7 августа в священной Мекке состоялось подписание Соглашения о взаимной обороне между Саудовской Аравией, Пакистаном и Турцией. Этот дипломатический документ фактически фиксирует появление в Западной Азии нового военно-политического блока. В заявлении говорится о том, что «любое вооружённое нападение на любое из трёх государств должно рассматриваться как нападение на них всех». Фактически это является повторением 5-й статьи НАТО, постулирующей военную помощь любому члену Североатлантического альянса, подвергнувшемуся нападению извне. На первый взгляд всё выглядит грозно и внушительно.
Страны-основатели нового блока обладают наиболее внушительным потенциалом в регионе. Саудовская Аравия – важнейший экспортёр нефти и богатейшее государство региона с огромными финансовыми и инвестиционными возможностями. Турция располагает второй по боеспособности армией в НАТО и сильным военно-промышленным комплексом. Эта страна достигла больших успехов в производстве танков, бронетранспортёров, беспилотников, ракет класса «земля-земля» и «земля-воздух». Пакистан обладает наиболее значительными по численности и испытанными в многочисленных конфликтах с Индией вооружёнными силами, а также ядерным оружием. Всё так, но при внимательном рассмотрении появляется огромное количество нюансов, снижающих ценность нового союза, а то и вовсе заставляющих усомниться в его дееспособности. Попробуем разобраться.
Мекканское соглашение является логичным продолжением «Соглашения о стратегическом сотрудничестве в области обороны» между Саудовской Аравией и Пакистаном, заключённом 17 сентября 2025 года. Триггером этого соглашения явился беспрецедентный обстрел в начале сентября Израилем эмирата Катар, являющегося «привилегированным союзником США вне НАТО» и предоставляющий свою территорию под размещение крупнейшей американской военной базы в регионе Эль-Удейд и штаб регионального командования Пентагона CENTCOM. Всё это не уберегло Катар от израильских ударов. После этого в королевство были направлены несколько тысяч пакистанских военнослужащих, беспилотники и системы ПВО. Вместе с тем, КСА и Пакистан очень давно, по крайней мере, со времен президента Мохаммеда Зия уль-Хака (1978-1988) развивают военное и военно-техническое сотрудничество. Саудовская Аравия является крупнейшим финансовым донором Пакистана. А вот присоединение к этому блоку Турции – новое явление, учитывая совсем недавнюю напряжённость в турецко-саудовских отношениях.
Анализируя появление нового военного блока, хочется повторить известный вопрос блистательной Фаины Раневской: «Против кого дружите?». И тут выясняется, что враги у трёх крупнейших государств Ближнего Востока разные. У Саудовской Аравии это Иран и йеменские хуситы, наносящие удары по экономике и инфраструктуре королевства. Побудительной причиной, заставившей саудитов инициировать новый военный блок (напомним, что ещё недавно саудовское руководство заявляло о внеблоковой ориентации, нейтралитете и неприсоединении) стало разочарование Эр-Рияда в американских гарантиях безопасности. Присутствие на территории аравийских монархий многочисленных военных баз США не только не оградило от иранских нападений, но наоборот сделало мишенью для нападений ИРИ. Пока иранские беспилотники бомбили роскошные небоскрёбы в Дубае и нефтеперерабатывающие заводы в КСА, американские вояки трусливо как крысы прятались в бункерах и подвалах. И уже совершенно не собираются американцы воевать с боевиками движения «Ансар Аллах», перекрывшими Баб-эль-Мандебский пролив. В прошлом году Трамп уже инициировал военную операцию против хуситов, но отбомбившись по второстепенным объектам, объявил о своей победе и вывел американский флот из территориальных вод Йемена и Красного моря.
Что касается Пакистана, то для него иранской угрозы не существует. Конфликт с сильным соседом был бы для Исламабада крайне нежелательным. 20% населения этой страны составляют шииты, симпатизирующие Ирану. Причем их много и в пакистанской элите. Например, семья Бхутто, давшая стране двух премьер-министров (Зульфикар Али Бхутто и его дочь Беназир Бхутто). Пакистан и ИРИ координируют свою деятельность в борьбе против сепаратистов в Белуджистане. Пакистан зависит от импорта нефтепродуктов, особенно контрабандных, из Ирана. Израиль, несмотря на воинственную риторику правящих кругов против еврейского государства, также не представляет непосредственной угрозы безопасности для Пакистана. Зато у Исламабада есть два реальных врага – Индия и правительство движения «Талибан» в Афганистане. Но станут ли саудиты и турки воевать против Индии и талибов?
Турция также не заинтересована в конфронтации с Ираном. Её стратегическими противниками в регионе являются Израиль и Греция с Кипром. Израиль угрожает турецким интересам в Сирии. Примером являются совсем недавние события. 18 августа израильтяне нанесли удар по базе сирийских ВВС Абу-Духур в Идлибе под предлогом того, что турецкие военные собираются превратить ее в пункт своей дислокации. Позже Израиль заявил, что Сирия собирается нарушить согласованный статус-кво в области безопасности, разрешив размещение турецких войск там, несмотря на неоднократные предупреждения Тель-Авива. Газета «Исраэль хайом» пишет: «Сирийский проект Турции вышел за рамки политического влияния. Анкара обучает сирийские силы и восстанавливает военные институты. В 2025 году турецкие офицеры исследовали Пальмиру, Хаму и Хомс как места для размещения своих вооружённых сил».
