Белкин Сергей. Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии. — Екатеринбург : Издательские решения, 2025. — 530 с.
Уже в подзаголовке этой книги заложено определённое противоречие рекурсивного характера, которое можно воспринять и как своего рода рекламный ход: если воспоминания — не о жизни как таковой, а "об автобиографии", то тем самым дополнительно усиливаются, словно "под микроскопом", масштаб и резкость описанных событий, касающихся бытия нашего общества в "лихие девяностые", точнее — с 1990-го по 2001 год, и связанных с распадом Советского Союза и с формированием на его обломках "новой", "рыночной", "демократической" России ("Евреи в Москве делали перестройку, евреи в Кишинёве "делали ноги"). Собственно, вся книга заполнена множеством деталей того бурного десятилетия, поданных через личную судьбу автора, которому тогда пришлось вместе с женой и детьми передислоцироваться из столицы Молдавской ССР, города Кишинёва, где он вырос, получил образование и до горбачёвской перестройки делал карьеру учёного-физика, — в Россию, конкретнее — в Москву (имелись и запасные варианты, но так сложилось, что реализовался "основной"). В этом описании практически отсутствуют претензии на какие-то глубокие обобщения личного опыта — нет, автор по преимуществу фиксирует: тогда-то находился там-то, делал то-то, встречался и общался с теми-то людьми, был свидетелем или участником таких-то событий, — короче, по его словам, "варился" в весьма активной среде деятельных людей, заполнявших собой пресловутый "бизнес 90-х", то есть занимался выживанием или, согласно изящному эвфемизму тех лет, "решал задачи, связанные с собственным существованием", и, так или иначе, нашёл приемлемые для себя варианты того, как "перейти из состояния беженца в статус оседлого гражданина, обрести жильё и обеспечить нормальные условия жизни для семьи", не поступаясь своим внутренним человеческим и социальным достоинством в обстоятельствах, когда "фантасмагорией …была пропитана вся тогдашняя жизнь, которая на глазах лишалась ещё недавно казавшихся незыблемыми устоев". И, может быть, главное: что же "сварилось" в результате?
Если ознакомиться с внешней биографией (не автобиографией!) автора книги, то там указано, что он — "русский писатель, экономист, учёный, публицист, главный редактор альманаха и портала "Развитие и экономика", а в числе его изданных произведений значатся "Искусство жить, или Как быть счастливым несмотря ни на что", "Галактический еврей", "Фактор тьмы", "Игра как жизнь" (в трёх частях) и другие — всего около полутора десятков названий. Кроме того, упоминается участие в ряде популярных теле- и радиопроектов и так далее и тому подобное. Но всё это, по авторскому признанию, уже его "другая жизнь", толчком к которой стал инфаркт, случившийся в конце мая 2001 года и, видимо, поставивший "красный флажок" на его личных часах, которые стали показывать время уже непрерывного цейтнота и необходимости успеть сделать все последующие "ходы", сыграть все доступные ноты в своей "партитуре жизни". Сергей Белкин обещает продолжение своих мемуаров.
Известно, что пушкинские "Повести Белкина", написанные в период Болдинской осени, современники приняли без восторга, хотя сам "наше всё" считал их своего рода образцовыми, о чём сохранилось свидетельство П.И. Миллера: "Вскоре по выходе "Повестей Белкина" я на минуту зашёл к Александру Сергеевичу; они лежали у него на столе. …"Какие это повести? И кто этот Белкин?" — спросил я, заглядывая в книгу. — "Кто бы он там ни был, а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно". Что же помешало пройти мимо вроде бы абсолютно случайного совпадения фамилии автора рецензируемой книги с известным пушкинским псевдонимом, под которым вышли шедевры, сегодня признанные "началом великой русской прозы"? Может быть, смутный намёк на то, что свои варианты Болдинской осени, пусть не столь образцовые и великолепные, и к тому же "растянутые" во времени и пространстве, всё же возможны не только для пушкинского гения?
