В данной статье мы попробуем посмотреть на сущность мировоззрения, которое следует отнести к лево-консервативному сегменту в модели Михаила Хазина, обсуждавшейся ранее в статье «О двухмерной координатной системе для систематизации идеологий и социально-политических движений».
Начнем с истории, относящейся к тому времени, когда в Русском царстве только возникала концепция Третьего Рима. В то время термины «левые» и «консерваторы» ещё не употреблялись в политических дискуссиях. Но в статье «О двухмерной координатной системе для систематизации идеологий и социально-политических движений» было показано, что за этими терминами стоит попытка помощи со стороны общества каждому отдельному человеку в борьбе с его собственными греховными страстями сребролюбия и гордости житейской. Поэтому, эта история вполне может способствовать пониманию сущности лево-консервативного мировоззрения.
Мемуары Сигизмунда Герберштейна.
В статье «О праволиберальном мировоззрении» мы обращались к книге Джерома Горсея, одного из английских дипломатов-торговцев времен начала дипломатических и торговых отношений России и Англии. И обнаружили, что Джером Горсей, пленённый греховными страстями, считает ниже своего достоинства вникать в мировоззрение русских людей, а скорее в качестве развлечения собирает сплетни о тех или иных событиях в истории Русского царства.
В отличии от Джерома Горсея, дипломат Сигизмунд Герберштейн, приезжавший в Россию в 1517 году в качестве посла императора Максимилиана I и в 1526 году в качестве посла эрцгерцога австрийского Фердинанда, написал более адекватные мемуары (Московия / Сигизмунд Герберштейн; пер. А.И.Малеина и А.В.Назаренко; коммент. З.Ножниковой. - М.: АСТ: Астрель, Владимир: ВКТ, 2008. – 703, [1] c.: ил.).
Некоторым подтверждением значительно большей адекватности мемуаров Сигизмунда Герберштейна может служить эпизод, в котором Сигизмунд Герберштейн явно отдавал себе отчет в том, что не понимает смысла происходящего, и более того, с его точки зрения эти события не могли быть реальностью. Но, тем не менее, он, как очевидец, описывает данные события, рискуя потерять доверие читателя. Несколько позднее мы посмотрим на этот фрагмент мемуаров Сигизмунда Герберштейна. И попробуем понять смысл увиденного Сигизмундом Герберштейном и описанного им в данном фрагменте.
Но, тем не менее, к оценке и толкованию смысла Сигизмундом Герберштейном тех событий, которые он описывает в своих мемуарах, нужно относиться с определенной осторожностью. Хотя бы по той простой причине, что он часто не понимал смысла событий, происходивших на его глазах.
А сейчас обратимся к другому фрагменту мемуаров Сигизмунда Герберштейна, имеющему непосредственное отношение к мировоззрению русского народа и духовному значению самодержавной государственной власти в Русском царстве («Московия», Стр. 93-96):
"Властью, которую он имеет над своими подданными, он далеко превосходит всех монархов целого мира. Он довел до конца также и то, что начал его отец, именно: отнял у всех князей и у прочей знати все крепости и замки. Даже своим родным братьям он не поручает крепостей, не доверяя им. Всех одинаково гнетет он жестоким рабством, так что если он прикажет кому-нибудь быть при дворе его или идти на войну или править какое-либо посольство, тот вынужден исполнять все это за свой счет. Исключение составляют юные дети бояр, т. е. знатных лиц, с более скромным достатком. Таких лиц, придавленных бедностью, он обыкновенно ежегодно принимает к себе и содержит, назначив им жалованье, но не одинаковое. Те, кому он платит в год по шести золотых, получают жалованье через два года на третий; те же, кому каждый год дается по двенадцать золотых, должны быть без всякой задержки готовы к исполнению любой службы на собственный счет и даже с несколькими лошадьми.
Знатнейшим, которые правят посольства или несут другие более важные обязанности, назначаются сообразно с достоинством и трудами каждого или должность начальника, или деревни, или поместья, однако с каждого из них государю платится ежегодная положенная подать. Им же остаются только поборы, которые вымогаются у бедняков, если те в чем-либо провинятся, и некоторые другие доходы. Но такие владения он отдает им по большей части в пользование лишь на полтора года; если же кто-нибудь находится у него в особой милости и пользуется его расположением, то тому прибавляется несколько месяцев; по истечении же этого срока всякая милость прекращается, и тебе целых шесть лет приходится служить даром.
