В данной статье мы попробуем посмотреть на сущность мировоззрения, которое следует отнести к право-консервативному сегменту в модели Михаила Хазина, обсуждавшейся ранее в статье «О двухмерной координатной системе для систематизации идеологий и социально-политических движений».
И рассмотрим мы сущность право-консервативного мировоззрения на примере реформ Петра Аркадьевича Столыпина. Весьма интересную характеристику сущности и целей реформ Столыпина дал главный редактор информационно-аналитической службы «Русская народная линия» Анатолий Дмитриевич Степанов в видеоматериале «Столыпин - враг революционеров и монархистов» от 23 февраля 2017 года:
(03:05)
"Сегодня Столыпина пытаются представить, как последнюю надежду России, как спасителя страны, как человека, который мог бы остановить революцию, утрата которого привела Россию к национальной катастрофе.
Это - другая крайность, которая затушевывает и скрывает историческую истину и в неверном свете представляет фигуру Петра Аркадьевича Столыпина. Затушевывает и скрывает тот факт, что Столыпин был не только врагом революции, но он был, по сути, врагом и правых, т.е. врагом консерваторов, врагом монархистов. А вот это - уже парадокс, который не вписывается в вот эту сусальную достаточно картину главы правительства, которую пытаются сегодня навязать некоторые наши идеологи так называемого необелогвардейского движения. Это факт, который нуждается в объяснении, и против которого невозможно что-то возразить. Действительно, на Столыпине лежит ответственность, я бы даже сказал вина, за разрушение крупнейшей монархической организации «Союз русского народа», которая в 1905-1906 годах оказалась главным препятствием на пути революции, которая фактически остановила революцию. И этот факт нуждается в объяснении. Почему же Столыпин был против монархистов? И почему монархисты были против Столыпина? Вот этот конфликт, он собственно и ускорил революцию.
<...>
Столыпин фактически проводил либерально-консервативную политику. Он пытался превратить Россию в некое подобие Соединенных Штатов Америки или преуспевающих стран Европы. А на этом пути ему мешали два института.
Это институт общины, который считался в либеральном общественном мнении России признаком отсталости. Мол, вся Европа уже разрушила общину, вся Европа отказалась от общины. Нам ли отставать от Европы? Нам нужно тоже разрушать общину, тоже «освобождать» крестьян. Но либералы не понимали главного, что понимали правые, понимали монархисты, что община является важнейшим социальным институтом, важнейшим инструментом стабильности общества. И, разрушив общину, либералы открыли «ящик пандоры», ускорили процессы назревавшей революции.
С другой стороны, конечно, мешало Самодержавие проведению столыпинских реформ. Именно Самодержавие в его истинном виде, как его представляли и понимали русские государи, и прежде всего Николай II. Для представителей либеральной общественности, к которой, в общем-то, принадлежал Петр Аркадьевич Столыпин (хотя конечно это был лучший представитель либерально-консервативного лагеря тогдашнего российского чиновничества и российской общественности), идеалом являлась английская монархия: когда царь царствует, но не правит, когда все рычаги управления находятся в руках так называемого «общества». Но это означало полное разрушение того образа Самодержавия, который веками существовал в России.
<...>
И конечно Столыпину мешал «Союз русского народа», он мешал ему создать свою собственную политическую силу. Эту политическую силу Петр Аркадьевич начал создавать в лице партии русских националистов, значительная часть которой вышла фактически из правого лагеря, вступила в оппозицию монархистам и активно поддерживала все меры правительства Столыпина. Партия русских националистов закончила очень печально: произошел раскол в партии в 1915 году, и значительная часть партии русских националистов, которую возглавлял (эту часть) известный политик Виталий Васильевич Шульгин, вступила в союз с либералами, вошла в состав Прогрессивного блока. А потом Шульгин поехал принимать отречение у Государя, т.е. принял участие в той интриге против Царя, которую организовали либералы. Шульгин должен был играть роль «правых», которые тоже против Царя, чтобы надавить на Государя, показать ему, что ему не на кого опереться, что ему не на кого рассчитывать, что и «правые монархисты» (а он знал Шульгина как монархиста) настроены против Государя.
