Июнь-июль – пора ЕГЭ и поступлений в ВУЗы – судьбоносные для молодёжи, и полезно обсудить выбор будущих профессий.
Производительность труда часто ассоциируется с автоматизацией (оборудование, роботы, ИТ), реже с банальными простоями («Завтра» много раз писала про малое число покупателей во многих торговых точках первую половину дня). Если человек увлечён своей профессией, то он работает в охотку, ищет приёмы совершенствования себя в профессии и самой профессии, достигает больших профессиональных успехов и зарплаты, а значит демонстрирует большую производительность труда. Увлечённость профессией не всецело зависит от её уровня креативности или зарплаты, и даже нудную работу на конвейере или в офисе можно делать «с огоньком», если она нравится и приносит удовлетворение.
Почти каждый человек с опытом на примере его одноклассников, однокашников и коллег знает, что кто-то в юности сделал правильный выбор профессии, увлечён ею, а кто-то работает «из-под палки» и «ищет себя». Применительно к колледжам, университетам и в макроэкономическом масштабе это означает, что многие работают не по специальности, впустую тратили свои и государственные ресурсы на оказавшееся ненужным образование.
Профессионально и лично успешные люди зачастую делали осознанный выбор своей профессии в школьные годы, получив тогда не только теоретическую подготовку по предметам своих юношеских увлечений, но и познав опыт практической работы. Может, не годами на полной занятости, а в виде подработок и частичной занятости, чаще не на одном месте, а перепробовав несколько мест работы, начав с кружков или помощи родителям, а затем подрабатывая официально.
В первой четверти XX века и отчасти во второй полноценный опыт работы подростков был нормой, но потом был заменён общественными установками, что дети должны учиться, а детский труд недопустим. Не отрицая последние два тезиса, замечу, что обучение должно быть не только теоретическое за партой, но и практическое – в кабинете труда, мастерской, буквально в поле или на заводе.
Биографии выдающихся советских деятелей говорят о пользе раннего практического опыта. В мемуарах Георгия Жукова первая глава о том, как после четырёх классов начальной школы он поступил на московскую обувную мануфактуру и к призыву в армию в 18 лет уже был бригадиром, получив опыт работы на результат и управления коллективом. Будущий конструктор ракет Сергей Королёв воспитывался в семье педагогов, посещал кружки авиамоделирования, с 16 лет был лектором по ликвидации авиабезграмотности, потом во время обучения в Политехе и МВТУ им. Баумана получил статус и опыт пилота, создал лётные образцы планеров. В биографии руководителя советского атомного проекта Игоря Курчатова написано, что его родители бедствовали, и во время обучения в гимназии сам Курчатов окончил вечернюю ремесленную школу и работал на механическом заводе, также работал в землеустроительных экспедициях в помощь его отцу, подрабатывал на строительстве железной дороги. То были не исключения, а правила начала освоения профессий того времени.
В позднее советское время мальчики часто увлекались авиамоделированием, радиоделом и электроникой, картингом и мопедами, фотографиями, потом компьютерами, по много раз в неделю в кружках в домах пионеров, в школьных подвалах, затем в выпускных классах в УПК (учебно-производственный комбинат). Автор этих строк в школьные годы в третьем классе вытачивал матрёшку и скалку на токарном станке по дереву, в четвёртом – табуретку со всеми шипами и пазами, в пятом классе – циркуль на токарном станке по металлу, в шестом-седьмом – разбирал на переработку серьёзные радиоприборы от шефского оборонного НИИ (такие теперь выставляются в Ракетно-космическом центре в Тегеране), ещё была НВП в школьном подвальном тире с калашами и костюмами химзащиты, также и по оборудованным бомбоубежищам. Ещё в младших классах были заработки на сборе бутылок и макулатуры, в средних – четыре сезона на сборе фруктов и овощей, в выпускных – грузчиком на хладокомбинате и разнорабочим на стройке.