<…>
Все драгоценности, которые привозят послы, ездившие к иностранным государям, государь откладывает в свою казну, говоря, что окажет послам другую милость, а она такова, как я сказал выше. Например, когда вместе с нами вернулись в Москву послы князь Иван Посечень Ярославский и секретарь Семен, т.е. Симеон, Трофимов, получившие в дар от цесаря Карла Пятого, к которому они были посланы, тяжелые золотые ожерелья, цепи и испанские золотые дублоны, а от брата цесарева Фердинанда, эрцгерцога австрийского и моего государя, серебряные кубки, золотые и серебряные ткани и немецкую золотую монету, то государь тотчас отобрал у них и цепи, и кубки, и бóльшую часть испанских и австрийских золотых. Когда я допытывался у послов, правда ли это, то один из них, опасаясь выдать своего государя, твердо отрицал это, а другой говорил, что государь велел принести к себе цесарские дары, чтобы поглядеть на них. Поскольку я впоследствии слишком часто вспоминал об этом, то один из них перестал посещать меня, желая избегнуть или лжи, если он будет продолжать отрицать это, или опасности, если случайно признается. Придворные же не отрицали справедливости этого, а отвечали: «Что же, если государь пожалует нас за это иной какою милостью?»
Свою власть он применяет к духовным так же, как и к мирянам, распоряжаясь беспрепятственно по своей воле жизнью и имуществом каждого из советников, которые есть у него; ни один не является столь значительным, чтобы осмелиться разногласить с ним или дать ему отпор в каком-нибудь деле. Они прямо заявляют, что воля государя есть воля Божья и что бы ни сделал государь, он делает это по воле Божьей. Поэтому также они именуют его ключником и постельничим Божьим и вообще веруют, что он – свершитель Божественной воли. Поэтому и сам государь, когда к нему обращаются с просьбами о каком-нибудь пленном или по другому важному делу, обычно отвечает: «Бог даст, освободится». Равным образом, если кто-нибудь спрашивает о каком-либо неверном и сомнительном деле, то обыкновенно получает ответ: «Про то ведает Бог да великий государь». Трудно понять, то ли народ по своей грубости нуждается в государе-тиране, то ли от тирании государя сам народ становится таким грубым, бесчувственным и жестоким."
Если отвлечься от спекулятивных рассуждений о "тирании", то в этом фрагменте мы увидим описание роли дворянского сословия и его места в социальной структуре русского общества. Со времени создания российского государства и до 1762 года дворяне представляли собой сословие, главной обязанностью которого была военная служба и служба в аппарате государственного управления. На время своей военной или государственной службы дворянин получал от Государя во временное пользование земельный надел (поместье) с "прикрепленными" к этому поместью крестьянами, в обязанности которых входило материальное обеспечение семьи дворянина. А дворяне, в свою очередь, были "прикреплены" к военной или государственной службе, т.е. были крепостными царя.
Таким образом, мировоззрение русского общества и самодержавная форма государственной власти в Русском царстве не давала формироваться прослойке "элиты", ведущей праздный образ жизни за счет других слоев общества и разрушающей социальный мир в русском обществе в целом. Жизнь всех сословий была подчинена или служению (ратному, управленческому), или крестьянскому труду.
Данный вывод подтверждает и другое свидетельство Сигизмунда Герберштейна («Московия», Стр. 171):
"Все они называют себя холопами, то есть рабами государя."
Как видим, мировоззрение всех сословий в Русском царстве, а также самодержавная государственная власть, помогали членам всех сословий приобретать навыки служения и труда по заповедям Господа Бога и противостоять влиянию греховных страстей сребролюбия и гордости житейской, которые разрушают личность человека в перспективе вечности. Это и было в то время лево-консервативным мировоззрением русского общества и важнейшей духовной функцией самодержавной государственной власти, как удерживающего.