<...>
И здесь я вижу главное противоречие. Сам лично Петр Аркадьевич Столыпин был человеком несомненной нравственной чистоты, он был прекрасным семьянином, у него было четыре дочери и один сын. Петр Аркадьевич Столыпин был, несомненно, человеком мужественным, он был человеком государственного ума. Но трагедия России и лично Столыпина состояла в том, что он не был в глубине души монархистом, он был современным европейским консервативным политиком. И это трагедия не только Столыпина, <...> но это была и трагедия России, потому, что такой человек находился во главе российского государства в переломный момент нашей истории".
Итак, как мы видим, Петр Аркадьевич Столыпин,
"человек несомненной нравственной чистоты, прекрасный семьянин, человек мужественный, человек государственного ума",
сознательно и целенаправленно разрушает:
● русскую крестьянскую общину и
● политическую организацию «Союз русского народа», доказавшую свою эффективность в борьбе с антигосударственными силами в ходе событий 1905-1906 годов.
Если бы такие реформы проводились представителем право-либеральной идеологии, идеализирующим греховные страсти сребролюбия и гордости житейской, исполняющим пожелания "белых сахибов", то это было бы понятно и естественно. Но в данном случае речь ведь идет о человеке, искренне желающем блага своей стране и своему народу.
Очевидно, что такие реформы с точки зрения Петра Аркадьевича Столыпина, как "просвещенного" патриота, вели к благой цели. А под благой целью он понимал превращение России в
"некое подобие Соединенных Штатов Америки или преуспевающих стран Европы".
А является ли действительно благой цель Петра Аркадьевича Столыпина и других "просвещенных" патриотов - превращение России в такую страну, которая хотя и является независимой от западных колониальных империй, но, тем не менее, сама стремится быть похожей на страны Запада?
Возможно, кто-то не сможет сразу оценить всю пагубность для России и все безумие этой цели. Что произойдет, если Россия станет подобием империи англосаксов? На господствующее в империи англосаксов еще с XVI века мировоззрение обращалось внимание в статье «О праволиберальном мировоззрении». Превращение России в подобие империи англосаксов будет означать неспособность России выполнять задачу Третьего Рима, ее такое же духовное вырождение, как и Первого Рима, ее неспособность далее быть удерживающим. А теперь вспомним слова старца псковского Спасо-Елеазаровского монастыря Филофея в его послании великому князю Василию III:
"два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бытии".
И зададим себе вопрос: если Третий Рим падет, а четвертому не бывать, то не означает ли падение Третьего Рима наступление последних времен?
Попробуем сформулировать принципиальные отличия духовной сущности России XVI века, как Третьего Рима, от империи англосаксов, как духовной противоположности, антипода Третьего Рима:
● самодержавная форма российской государственной власти, существовавшая до "освобождения" дворянства в 1762 году, не давала формироваться в российском обществе прослойке праздной "элиты" и помогала членам всех сословий приобретать навыки служения и труда по заповедям Господа Бога и противостоять влиянию греховных страстей сребролюбия и гордости житейской, которые, разрушают личность человека в перспективе вечности. Это и есть важнейшая духовная функция российской самодержавной царской власти.
● В империи англосаксов жажда наживы и гедонизм были возведены в ранг идеала, не давая возможности новым поколениям людей избежать власти над собой духов сребролюбия и гордости житейской.
И духовный смысл русской крестьянской общины (см. статью «О духовном значении русской православной крестьянской общины») был направлен к достижению той же самой цели, что и духовный смысл российской самодержавной царской власти:
● "Крестьянская община того времени помогала всем своим членам приобретать навыки труда по заповедям Господа Бога и ограждала каждого крестьянина от соблазна подчинить свою жизнь жажде наживы (греховной страсти сребролюбия) и укорениться в либеральном индивидуалистическом мировоззрении (в греховной страсти гордости), которые, разрушают личность человека в перспективе вечности". Это и есть важнейшая духовная функция русской крестьянской общины.
