Менее 15 недель назад президент Трамп, находясь на пике своей бравады по поводу того, как закончится война с Ираном, заявил: «С Ираном не будет никакой сделки, кроме БЕЗОГРАНИЧНОЙ КАПИТУЛЯЦИИ».
Когда 17 июня наконец был опубликован текст соглашения, призванного положить конец конфликту, высокопоставленный чиновник администрации Трампа, зачитывавший его по абзацам и останавливавшийся, чтобы защитить каждый раздел, он совсем не походил на документ о капитуляции. Вместо этого иранцы вышли из противостояния с мощной армией не только выжив, но и получив много поводов для радости. Об этом пишет Дэвид Э. Сангер в статье «Трамп потребовал от Ирана «безоговорочной капитуляции». Вместо этого он получил сюрприз» в The New York Times* (17.06.2026).
Все начинается с возобновления возможности Тегерана получать миллиарды долларов от продажи нефти, что ослабляет давление на и без того испытывающий трудности режим, в то время как переговорщики готовятся начать переговоры по гораздо более объемному и важному документу: тому, на котором, как подчеркивал Трамп в интервью 14 июня, он будет настаивать на приостановке иранской ядерной программы на следующие 15 или 20 лет.
Для президента, который превыше всего ценит рычаги влияния, это решение — всего лишь еще одна загадка войны. Но формулировка «Меморандума о взаимопонимании» также предполагает, что со временем Иран может договориться о каком-то постоянном способе осуществления суверенитета над Ормузским проливом. Это, кажется, противоречит заявлениям госсекретаря Марко Рубио, сделанным всего несколько недель назад, о том, что что-либо, кроме свободного прохода через пролив, о котором мир знал до войны, «неприемлемо» и «не может произойти».
Меморандум, подписанный 17 июня президентом Ирана и Трампом, описывает путь, по которому Иран мог бы начать получать миллиарды долларов активов, замороженных на протяжении многих лет. Трамп настаивает, что деньги будут разблокированы только в обмен на «хорошее поведение». Но, по сути, это та же уступка, на которую Барак Обама пошел 11 лет назад и которую Трамп с тех пор безжалостно критикует.
Как напоминает журналистам Трамп — зачастую с гневом — у Соединенных Штатов было много достижений на поле боя: они потопили не слишком впечатляющий иранский флот, уничтожили его небольшие военно-воздушные силы, разрушили значительную часть оборонно-промышленной базы Ирана и уничтожили некоторые из его ракетных установок и мобильных пусковых установок. Но это не было целью г-на Трампа. Как он заявил в начале кампании, он стремился к полному уничтожению ядерной и ракетной программ, падению режима и, как он позже предположил, к американскому контролю над нефтяной промышленностью страны.
В ближайшие дни детали этого соглашения будут тщательно разобраны. Сторонники жесткой линии в партии Трампа уже выразили свои возражения. То же самое сделали и израильтяне, отстраненные от переговоров и опасающиеся, что Трамп вынуждает их к прекращению огня с «Хезболлой», что помешает им разгромить эту группировку. Историки еще долгие годы будут пытаться осмыслить уроки конфликта, в котором Соединенные Штаты потратили десятки миллиардов долларов, а, по сообщениям, погибли 13 американцев и более 3000 иранцев.
Но именно сам Трамп дал, пожалуй, наиболее ясный ответ на вопрос, почему ему нужно было так быстро закончить эту войну. Он не хотел, чтобы его сравнивали с Гербертом Гувером, заявил он журналистам в отеле Royal в Эвиан-ле-Бен, на берегу Женевского озера, 17 июня.
«Я всегда хотел быть на его месте», — сказал Трамп о 31-м президенте, который руководил страной во время обвала фондового рынка, положившего начало Великой депрессии. «Я не хотел видеть экономическую катастрофу». Позже он отметил, что, если бы война продолжалась, мир бы начал испытывать нехватку нефтяных запасов.
Именно это сочетание — экономический хаос и нарушение работы нефтяных рынков — иранцы с первых дней войны рассматривали как свое самое мощное оружие. Они с точностью воплотили это видение в жизнь, перекрыв пролив и взорвав нефтехимические заводы, опреснительные установки, гостиницы и авиабазы по всему Персидскому заливу. И, по собственному свидетельству президента США, это сработало.
Если это был первый этап иранской стратегии, то, как показывает история, второй этап может заключаться в затягивании процесса. В ходе прошлых переговоров иранцы отточили искусство споров по каждому пункту соглашения, добавляя новые препятствия для инспекций или переосмысливая значение «ядерных исследований», чтобы поддержать продолжение обогащения урана. По словам бывших американских переговорщиков, мало кто был более искусен в этом процессе, чем Аббас Арагчи, министр иностранных дел Ирана и ветеран прошлых переговоров.