Ранее в данной статье, поднимая вопрос о степени достоверности свидетельств Сигизмунда Герберштейна, говорилось о том, что Сигизмунд Герберштейн иногда в своих мемуарах приводит свидетельства, которые на первый взгляд кажутся совершенно невероятными. И сейчас посмотрим на один из таких фрагментов («Московия», Стр. 187):
"Как бы ни был беден боярин, то есть знатный человек, он все же считает для себя позором и бесчестьем работать собственными руками. Но он не считал позором поднимать с земли и поедать корки и шелуху плодов, в особенности яблок, груш и дынь, чеснока и лука, брошенные нами или нашими слугами."
Согласитесь, звучит этот эпизод крайне странно и невероятно. Но, тем не менее, Сигизмунд Герберштейн приводит его в своей книге, рискуя при этом породить недоверие читателей к своим свидетельствам. Вот и в комментариях к этому эпизоду в советских и российских изданиях мемуаров Сигизмунда Герберштейна единодушно выражается определенное недоверие к описываемым в данном эпизоде событиям:
● "это сообщение Герберштейна всегда вызывало недоумение как у российских, так и у западных читателей, поскольку оно странным образом резко расходится со всеми остальными письменными или устными источниками" - в издании, цитируемом в данном разделе (Московия / Сигизмунд Герберштейн; пер. А.И.Малеина и А.В.Назаренко; коммент. З.Ножниковой. - М.: АСТ: Астрель, Владимир: ВКТ, 2008. – 703, [1] c.: ил.) (Стр. 612);
● "сообщение маловероятное" - в издании МГУ в 1988 году (Герберштейн С. Записки о Московии / Пер. с нем. А.И.Малеина и А.В.Назаренко Вступительная статья А. Л. Хорошкевич. Под ред. В.Л. Янина. - М.: Изд-во МГУ, 1988. – 430 с.) (Стр. 321);
● "сообщение маловероятное" - в издании Института славяноведения РАН в 2008 году (Герберштейн С. Записки о Московии: В 2 т. / Под ред. А. Л. Хорошкевич. М.: Памятники исторической мысли, 2008. Т.II: Статьи, комментарий, приложения, указатели, карты. – 656 с., ил.) (Стр. 396).
Ключом к разгадке смысла этого фрагмента является другой фрагмент цитируемого в данной статье издания мемуаров Сигизмунда Герберштейна («Московия», Стр. 165):
"Я добился того, чтобы видеть их обряды, которые имеют место в торжественные дни в храмах. В оба моих посольства я ходил на праздник Успения Марии, то есть 15 августа, в главный храм в крепости, устланный до дверей в алтарь довольно крупными ветками деревьев."
И далее следует описание церковной службы и свидетельство присутствия на ней самого Сигизмунда Герберштейна. Т.е. в оба своих приезда в Россию Сигизмунд Герберштейн присутствовал в православных храмах на службах, посвященных Успению Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии. А теперь вспомним, что за 9 дней до этого Русская Православная Церковь празднует Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. И теперь становится понятным, о каких плодах идет речь, и почему русские люди так благоговейно поднимали с земли кожуру от этих плодов.
О некоторых аспектах мировоззрения сторонников народного ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского.
Далее обратимся в качестве примера к мировоззрению сторонников народного ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского.
Пытаясь понять мировоззрение сторонников народного ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского посмотрим внимательнее на свидетельства, которые приводят историки. Сначала обратимся к свидетельству, позволяющему прояснить отношение сторонников народного ополчения Минина и Пожарского к греховной страсти сребролюбия. Вот что по этому поводу мы можем найти в небольшом фрагменте исторического обзора «Как Минин и Пожарский создали Второе народное ополчение», опубликованного в сетевом издании «Военное обозрение»:
"Горячий призыв Кузьмы Минина получил самый горячий отклик у нижегородцев. По его совету давали горожане «третью деньгу», то есть третью часть своего имущества, на ополчение. Пожертвования делались добровольно. Одна богатая вдова из имевшихся у нее 12 тыс. рублей пожертвовала 10 тыс. — сумму по тому временя огромную, поразив воображение нижегородцев. Сам Минин отдал на нужды ополчения не только «всю свою казну», но и серебряные и золотые оклады с икон и драгоценности своей жены. «То же и вы все сделайте», — сказал он посаду. Однако одних добровольных взносов было мало. Поэтому был объявлен принудительный сбор «пятой деньги» со всех нижегородцев: каждый из них должен был внести пятую часть своих доходов от промысловой и торговой деятельности. Собранные деньги должны были пойти на раздачу жалованья служилым людям".
