Тиль, как ему и было предписано в искусстве, постоянно отовсюду ускользает — из эпохи в эпоху, из жанра в жанр, из шутки в философию. И вот это ощущение поиска или того, что нас пытаются надурить, делает просмотр экспозиции по-настоящему захватывающим.
Многие очевидцы "представления" замечают, что особенно цепляет то, как свободно здесь соединяются культурные пласты: высокое искусство не противопоставляется массовому, философия во всём своём величии не отрывается от анекдота, а серьёзное легко превращается в игру. Или наоборот. И эти постоянные повороты туда-сюда, перевёрнутые смыслы создают редкое ощущение живой культуры, которая в общем достаточно мало представлена на всеобщее обозрение. В ней нет строгих границ и всё постоянно переосмысливается.
Эта двойственность заставляет слышать смех, за которым всегда чувствуется что-то большее, чем ирония, тревога или азарт. Скорее — что-то физическое. Ощущение хрупкости происходящего. И этот баланс ощущений делает проект не только увлекательным, но и неожиданно личным.
Завершает выставку раздел "Тилевидение". В нём Тиль Уленшпигель утопает в рамках времени, из которого его достаёт советский постмодернизм, сделав героем медийной культуры оттепели и перестройки. Григорий Горин, Марк Захаров, Андрей Вознесенский, Тимур Новиков, Сергей Курёхин становятся новыми архитекторами образа шута.
Выставка умело держит внимание. В какие-то моменты ловишь себя на том, что уже не просто рассматриваешь экспонаты вокруг, а начинаешь считывать их как намёки, как части большой игры, о которой говорилось в начале. Мы — участники в ней.
"Король шутов и дураков" одновременно развлекает, захватывает и заставляет думать, не погружая и не упрощая. Как-никак — это лучший способ увидеть "оживший" фольклорный замысел.