А Трамп, стремясь поскорее перейти к следующему этапу, похоже, прокладывает путь к длительному и медленному процессу. 16 июня он заявил, что его не особенно беспокоит вопрос вывоза иранского ядерного топлива — теперь погребенного под обломками после прошлогодних американских авиаударов — из страны. 17 июня он признал, что переговоры, вероятно, продлятся более 60 дней.
«Пока рано говорить о том, сможет ли Трамп в конечном итоге заявить о каких-либо новых достижениях. Если на следующем этапе переговоров ему удастся добиться от иранцев вывода из страны запасов ядерного топлива (как это сделал Обама в 2015 году) и прекращения всей деятельности по обогащению урана почти на два десятилетия (чего Обаме не удалось добиться), тогда он, возможно, сможет заявить о какой-то долгосрочной победе.
Если война действительно дестабилизировала иранское руководство и спровоцировала протесты и восстание, как призывал Трамп в начале конфликта, он вполне может присвоить себе эту заслугу».
Но пока похоже, что происходит обратное. Более того, Трамп поддержал новое руководство, которое, по всей видимости, возглавляет новый верховный лидер, раненый и скрывающийся от общественности Моджтаба Хаменеи, сын аятоллы Али Хаменеи, погибшего в первом ударе войны.
Корпус стражей исламской революции, который на протяжении многих лет курирует ядерную программу, похоже, прочно контролирует ситуацию, хотя несколько дней назад высокопоставленный чиновник администрации Трампа заявил журналистам, что, установив мир, Трамп теперь заставляет это элитное воинское подразделение столкнуться с трудностями управления страной.
Как интерпретировать проект соглашения между США и Ираном: важные обязательства со стороны Вашингтона, а не Тегерана
Так называется статья в CNN* (17.06.2026) Бретт МакГурка (аналитика CNN по международным делам, занимавший высокие должности в сфере национальной безопасности при президентах Джордже Буше-младшем, Бараке Обаме, Дональде Трампе и Джо Байдене).
Он пишет:
«Из текста поразительно, как много Соединенные Штаты предлагают за ничтожную плату. Я вел сложные переговоры с Ираном, и этот документ выделяется тем, что предоставляет Ирану многое из того, что он требовал в прошлом — и редко получал взамен.
Похоже, Трамп решил, что сделка — любая сделка — является лучшей альтернативой существующему положению вещей. Со своей стороны, Иран фактически взял в заложники Ормузский пролив и потребовал от США выполнения своих обязательств. Эта тактика, по всей видимости, сработала.
Суть этого меморандума о взаимопонимании на практике заключается в том, что Иран сейчас получает многое, включая десятки миллиардов долларов, в обмен на отказ от обстрела кораблей в Ормузском проливе».
Понимание текста
«Чтобы понять, как соглашение работает, нам нужно разбить его на этапы: что происходит сразу после подписания (сейчас) и что ожидается в будущем. Представьте соглашение как два этапа. Первый этап начинается сейчас, а второй этап откладывает все остальные вопросы до «окончательного соглашения», которое будет обсуждаться в течение следующих 60 дней. Этот 60-дневный период может быть продлен по взаимному согласию».
Сейчас: предварительные уступки США
Как и многие соглашения с Ираном, этот текст представляет собой своего рода головоломку, где одни статьи ссылаются на другие, а некоторые положения ориентированы на будущее, в то время как другие вступают в силу немедленно.
Чтобы понять, что должно произойти сейчас, перейдите к статье 13. В ней говорится, что сразу после подписания меморандума о взаимопонимании должны быть введены в действие статьи 4, 5, 10 и 11. Таким образом, именно эти статьи действуют сейчас и должны вступить в силу до начала переговоров по второму этапу.
Давайте рассмотрим их подробнее:
Статьи 4 и 5 (Ормузский пролив): в соответствии с этими двумя статьями Соединенные Штаты снимают свою военно-морскую блокаду, а Иран устраняет препятствия (такие как мины), чтобы обеспечить возвращение судоходства через Ормузский пролив к довоенному уровню в течение следующих 30 дней. Если бы соглашение на этом остановилось, это было бы выгодно для США и мировой экономики, поскольку оно решает основную проблему пролива, так как обе страны соглашаются разрешить переброску судов на довоенном уровне.
Но на этом соглашение не заканчивается. Фактически, здесь заканчиваются обязательства Ирана и начинаются обязательства США.