В этом фрагменте мы видим не только отказ сторонников народного ополчения Минина и Пожарского от преследования личных корыстных интересов, но и добровольное пожертвование значительной части своего материального имущества («третью деньгу») на общее благое дело восстановления российской государственности. Получается, что в действиях сторонников народного ополчения Минина и Пожарского мы видим бескорыстное служение делу восстановления российской самодержавной государственности, как формы защиты православной (и мусульманской) веры, т.е. видим с их стороны противостояние греховным страстям сребролюбия и гордости житейской.
А вот что мы можем прочитать в статье «Тушинский лагерь» из интернет-энциклопедии Рувики об отношении к греховным страстям сребролюбия и гордости тех общественно-политических сил, против которых в 1612 году будет сражаться народное ополчение Минина и Пожарского:
"Тушинский лагерь — стан Лжедмитрия II у подмосковного села Тушино, с июня 1608 по декабрь 1609 служивший столицей последнего, который вследствие этого получил наименование «тушинского вора».
<…>
Вскоре на месте лагеря вырос полноценный и многочисленный город, причём прежние землянки превратились в погреба, которые, благодаря постоянным реквизициям, ломились от запасов. Вокруг военного лагеря образовался торговый посад, где одних польских торговцев, согласно свидетельству Мархоцкого, было до трёх тысяч; туда же ездили и купцы из Москвы.
Сразу же с появлением самозванца в Тушине, начался массовый переход на его сторону из Москвы. Первыми перебежали князья Алексей Юрьевич Сицкий и Дмитрий Мамстрюкович Черкасский, за ними последовали Дмитрий Тимофеевич и Юрий Никитич Трубецкие. Бежали в Тушино двое князей Засекиных, Михайло Матвеевич Бутурлин, князь Василий Рубец-Мосальский, Михаил Глебович Салтыков и другие. Из них была составлена боярская дума, фактическим руководителем которой стал Салтыков; впрочем, там вперемешку с представителями древних боярских фамилий заседали и дворяне и даже один крестьянин (Иван Наумов), не говоря уже о предводителе запорожских казаков Иване Заруцком.
<..>
Вскоре в Тушине появилась и «царица» Марина Мнишек, отпущенная в Польшу согласно заключённому с королём Сигизмундом III мирному договору. В августе она была перехвачена по дороге отрядом Зборовского и доставлена в Тушино, где «признала» в самозванце своего убитого мужа, а затем тайно обвенчалась с ним в отряде Сапеги (5 сентября — венчание совершил её духовник-иезуит). Самозванец со своей стороны обещал ей по воцарении три тысячи рублей золотом и доходы от 14 городов.
<..>
Зачастую представители одной и той же семьи служили и в Москве, и в Тушине, что должно было гарантировать семью на случай любого поворота событий. Некоторые перебегали из Москвы в Тушино и обратно по нескольку раз, при каждой измене получая новые пожалования, которые, в свою очередь, вынужден был санкционировать и другой хозяин при повторной измене. Такие получили прозвище «тушинских перелётов». Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона определяет войско «тушинского вора» в 7000 поляков, около 10.000 казаков и «десятки тысяч вооружённого сброда», в какие-то моменты численность приближалась к 100 000. По подсчётам С. М. Соловьёва, поляков было 18 000, пехоты 2000, казаков запорожских 13 000, донских 15 000, «кроме русских людей, последних поляки не много держали в стане, потому что им не доверяли». Эта орда подвергала страшному опустошению все местности, в которые она проникала".