Хотя, к сожалению, в моей родной школе от того почти ничего не осталось, хотя она носит гордое название «Курчатовская» и гордится классом робототехники на уровне продвинутых детских конструкторов. Только уроки труда, которые теперь называются «технологии», носят сугубо теоретический характер, а среди школьных педагогов нет никого, кто бы мог своими руками показать школьникам перечисленное выше. Почему-то негласно считается, что простейший токарный станок небезопасен, паяльником можно обжечься, а химикатами – отравиться. Министр образования Сергей Кравцов много раз обещал привлекать в школьные педагоги людей с опытом участия в СВО, вернуть должный уровень урокам ОБЖ–НВП с прикладными навыками, важными и на гражданке.
В нашей современности ранний старт в карьере остался в профессиональном спорте. Дети начинают постигать хоккей, футбол, единоборства или художественную гимнастику в пять лет, имея к окончанию школы до 12 лет буквально профессионального опыта. Далеко не все становятся профессиональными спортсменами и тренерами, но многие увлечённые спортом используют навыки в своей дальнейшей работе, особенно силовики. Если спортсмены к окончанию школы уже фактически имеют профессию, то большинство их сверстников только начинают задумываться о будущей профессии.
Мой уже преподавательский опыт свидетельствует, что многие подростки делают выбор будущей профессии спонтанно. Посетили дни открытых дверей университетов и погуляли по кампусам, послушали советы родителей о прошлом профессии (редко кто из родителей может спрогнозировать и объяснить будущее профессии), затем даже «перебегают» между разными факультетами или университетами в зависимости от своих баллов ЕГЭ и конкурсной ситуации. Где-то на четвёртом курсе перед практикой часто выясняется, что у молодого человека «душа не лежит» к спонтанно выбранной профессии (хотя частенько – к полноценной работе на результат), и начинается многолетняя «ломка» сознания при переходе к взрослой жизни, попытка «перепрыгнуть» в другую специальность в магистратуре.
Хорошо ещё, если хотя бы третьи-четвёртые экзамены ЕГЭ, к обязательным русскому и математике, дадут теоретические представления о будущем направлении, выявят умственную предрасположенность подростка к тому или иному предмету. Для поступления на бюджетные места нужны хорошие баллы, а таковые «из-под палки», при учёбе «на отвяжись» даже с репетиторами не получишь. Постепенное «подкручивание» гаек по платному набору в вузы усилит потребность в такой предрасположенности, позволит избегать массовой практики выбора экономики или менеджмента по принципу «не знаем куда идти – пойдём в экономику».
В этом плане позитивен московский опыт профилирующих классов, когда для выбора предпрофильных 7–9 классов и профильных 10–11 классов надо продемонстрировать высокие баллы по профильным предметам, контрольным, ГИА. Также в этом году предстоит проанализировать первый московский опыт прошлогоднего достаточно массового набора на годичные программы в колледжи: насколько выпускники станут работать по специальности. Ещё в завершающемся году в Москве была усилена профориентация, когда школьников 10-го класса попытались «провести» через семестровые предметы в университете и колледже, через «проектную деятельность» с оценкой в аттестат, отчасти упрощённые и «из-под палки», но с важной попыткой познакомить с профессией дальше школьной теории.
К сожалению, возрождение профориентации (где-то как советское УПК) получилось пока как первый блин, когда дети не понимали необходимости ходить куда-то после школы и тратить усилия на фоне подготовки к ЕГЭ, когда результатом обучения стали какие-то сертификаты с их неясной ценностью в страте карьеры или для поступления в университеты. Дети и родители рациональны и чётко понимают значение баллов ЕГЭ и портфолио при поступлении в университеты, однако почему-то результаты профориентации или проектной деятельности никак формально на перспективы не влияют.
«Завтра» несколько раз предлагала увеличить, усилить, разнообразить баллы портфолио за достижения в системе ДОСААФ и ГТО – в заметке «Школьные перспективы» в январе 2024 года и в заметке «К закону о ДОСААФ» в сентябре 2024 года. Ещё раз подчеркнём важность дальнейшего совершенствования школьных профориентации и проектной деятельности, более чёткого понимания их результата и мотивации внушительными баллами портфолио. Летом 2025 года правительство Москвы смогло совершить локальную революцию в образовании и резко нарастить годичные программы колледжей, а теперь важно сделать подобное с баллами портфолио за овладение началами специальности.