Статья 10 (отмена санкций): в соответствии с этой статьей Соединенные Штаты «сразу после подписания… выдадут разрешения на экспорт иранской сырой нефти, нефтехимической продукции и ее производных, а также всех связанных с этим услуг, включая банковские, страховые, транспортные и тому подобные».
Это существенная уступка. По сути, она возвращает Ирану статус, которым он пользовался в рамках ядерной сделки времен Обамы, с неограниченными продажами нефти и нефтехимической продукции по рыночным ценам. Некоторые эксперты в области энергетики уже оценили, что только эта статья будет приносить Ирану 60-70 миллиардов долларов в год напрямую.
Это 60-70 миллиардов долларов за то, что ничего не было сделано, кроме как открыть Ормузский пролив, который был открыт еще до войны.
Статья 11 (замороженные средства): эта статья сложна, это головоломка внутри головоломки. В ней говорится: «Соединенные Штаты обязуются, что… замороженные или ограниченные в обороте средства и активы Исламской Республики Иран будут разблокированы и станут полностью доступными». Внутри этого многоточия текст гласит: «в свете прогресса переговоров по достижению окончательного соглашения».
Это можно истолковать как оговорку относительно выделения средств в обмен на выполнение Ираном своих обязательств в ходе 60-дневных переговоров по заключению более долгосрочного соглашения. Но вспомним статью 13: эти 60-дневные переговоры не начнутся без «реализации» данной статьи о замороженных средствах. Таким образом, вопрос с замороженными средствами должен быть решен в какой-то форме сейчас, и, возможно, даже до того, как от Ирана потребуют выполнения своих обязательств в проливе.
Также важно отметить, что в этой статье говорится о том, что центральный банк Ирана может определить получателя средств после их высвобождения. Это отличается от других сделок с Ираном — таких как сделка с заложниками в 2023 году — в рамках которых эти средства предоставлялись исключительно несанкционированным получателям (например, для гуманитарной помощи). Я не помню сделок, отличных от СВПД, которые просто разблокировали бы замороженные активы Ирана для любого получателя, указанного Ираном. В окончательном тексте, опубликованном 17 июня, добавлено положение о необходимости определения «взаимно согласованных процедур», но статья 13 требует, чтобы вопрос с замороженными средствами был урегулирован до начала более широких переговоров. Это может стать предметом споров в ближайшие дни.
Долгосрочные положения
Принял ли Иран какие-либо новые обязательства перед Соединенными Штатами в долгосрочной перспективе в обмен на эти уступки? Судя по имеющемуся у нас тексту, нет.
Статья 8 (ядерное оружие): согласно тексту, Иран «подтверждает, что не будет приобретать или разрабатывать ядерное оружие».
Трамп преподносит эту статью как некую меру, которая якобы предотвратит появление у Ирана ядерного оружия. Но текст времен Обамы был похожим: «Иран подтверждает, что ни при каких обстоятельствах Иран не будет стремиться к созданию, разработке или приобретению ядерного оружия». Таким образом, формулировки о ядерном оружии не новы, и этот меморандум о взаимопонимании предусматривает значительные выплаты Ирану за простое «подтверждение» этого положения.
Меморандум о взаимопонимании в его нынешнем виде не определяет пути к более широкому и долгосрочному соглашению. Напротив, он затрудняет достижение такой цели, учитывая облегчение, предоставленное Ирану на начальном этапе.
Что касается ядерного материала и самой ядерной программы, то эти вопросы «будут должным образом рассмотрены в окончательном соглашении». Другими словами, Иран не взял на себя никаких твердых обязательств по этим вопросам. В окончательном тексте говорится, что обогащенный материал — как минимум — будет «смешан на месте», что отменяет ранее выдвинутое Трампом требование о вывозе этого материала.
Статья 9 (фонд восстановления): речь идет о широко обсуждаемом фонде восстановления Ирана в размере 300 миллиардов долларов. Меморандум о взаимопонимании не предусматривает немедленного создания такого фонда, но обязывает Соединенные Штаты «совместно со своими региональными партнерами разработать всеобъемлющий план, согласованный обеими сторонами, по восстановлению и экономическому развитию Исламской Республики Иран, обеспечив при этом финансирование в размере не менее 300 миллиардов долларов».
Давайте внесем ясность: «Окончательного соглашения» не будет без фонда восстановления в размере 300 миллиардов долларов. Иран не согласится на ядерные обязательства или что-либо еще, пока этот фонд не будет создан. Именно так они, несомненно, понимают статью 8, и именно это в ней и говорится. Без фонда сделки не будет.