И далее в этой статье есть описание, касающееся событий начала 1610 года:
"Впрочем, в самом Тушине 1 февраля также вспыхнул бунт, так как поляки требовали выплаты жалованья. Поскольку, при всем желании, сыскать необходимое количество монеты поляки не смогли, они разделили страну между отрядами на кормления — «приставства», которые жители сравнивали с прежними удельными княжествами, и принялись по возможности их обирать.
К тому времени поляки и «воры» взяли под контроль значительную часть страны: Лжедмитрию подчинились Ярославль, Кострома, Владимир, Суздаль, Вологда, Муром, Углич, Галич, Кашин, Псков и другие города — всего 22 города. Казалось, смута достигла апогея".
Как видим, преследование личных корыстных интересов явилось главным мотивом действий тех общественно-политических сил, против которых выступило народное ополчение Минина и Пожарского. При этом, людей, которые ради удовлетворения своих амбиций и корысти ввергали страну в хаос и смуту не останавливало даже то обстоятельство, что они обрекали на страдания и голод множество других людей:
"эта орда подвергала страшному опустошению все местности, в которые она проникала".
Это означает, что те силы, против которых выступило народное ополчение Минина и Пожарского, полностью отдали себя во власть греховных страстей сребролюбия и гордости житейской.
Сказанное выше позволяет утверждать, что мировоззрение сторонников народного ополчения Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского основано на приоритете служения и труда по заповедям Господа Бога и противостоянии влияния на свою личность греховных страстей сребролюбия и гордости житейской, которые разрушают личность человека в перспективе вечности. Соответственно, это мировоззрение и было в то время лево-консервативным.
Об идеологии общественно-политического движения «Союз русского народа».
По отношению к общественно-политическому движению «Союз русского народа» обычно принято употреблять термин «правые». Представляется, что это не некорректно по той причине, что идея самодержавной царской власти в ее православном понимании не совместима с идеализацией греховной страсти сребролюбия, составляющей духовную сущность правых идеологий. А для «Союза русского народа» православное понимание смысла самодержавной царской власти было ключевым.
Также в статье «О право-консервативном мировоззрении» мы обратили внимание на то, что «Союз русского народа» во время событий 1905-1906 годов встал на защиту российской царской власти, пытаясь сохранить предназначение России как Третьего Рима. Эту же цель ставило перед собой в 1612 году народное ополчение Минина и Пожарского.
О том, что народное ополчение Минина и Пожарского изначально являлось нравственным идеалом для «Союза русского народа» пишет его основатель и председатель Александр Иванович Дубровин в своем обращении «Русские люди!» к сторонникам «Союза русского народа» по поводу подготовки к празднованию 300-летия царствования Дома Романовых. Это обращение вошло в состав сборника произведений Александра Ивановича Дубровина «За Родину. Против крамолы», изданного в 2011 году Институтом русской цивилизации (Дубровин А. И. За Родину. Против крамолы / Сост., предисл., коммент. Д. И. Стогов / Отв. ред. О. А. Платонов. — М.: Институт русской цивилизации, 2011. — 480 с.). Вот фрагмент этого обращения («За Родину. Против крамолы», Стр. 321-322):
"Триста лет назад наши предки на горьком опыте видели, как страшно быть без Самодержавной Верховной Власти. В то время Царский Престол по случаю прекращения законной державной отрасли Рюрикова рода оставался праздным. Дошло до того, что в 1610 году в эти дни августа месяца управляла русскою землею своекорыстная Боярская Дума под председательством Мстиславского. Захват власти, захват владения был целью всех бояр. Они стремились не служить для блага Св. Руси, а только верховенствовать над нею, и делали неслыханные по коварству преступления, чтобы добиться торжества своей воли.
В то же время яростные ненавистники Православия нечестивые поляки под предводительством самого короля Сигизмунда свирепствовали в русских пределах: мутили и грабили народ и вербовали себе предателей с целью уничтожить религиозную и государственную самостоятельность нашего Отечества и окончательно поработить его.
От этого тогда страшная государственная и земская рознь раздирала не только законность и порядок, но и самую душу русского народа. Русские люди не знали, как быть, что делать и куда деваться от бедствий и ужасов боярской и польской смуты.
