Бой для него был логичен, как стоическая интонация…
Поэт преодоления Виктор Верстаков растворился в созвучиях правды и силы, оставив их, даже исполненные трагизма несут силовое сияние, облучать сердца, что не ороговели совсем в мире эгоизма и прагматики:
Пришел на могилу отца
над медленной русской рекою.
Дешевого выпил винца.
К плите прислонился щекою.
Услышал: "Ты жив ли, сынок?"
Подумал: почудилось, ветер.
И только в назначенный срок -
в бою, перед смертью - ответил.
Живые соединены с мёртвыми: какие могут им открывать глаза.
…расширить возможности видения: мира живых, в том числе.
Упруго пульсируют строки Верстакова:
Вдали от исторических событий
живу, рыбачу, песенки пою,
с годами поневоле знаменитей
в провинциальном становясь краю.
Серьезным литератором считают
меня друзья, соседи и родня,
хотя стихов, конечно, не читают
ни по ночам, ни среди бела дня.
Гроздья слов, полные соком смысла: и отдалённость от метропольского шума словно подчёркивает необходимость прикосновения к чему-то корневому…
Стихов не читают?
Это не отменяет их права на жизнь: на время и даже – бессмертие.
Болевая любовь к России рождала уверенность в её небесной предназначенности, равно в том: что хранима не зримой силой: свыше, века:
Святая русская держава
В кровавый дым погружена.
Её поруганная слава
Земному взгляду не видна.
Исполосованы знамёна.
Но над изменой и враньём
Войска небесной обороны
Ещё глядят на окоём.
Глагол Верстакова горяч.
Поэтическая подлинность исключает хладнотёплость.
Его глагол – мускулист и поджар, как воин, каким и был Верстаков.
Что не исключало нежности: вот как дан образ старика, играющего на гармошке… жизнь свою:
Под крестовиною окошка,
присев на краешек скамьи,
старик играет на гармошке
воспоминания свои.
Сухими пальцами играет,
сухие губы закусил,
пережитое собирает,
друзей ушедших пригласил.
Снова – живые сходятся с мёртвыми, словно миры взаимопроницаемы, и ушедшие ближе, чем мы можем представить себе, не видя их.
Поэт ведал, словно, что смерть – не более чем переход, и вот, свершив его, оставив самородные свои стихи, погрузился в бездны творчества, не представимого нам отсюда.