Статья 7 (все санкции): это, пожалуй, самая важная статья, и она значительно осложнит переговоры о долгосрочном соглашении. В ней говорится: «Соединенные Штаты обязуются прекратить в сроки, согласованные в рамках окончательного соглашения, все виды санкций, действующих в настоящее время против Исламской Республики Иран». Далее в ней перечисляются санкции Совета Безопасности ООН, резолюции Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) и «все односторонние санкции США, как первичные, так и вторичные».
Тегеран воспримет это так, как оно есть: Соединенные Штаты обязались снять все санкции против Ирана — за терроризм, ракеты, права человека, беспилотники, распространение оружия и т. д. — в рамках «окончательного соглашения» по ядерной программе. Это выходит за рамки всего, что США когда-либо делали или предлагали в прошлом. Чтобы оправдать такой шаг со стороны Соединенных Штатов, Ирану, предположительно, пришлось бы полностью изменить характер Исламской Республики. Трудно представить, чтобы Соединенные Штаты сняли все санкции исключительно в обмен на ядерные шаги. Но меморандум о взаимопонимании в его нынешнем виде предусматривает только окончательное ядерное соглашение.
В этом тексте нет абсолютно ничего о поддержке Ираном его прокси - групп, нарушениях прав человека в отношении собственного народа, заговорах с целью убийства американцев, его ракетной и беспилотной программе или его марионетках в регионе Ближнего Востока.
Что касается МАГАТЭ, то Иран говорит о полном отсутствии проблем, несмотря на известную ранее работу по созданию оружия.
Завершение войны
Наконец, меморандум о взаимопонимании призван установить «немедленное и окончательное прекращение войны на всех фронтах, включая Ливан», и обязывает Соединенные Штаты и Иран воздерживаться от применения силы — или угрозы применения силы — друг против друга.
Трамп, возможно, уже нарушил это положение, когда 17 июня на саммите G7 во Франции заявил об Иране и его будущем поведении: «Если мне это не понравится, мы снова начнем стрелять по ним, сбрасывая бомбы прямо им в голову».
В любом случае, заявления на бумаге о прекращении войны на Ближнем Востоке без каких-либо обязательств со стороны Ирана прекратить поддержку его прокси - групп, разжигающих войну на Ближнем Востоке (включая «Хезболлу» в Ливане), мало что меняют на практике. Пока «Хезболла» сосредоточена в Ливане и обстреливает Израиль, Израиль будет стрелять в ответ, защищаясь.
Путь к прекращению войны в Ливане лежит через Израиль и Ливан, а не через Тегеран.
Что касается иранского народа, то Соединенные Штаты теперь взяли на себя обязательство не вмешиваться во внутренние дела Ирана, что Иран воспримет как отсутствие дальнейших санкций в отношении нарушителей прав человека или лиц, ответственных за убийства иранцев на улицах. Ирану понравится это положение. Оно прописано в статье 2, и Иран ничего не должен ему взамен.
Вряд ли это выдержит
Исходя из этого текста и того, что нам известно о переговорной стратегии Ирана, а также о его поведении на Ближнем Востоке и в мире на протяжении 47 лет, маловероятно, что Соединенным Штатам удастся перейти от этого одностороннего меморандума о взаимопонимании к всеобъемлющему соглашению по ядерной программе или чему-либо еще.
Похоже, Соединенные Штаты уступили значительную часть своих рычагов влияния в обмен на открытие Ормузского пролива. И по мере того, как эти переговоры затягиваются или заходят в тупик, мир, который, как предполагается, должен был установить меморандум о взаимопонимании, может оказаться недолговечным.
Объявить Ормузский пролив открытым легко. Возобновить судоходство — нет
На брифинге во Франции 16 июня в рамках саммита «Большой семерки» Трамп заявил: «Суда начинают двигаться, мы полностью откроем его к 19 июня... цены на нефть начинают снижаться», — сказал он.
«Но пролив по-прежнему усеян минами, установленными Ираном с начала конфликта, и забит сотнями судов, севшими на мель из-за войны. На разминирование уйдут недели. Судоходные компании также обеспокоены тем, что мирное соглашение может сорваться, подвергнув суда и экипажи риску нападения», - анализирует ситуацию The Washington Post* (17.06.2026).
«Мы по-прежнему считаем начало транзита для судов очень рискованным», — заявил в электронном письме Якоб Ларсен, главный специалист по безопасности и охране труда в BIMCO, одной из крупнейших в мире ассоциаций судоходства.