При таком-то невыносимом состоянии Царства Русского совершилась 27-го августа 1610 года невиданная, неслыханная предательская присяга русских изменников польскому королевичу Владиславу. Изменники рассчитывали подманить русский народ на конституционные вольности и выгоды, которые обещали им поляки. Всем изменникам думалось, что наш простой народ, измученный смутою, отдастся под польское владычество без всякого сопротивления.
Однако наш народ, как народ исторический и свято дороживший своим почетным местом во всемирной истории и благородными чертами своей геройской души, не захотел изменять Вере Православной и не согласился допустить над собою владычество предателей и инородцев.
И вот поэтому-то ровно 300 лет назад, с осени 1610 года, началась великая народная самозащита от смуты. Спокойный, вечно страдающий и бедствующий русский народ, собрав весь остаток собственных сил и средств, вступил в решительную борьбу с поляками, завладевшими тогдашним правительством, изолгавшимися и изворовавшимися. Жесток был народный суд над изменниками-перелетами, запродавшими родную землю в иноземные руки, но все совершилось разумно, рассудительно, по-божески. Народ «не переставлял», не переделывал свою государственность по иноземным образцам, а только «уставлял по-старому», т.е. водворял покой, тишину и верность историческим святыням и основам и добивался духовного объединения всех частей Царства – «как было при прежних Государях».
Единодушная народная сила, вдохновляемая духовенством и руководимая героями-патриотами, в два года покончила со смутою. День праздника Образа Божией Матери Казанской – 22-го октября 1612 года – ознаменовался блистательною победою над поляками в Москве. А спустя четыре дня – именно в праздник Св. Дмитрия Солунского – современника и сподвижника нашего благодатного покровителя Св. Великомученика и Победоносца Георгия – 26 октября – народная рать окончательно очистила Московский Кремль от поляков.
<…>
Бог помог нашим предкам не только отстоять родную землю своими руками и жертвами, но и восстановить предопределенную Божиим Промыслом для счастья народов Самодержавную Власть."
Как видим, текст этого послания недвусмысленно показывает неприятие лично Александром Ивановичем Дубровиным и в целом «Союзом русского народа» власти своекорыстных интересов части русской знати
"народный суд над изменниками-перелетами, запродавшими родную землю в иноземные руки"
и презрения этой знати к нуждам простых русских людей
"они стремились не служить для блага Св. Руси, а только верховенствовать над нею, и делали неслыханные по коварству преступления, чтобы добиться торжества своей воли",
т.е. показывает неприятие Александром Ивановичем Дубровиным греховных страстей сребролюбия и гордости.
Это позволяет определить убеждения Александра Ивановича Дубровина и руководимого им «Союза русского народа» как лево-консервативные.
Но, тем не менее, к сторонникам «Союза русского народа» постоянно употребляют термин «правые».
Вероятное объяснение может быть следующим. И организаторами, и бенефициарами событий 1905-1906 годов и февраля 1917 года были право-либеральные прозападные партии и группировки. Это подтверждается тем фактом, что февральский переворот 1917 года впоследствии в трактовке советской исторической науки получит официальное наименование буржуазно-демократическая революция. Но в качестве "пушечного мяса" этой буржуазно-демократической революции были использованы партии и группировки лево-либерального лагеря, главное место в котором занимали социалисты-революционеры (эсеры). Вероятно, стремление максимально акцентировать внимание на неприятии «Союзом русского народа» идей и методов лево-либерального лагеря и привело использованию по отношению к ним термина «правые».
Максимальное акцентирование внимания на противостоянии лево-либеральному лагерю первоначально привело к определенной недооценке опасности проникновения внутрь «Союза русского народа» сторонников реальной право-консервативной идеологии, сторонников правительства Столыпина. Если мы обратим более пристальное внимание на технологию разрушения «Союза русского народа» правительством "просвещенного патриота" Столыпина, то увидим, что правительство оказывало поддержку именно той части руководства «Союза русского народа», которая недостаточно ясно понимала, что попытка сделать главным приоритетом государственной политики стимулирование людей к служению мамоне несовместима с православным мировоззрением. Речь в данном случае идет даже не о В. М. Пуришкевиче, покинувшем ряды «Союза русского народа» в декабре 1907 году, в том числе из-за отказа основной части руководства «Союза русского народа» во главе с Александром Ивановичем Дубровиным поддержать разрушение русской крестьянской общины реформами Столыпина. Более серьезный раскол в «Союзе русского народа» спровоцировала поддержка реформ Столыпина другим членом руководства «Союза русского народа», депутатом Государственной думы, курским землевладельцем Николаем Евгеньевичем Марковым.