Вообще важнейший вопрос: какую увлечённость будущей профессией, осознанность её выбора должен продемонстрировать абитуриент? Должен ли поступающий на ИТ продемонстрировать навыки разборки-сборки-ремонта ноутбука, планшета или смартфона с подтверждением разрядной книжкой на Госуслугах, с подтверждением стажа подработок через электронную трудовую книжку в Социальном фонде с десятками баллов портфолио? Должен ли поступающий на инженерно-строительные специальности показать формализованные результаты подработок разнорабочим на стройке или в ремонте по типу детских трудовых лагерей или студенческих стройотрядов и с разрядной книжкой? Нужно ли давать будущим медикам опыт подработок медсёстрами-медбратьями на первом курсе медицинского вуза, или лучше это делать ещё в виде подработок в старших классах школы? Если молодой человек выбирает экономику и судьбу офисного планктона, то он также должен попробовать оформительство документов и перебивку данных из одной таблички или программы в другую.
Ещё важнейший вопрос – ресурс времени подростков, кажется и без того перегруженных в школах, особенно в выпускных классах. Именно дефицит времени стал одной из причин «первого блина комом» в московской профориентации, а относительно прилично такая профориентация прошла в тех классах, где подростков неформально освобождали от домашних заданий и даже посещений уроков по второстепенным предметам. Вообще подростки реально учат в 10–11 классах и отчасти даже в 9-х классах только предметы, которые они собираются сдавать в форме ЕГЭ–ГИА, а остальные предметы частенько даже не посещают, оформляя свободное посещение. Почему-то большие начальники от образования никак не могут признать очевидный факт, что все школьные предметы в выпускных классах теперь учат единицы, что система образования впустую перемалывает огромные ресурсы времени подростков и педагогов.
Частенько пакостящая нашей стране Британия в последние два года школы делает упор только на предметы, которые выносятся на их аналог нашего ЕГЭ (у них такие экзамены называются «A-Level»). В обмен на освобождение от других предметов их учебники 10–11 классов по выбранным предметам зримо глубже и практичнее наших теоретических. Не могу профессионально судить о деталях естественнонаучных предметов, но по экономике у них на выбор «бизнес», «бухгалтерский учёт» или собственно «экономика». Их абитуриенты «на входе» знают эти предметы лучше, чем наши типичные выпускники бакалавриата, поскольку «ботали» два года только несколько предметов и делали это глубоко. Их бакалавриат длится три года вместо четырёх, поскольку «на входе» уже имеются серьёзные знания, с которыми уже можно работать. В Британии образование в основном платное, и подростки вынуждены подрабатывать, а обучение в 10–11 классах этому содействует. Нужно ли игнорировать такой опыт нашего геополитического противника?
Может, давать дополнительные баллы портфолио за обучение в последние два года в вечерних школах? Такие школы у нас есть для 9–11 классов, в Москве они называются со словами «открытая», «сменная», «вечерняя» по одной на административный округ, а где-то в виде отдельных классов в одной из школ района. Немного детей и родителей выбирает такие школы и классы, в основном по причине серьёзных занятий на подготовительных курсах или с репетиторами по немногим выбранным предметам ЕГЭ, очень редко – ради подработок. Если год назад резко нарастили число бюджетных мест на годичные программы колледжей, то почему бы не поощрять вечернее обучение в сочетании с частичной занятостью?
Из-за специфики нашей демографии подростков у нас меньше, чем взрослых возрастных групп, и их правильная профориентация с практическим опытом способны сгладить дефицит кадров, повысить отдачу от образования и производительность труда. В школы нужно вернуть полноценные уроки труда и педагогов с практическим опытом, докрутить профориентацию и формализовать её результаты. Нужно давать за разряды и опыт подработок по будущей профессии внушительные баллы портфолио, серьёзно сократить в 10–11 классах предметы вне выбранных ЕГЭ и высвободившийся ресурс времени перенаправить на обретение прикладного опыта.
Напоследок следует напомнить, что План структурных изменений в экономике до 2030 года, принятый в декабре 2025 года, начинается с пункта про изменение структуры занятости, включающий расширение участия в рабочей силе прежде всего молодёжи, эффективное трудоустройство выпускников.
Автор - доктор экономических наук
Фото: Игорь Онучин/ТАСС