По данным компании Kpler, занимающейся отслеживанием судов, более 500 судов по-прежнему заблокированы в Ормузском проливе, и руководители судоходных компаний стремятся их переместить. Однако, по мнению экспертов в области судоходства, грузовые перевозки не смогут вернуться к нормальному режиму без конкретных гарантий того, что суда смогут работать без опасений со стороны экипажей и владельцев, что они могут быть атакованы или потоплены.
Морские мины, сброшенные Ираном в пролив во время конфликта, когда он пытался установить контроль над ним, являются одной из самых серьезных проблем для судоходных компаний. Обнаружение и обезвреживание плавающих взрывных устройств — трудоемкий процесс.
«Минная война по своей сути — это игра с неизвестными факторами», — сказал Скотт Савиц, старший инженер исследовательской организации Rand, ранее работавший аналитиком по минной войне в ВМС США.
«Вы не знаете, сколько мин находится в воде, — сказал он. — Вы не знаете, где они были размещены. Вы не знаете, какие настройки могли повлиять на их поведение. И вы не знаете, насколько эффективными будут ваши контрмеры против этих мин».
По словам Савитца, разминирование, скорее всего, будет включать в себя использование деревянных и стекловолоконных лодок для патрулирования пролива, а также вертолетов, перевозящих оборудование для разминирования.
Он добавил, что для помощи можно также доставить из США дельфинов-миноедов. По его словам, животные не подвергаются риску вреда от такой работы, поскольку мины детонируют, когда чувствуют магнитный след металлического судна.
Савиц сказал, что на открытие узкого коридора, способного пропускать ограниченное судоходство, может потребоваться всего несколько дней, но на полную очистку пролива могут потребоваться месяцы. Даже в относительно узком водном пути не будет гарантии, что все суда исчезнут, добавил он.
Как только компании убедятся, что проход свободен от мин и перемирие не будет сорвано, останется задача вывести из этого района суда, которые застряли в проливе на несколько месяцев.
«После более чем 100 дней простоя пролив не открывается для нормальной торговли: он открывается с затором», — говорится в отчете компании Kpler, опубликованном 16 июня. Компания подсчитала, что на перемещение застрявших судов из пролива уйдут недели, и за это время в пролив, вероятно, зайдет лишь небольшое количество пустых судов для забора груза.
Ожидается, что компании будут не спешить с переброской судов в этот район в больших количествах, пока не убедятся в отсутствии опасности. «Многие предпочтут подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация, прежде чем вкладывать тоннаж, и рынок, естественно, настроен скептически», — говорится в анализе компании.
Дэвид Джеттер, партнер юридической фирмы Baker Botts, представляющей интересы крупных энергетических компаний, осуществляющих перевозку топлива через пролив, заявил, что крупные транснациональные корпорации, которые могут позволить себе подождать, скорее всего, сначала воздержатся от работы в проливе и будут наблюдать за тем, как обстоят дела у других компаний, когда они начнут перевозить грузы через этот район.
«Игроки, у которых нет других вариантов, будут искать способы как можно быстрее вывести свой продукт на рынок», — сказал он. «Те, кто является более глобальным игроком, будут действовать более осторожно».
Джеттер заявил, что для того, чтобы крупные игроки рискнули возобновить свою деятельность, может потребоваться несколько недель беспрепятственного судоходства через пролив. Данные отслеживания судов показывают, что с момента объявления мирного соглашения этот маршрут прошли лишь немногие суда.
Даже после того, как танкеры начнут курсировать, запасы нефти в мире настолько низки , что большая часть первоначальных поставок пойдет на их пополнение, а не на продажу, а это значит, что цены на топливо будут падать медленно.
Если мирное соглашение будет достигнуто, то для возвращения поставок нефти через пролив к 80 процентам от довоенного уровня может потребоваться до декабря, заявил 15 июня в записке для клиентов нефтяной стратег Morgan Stanley Мартин Ратс. Он ожидает, что цена барреля нефти начнет расти осенью, а затем к 2027 году стабилизируется примерно на нынешнем уровне.
По-прежнему многое остается неясным относительно условий сделки, объявленной Трампом в воскресенье, и того, как будут проходить заключительные переговоры между США и Ираном в течение 60-дневного переговорного периода, который начнется после подписания меморандума о взаимопонимании на этой неделе.
Исследовательская фирма Rystad Energy 16 июня в записке для клиентов заявила, что считает тупиковую ситуацию в этот период более вероятной, чем полное урегулирование конфликта, поскольку США и Иран не могут разрешить ключевые вопросы.
В таком сценарии движение через пролив может возобновиться лишь с перебоями, поскольку компании опасаются возобновления боевых действий, в результате чего через пролив может проходить всего 5 миллионов баррелей нефти в день вместо 20 миллионов баррелей, которые проходили ежедневно до войны.