В статье «О право-консервативном мировоззрении», знакомясь с фрагментами видеоматериала «Столыпин - враг революционеров и монархистов» главного редактора информационно-аналитической службы «Русская народная линия» Анатолия Дмитриевича Степанова, мы увидели его оценку последствий раскола в рядах «Союза русского народа», к которому причастно и правительство Столыпина:
"Столыпину мешал «Союз русского народа», он мешал ему создать свою собственную политическую силу. Эту политическую силу Петр Аркадьевич начал создавать в лице партии русских националистов, значительная часть которой <…> вступила в оппозицию монархистам и активно поддерживала все меры правительства Столыпина. Партия русских националистов закончила очень печально: произошел раскол в партии в 1915 году, и значительная часть партии русских националистов, которую возглавлял (эту часть) известный политик Виталий Васильевич Шульгин, вступила в союз с либералами, вошла в состав Прогрессивного блока. А потом Шульгин поехал принимать отречение у Государя, т.е. принял участие в той интриге против Царя, которую организовали либералы. Шульгин должен был играть роль «правых», которые тоже против Царя, чтобы надавить на Государя, показать ему, что ему не на кого опереться, что ему не на кого рассчитывать, что и «правые монархисты» (а он знал Шульгина как монархиста) настроены против Государя."
Ещё одним аргументом в пользу того, что мировоззрение сторонников «Союза русского народа» было на самом деле лево-консервативным является его поддержка многими священнослужителями Русской Православной Церкви, понимавшими перед катастрофой февраля 1917 года, что распространение в народе России греховных страстей сребролюбия (жажды наживы) и гордости житейской (либерализма) грозит разрушением российского общества.
Сторонником «Союза русского народа» был и один из самых известных и почитаемых святых Русской Православной Церкви протоиерей Иоанн Кронштадтский, подтверждение чего можно найти в научной статье доктора исторических наук Андрея Александровича Иванова «Молитвенник земли русской и Союз русского народа: к вопросу о взаимоотношениях о. Иоанна Кронштадтского и черной сотни» (Иванов А. А. Молитвенник земли русской и Союз русского народа: к вопросу о взаимоотношениях о. Иоанна Кронштадтского и черной сотни // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2026. Вып. 128. С. 89-107.):
"В научный оборот вводятся новые источники, включая неизвестный ранее текст выступления протоиерея Иоанна Кронштадтского на митинге Союза русского народа, а также факты, свидетельствующие о близости политических воззрений пастыря с основными программными положениями правых монархических партий. Особое внимание уделено публичным выступлениям о. Иоанна Кронштадтского, касающимся его отношения к царской власти, самодержавной монархии, революции и ее деятелям, понимания положения, в котором оказалась Россия, а также его взаимоотношениям с вождем Союза русского народа А. И. Дубровиным. На материале разносторонних источников доказывается, что праведный Иоанн Кронштадтский являлся не только формальным членом Союза русского народа, но был сознательным и убежденным сторонником монархического движения, выступившего в революцию 1905 года на защиту православия, самодержавия и русской народности. Разделяя основные программные установки союза, кронштадтский пастырь духовно и материально поддерживал его, одобряя его борьбу против революционной смуты, социализма и либерализма. В ключевых вопросах политической жизни протоиерей Иоанн Кронштадтский и А. И. Дубровин в 1905–1907 гг. полностью сходились, что и обусловило благословение пастырем союза".
И конечно же мы не можем не акцентировать внимание на лево-консервативном изменении идеологии ВКП(б) под руководством Иосифа Виссарионовича Сталина. Это изменение идеологии ВКП(б) было показано в статье «История трансформации идеологии ВКП(б)».
