При первом взгляде на Жарикова обращает на себя внимание его крупный череп. Развитый вширь и ввысь, вместительный и роскошный, он разительно отличается от малогабаритных, стиснутых алчностью и косностью головных коробок хозяев дискурса.
В сочетании с джиокондовской ухмылкой такая голова обещает опасного человека. Когда в персоне сочетаются радикал и мыслитель — это всегда особая статья. О каком бы кодексе статей ни шла речь.
Упомянутые выше головешки хозяев могут работать на без малого холостом ходу. Этого достаточно для того, чтобы поддерживать пресловутый status quo, исторически сложившееся положение дел и замутнение чувств.
Радикальный же мыслитель всегда движется вне мейнстрима или мейнстриму вопреки. Не так из чувства противоречия, как руководствуясь стремлением к истине, которая не всегда приятна и которая никогда не принадлежит большинству.
На своём пути он всегда встречает массовидное сопротивление среды, и большой, вооружённый мыслью лоб нужен ему хотя бы для того, чтобы с этой средой бодаться, снова и снова идя на прорыв.
Я не знаю, принадлежит ли истина Жарикову. Не всегда согласный с его взрывоопасными, парадоксальными суждениями и концепциями, я неизменно восторгался его волей и умением глубоко копать. Конечно, Жариков не для всех. Жариков для тех, кто. Подлинный мэтр, несомненный гений, создающий смыслы для тех, кто создаёт смыслы.
Как и полагается гению, Сергей Алексеевич критичен к своим свершениям. Сегодня он отзывается пренебрежительно о проекте «ДК». Между тем, этот проект грандиозен и судьбоносен, исполненный воистину тектонического цинизма.
Этого не понимают до конца даже фанаты. Они радуются, что какую-то из песен Жарикова включил в своё кино Балабанов. Но весь генезис Балабанова разложен и проколот уже по бабочкиным полочкам в те далёкие годы, когда не звучало ещё это гулкое режиссёрское имя.
Позабудут и Балабанова, и эпоху, упования её и поползновения, — а к Жарикову многие годы спустя неизбежно обратятся, потому что именно он изобрёл хирургически точный и беспощадный, и вместе с тем показательно небрежный метод препарирования реальности.
Это — работа в чёрном, мизантропическое и нигилистическое глумление над окружающей действительностью, выполненное моцартовски виртуозно (also, «MOZART» — название последнего альбома группы «ДК»). Апофеоз творчества «ДК» — альбом «Геенно-огненное», где вся реальность восьмидесятых буквально вывернута кишками наружу под бессмертную музыку классиков.
Взыскуя истины, художник был беспощаден. В препарирующих играх с реальностью, в её методичном и жестоком потрошении, измазывании реальности в продуктах её же жизнедеятельности Жарикова не превзошёл никто.
Вообще-то, это были не просто игры. Происходило то, что Жариков впоследствии назвал разбалансировкой неопределённости. Группа «ДК» оказалась действительно особенной. Прочие ВИА, спешно переименованные в рок-группы, получив долгожданное разрешение от партии и правительства, что было сил и глоток голосили банальности про всё хорошее против всего плохого, сдобренные любовными страданиями учащихся ПТУ. В это же время «ДК» конструировала антиреальность, в интеллектуальном азарте и упоённом вдохновении. Совершая тем самым культурный (или контркультурный, какая, по большому счёту, разница) акт невозможной (казалось) в то нелепое время пробы.
Вознесенский говорил про антимиры, а Жариков их строил. Поначалу всецело посредством музыки. Вскоре одних только рок-инструментов стало недостаточно. Жариков принялся использовать всякий попавшийся под руку подручный аудиоматериал, — от Кобзона с Пугачёвой до дембельских песен из подворотен и записей пациентов сумасшедшего дома.
Потом стало тесно и в звуковом пространстве. Объявив о конце проекта «ДК», её основатель начал экспансию в мир большой политики. В действительности дело «ДК» продолжало жить и побеждать.
Нашумевший успех Жириновского, возможно, лишь политическая эманация философско-измывательской антиреальности, созданной Жариковым. Неспроста, ох неспроста Владимир Вольфович имел в качестве своего первого имиджмейкера именно лидера группы «ДК».
Сергей Алексеевич Жариков был рождён постигать действительность и в процессе постижения преобразовывать её. Изобретённый им способ постижения эксклюзивен и неповторим: следует создать антидействительность и столкнуть с действительностью над бездной экзистенциального отчаяния. В результате образуется химически чистое, разящее наповал понимание исследуемого продукта.
Об этом не хотят говорить, но Сергей Алексеевич ещё и могучий поэт. Нет, он не лирик: тематика и подача его стихотворений до сих пор фраппируют ханжей. Он скорее песнопевец глобального, гётевского склада.
Правильнее сказать — антигётевского, в точном соответствии с методой. Мы с друзьями, когда начнём перебрасываться цитатами из Жарикова, редко заканчиваем к третьему тосту.
Жариков жил, Жариков жив, Жариков будет жить, разумеется — многая ему лета! Деятельность этого удивительного человека продолжается со всё тем же бешеным размахом, в щепки разламывая и размалывая существующие стереотипы, обильно разливаясь, как река Нил, далеко за понаставленные всюду рамки и приличия.
Подыскать ему мало-мальски адекватный аналог в отечественном искусстве — дело безнадёжное. Мамлеев, Сорокин? — спросят любители классификаций. Никак нет, у этих всё слишком камерно и слишком узконаправлено.
Я бы вспомнил, как ни странно, Корнея Чуковского, создавшего в своё время уникальную, автономную и самобытную реальность для маленьких детей, выверенно несопоставимую с реальностью насущной. «Свинки замяукали, кошечки захрюкали…» Но Жариков — это не про маленьких, это строго 18+…
Теперь уже и 70+, и это прекрасно! К знаковому юбилею мэтр подходит во всеоружии, с теми же острым интеллектом и несгибаемой волей к постижению сути вещей, каковой бы она ни оказывалась. Мы-то знаем, что истина ему не страшна, потому что он поцелован богом. Что ж, новых свершений и прозрений, — и могучих сил для всего этого. Никто другой так не умеет и не сумеет.
Фото: Mark Nakoykher (commons.wikimedia.org)