Греция, Кипр и Израиль являются для Турции естественными противниками в борьбе за природные богатства Восточного Средиземноморья (нефтяные и газовые месторождения на шельфе). В то же время между Афинами и Эр-Риядом существует полное взаимопонимание. В прошлом году Министерство обороны Греции направило в КСА батарею ПВО Patriot со своими офицерами-инструкторами.
Возможно, этот факт отсутствия общих врагов побудил президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана сделать весьма странное заявление. Эрдоган сказал: «Наша цель – в конечном итоге объединить все страны региона в рамках этого соглашения, если это возможно. Это соглашение не направлено против какой-либо страны. Его единственная цель – способствовать миру и стабильности в регионе, а также благополучию наших народов». И добавил: «Мы взяли на себя историческую ответственность — помочь в обеспечении стабильности в нашем регионе. Главная цель соглашения — укрепить потенциал сдерживания. Соглашение открыто для всех братских стран. Наше видение состоит в том, что в конечном итоге, насколько это возможно, все страны региона объединятся в этих рамках».
Ещё один нюанс заключается в том, что заключение нового альянса ухудшает позиции Саудовской Аравии в диалоге с другими аравийскими монархиями. С 1981 года КСА является локомотивом интеграции в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). За эти годы немало сделано в сопряжении экономик монархий Залива, из транспорта и логистики, финансовых платформ. В вопросах политики и безопасности дело обстоит сложнее. Все попытки превратить ССАГПЗ в «арабское НАТО» наталкивались на недоверие со стороны других государств. Наиболее ярким примером был катарский дипломатический кризис 2017-2021 годов. Мекканское соглашение, скорее всего, вызовет новый раунд противоречий в отношениях Саудовской Аравии и ОАЭ. ОАЭ все больше расширяет свое стратегическое партнёрство с Израилем. После шестимесячной войны израильтяне по просьбе правительства ОАЭ разместили на территории этой страны систему ПВО «Железный купол», системы лазерных вооружений и электрооптическую систему «Спектро» для распознавания дронов.
Всё это было неприязненно воспринято в определенных кругах саудовской элиты. Влиятельный саудовский мыслитель, бывший член Совета Шуры (саудовский аналог парламента) Ахмед аль-Тувейджри написал в сети «Икс»: «Мекканское оборонное соглашение обрело жизнь в критически важное время. Все потеряли веру в Трампа. Новое соглашение служит интересам Пакистана в его споре с Индией. Оно служит интересам Турции, которая считает, что её членство в НАТО недостаточно для сдерживания открытых угроз со стороны Израиля. Израильтяне открыто говорят, что когда с Ираном будет покончено, Турция будет следующей на очереди. И оно служит Саудовской Аравии, которая будет извлекать выгоды не только от военной мощи Турции и Пакистана, но и от их разведки и планирования».
Совсем другого настроя придерживается эмиратский коллега аль-Тувейджри, профессор Департамента политических наук университета Абу-Даби доктор Абдулхалек Абдалла. Он пишет: «Если это соглашение – не альянс, то какого имени оно заслуживает? Почему оно заключено без согласования с государствами ССАГПЗ? Разве оно усиливает Совместное соглашение об обороне Залива 2000 года, рухнувшее после иранской агрессии? Сотрудничество в Арабском Заливе (именно так называют Персидский залив в арабских столицах) находится не в лучшем состоянии. Оно пострадало от пренебрежения со стороны главных государств (читай – Саудовской Аравии), которые ищут безопасности за пределами Заливного дома. Стремление создавать новые оси и военные альянсы происходит за счёт сотрудничества в Заливе и в ущерб ему». Таким образом, заливные монархии раскалываются на два блока: саудовско-турецко-пакистанский и эмиратско-израильский.
Новость о создании нового военного блока не вызвало энтузиазма и в Катаре. Катарские СМИ, в частности издание Arabi21, выступили с критикой «Мекканского соглашения» с принципиально иных позиций, чем эмиратские комментаторы. Основной тезис этой критики сводится к тому, что соглашение лишено практического смысла ввиду отсутствия сформулированной цели и конкретного противника: если пакт задумывался как ответ на угрозы со стороны Израиля, остается неясным, почему он не оформлен как антиизраильская коалиция, а вместо этого сохраняет намеренную двусмысленность формулировок.
За бортом нового военного блока остался Египет. Хотя Турция очень этого желала. Саудиты явно не хотят, чтобы кто-то перехватил контроль над их стратегическими решениями. Во-первых, в Эр-Рияде боятся, что египтяне будут «сливать» информацию о планах блока Израилю или американцам. Во-вторых, сомневаются в практической ценности Египта как союзника.
Таким образом, пока не приходится говорить о том, что Мекканское соглашение меняет геополитическую ситуацию в регионе или архитектуру безопасности в нём. Цели нового альянса размыты, вооружённые силы входящих в него государств по-разному оснащены и обучены, отсутствует командное и штабное согласование. Мекканское соглашение является индикатором недоверия наиболее мощных стран региона к США и стремление по-новому обезопасить себя от новых и старых угроз. Даже если оно заработает, то в случае изоляции Ирана будет способствовать не укреплению мира и безопасности, появлению новых вызовов. Кроме того, ни один из членов нового блока не собирается ни прерывать своего военного сотрудничества с США, ни выводить американские базы со своей территории. Бывшие и нынешние союзники США продолжают «хромать на оба колена», что делает их путь тяжелым и крайне утомительным.