Сейчас нам было бы целесообразно прервать на некоторое время попытку анализа сущности и последствий реформ Столыпина и обратить внимание на терминологию, которую использовал Анатолий Дмитриевич Степанов в рассмотренном нами видеоматериале «Столыпин - враг революционеров и монархистов». Многолетнее весьма произвольное употребление терминов «правые», «левые», «либералы», «консерваторы» в политических дискуссиях привело к размыванию их смысла. В результате, несмотря на глубокую и точную оценку Анатолием Дмитриевичем Степановым в видеоматериале «Столыпин - враг революционеров и монархистов» сущности и последствий реформ Столыпина, мы видим здесь такие странные определения, как характеристика Петра Аркадьевича Столыпина в качестве
"лучшего представителя либерально-консервативного лагеря тогдашнего российского чиновничества и российской общественности".
На интуитивном уровне понятно, что имел в виду Анатолий Дмитриевич Степанов, но такая конструкция формально выглядит явно противоречивой.
Вероятно, Анатолию Дмитриевичу Степанову пришлось использовать это странное определение "представитель либерально-консервативного лагеря" в отношении Столыпина именно потому, что определения «правые» и «консерваторы» он использует в отношении «Союза русского народа». Подробнее по поводу мировоззрения сторонников «Союза русского народа» мы попробуем поговорить в одной из последующих статей.
Возвращаясь к разговору о реформах "просвещенного патриота" Петра Аркадьевича Столыпина, приходится сделать вывод, что они стали почти последним шагом России на пути к падению Третьего Рима. В феврале 1917 года уже казалось, что Третий Рим был окончательно разрушен либералами, отдавшими себя во власть духов сребролюбия и гордости, и мир стоит на пороге последних времен. Но с октября 1917 года на месте разрушенной Российской Империи через гражданскую войну и неисчислимые страдания народа начала возрождаться новая империя – Советский Союз. В этой новой империи в качестве государственной идеологии был утвержден атеизм, но, тем не менее, Советский Союз в течение долгого времени успешно выполнял минимально необходимые функции Третьего Рима – удерживать большинство своих граждан от окончательного порабощения духами сребролюбия и гордости житейской.
Подтверждение лево-консервативной трансформации официальной идеологии в Советском Союзе в сталинские времена приводилось в статье «История трансформации идеологии ВКП(б)»:
"Фильм Сергея Эйзенштейна «Александр Невский», утверждающий неразрывную связь Советского Союза с многовековой историей российской государственности, вышел на экраны страны в 1938 году. А в 1945 году выходит и первая серия следующего фильма Эйзенштейна «Иван Грозный». В первой половине 1930-х годов руководство ВКП(б) начинает во всех сферах культуры процесс переориентации с авангардных направлений на классические традиции. Доминирующим в культуре становится направление, получившее наименование «социалистический реализм». А самым ярким символом лево-консервативной трансформации идеологии ВКП(б) стало в 1943 году изменение отношения руководства партии к Русской православной церкви. Руководство ВКП(б) перешло от политики антирелигиозной пропаганды и репрессий в отношении священнослужителей к политике официального признания РПЦ и даже к поддержке РПЦ в вопросах открытия церквей и духовных учебных заведений, организации издательской деятельности, а также в проведении Архиерейского собора для избрания патриарха".
Возвращаясь к анализу реформ Столыпина, зададим себе вопрос: неужели Петр Аркадьевич не понимал катастрофических для Российской Империи последствий его реформ?
Более того, Столыпин, похоже, не понимал не только того, что проводимые им реформы приведут к катастрофическим последствиям для российской государственности. Хотя он был честным человеком и православным христианином, но, тем не менее, проводил такие реформы, которые активно насаждали в российском обществе греховную страсть сребролюбия. Получается, что и этого Столыпин не понимал? Как такое могло быть?
Ответы на эти вопросы требуют более глубокого анализа.
А пока рискнем утверждать, что и у Петра Аркадьевича Столыпина, и у других "просвещенных патриотов" видение картины мироздания было уже настолько искаженно потоками льющегося вокруг них либерального пустословия, что правильного понимания объективно неизбежных последствий этих реформ у них действительно не было.
