Этот герой фильма Владимира Бортко в эпоху Перестройки сделался чуть ли не самым обожаемым персонажем у нашей интеллигенции. Она дружно застрекотала о «разрухе в головах» и нелюбви к пролетариату, поставив профессора Преображенского на высоченный пьедестал. Этот дерзновенный экспериментатор и сегодня служит неким примером гениальности, остроумия и отменной воспитанности. Дескать, вот какую Россию мы потеряли, а при Советах везде возобладал Полиграф Полиграфович.
Я подчёркиваю, что кумиром сделался не тот Филипп Филиппыч, что описан Михаилом Булгаковым, а тот, коего сыграл Евгений Евстигнеев с его положительной харизмой. Впрочем, если внимательно смотреть (и обязательно читать), то и актёрство Евстигнеева не особо-то спасает. Преображенский – типичный циник-вивисектор 1910-1920-х годов, когда медики всего мира возомнили себя обитателями Олимпа и креаторами. Дескать, время Бога - ушло, а дарвиновская эволюция тащится ужасно медленно.
Мы рождены, чтоб сказку сделать былью – скрестим ежа и ужа да получим целый метр колючей проволоки! Нынче модно кивать на Запад – мол, это всё там. Это всё – и здесь, в том числе и в раннем СССР. Все эти опыты по омоложению переливанием крови от юношей – к дедушкам и даже попытка создать обезьяно-человека в Сухумском питомнике – это наши 1920-е. В те годы всерьёз говорилось о достижимом бессмертии…
Примечательна фамилия героя – Преображенский. Он – преобразователь. Да, его основная тема – евгеника, о чём он и вещает: «Я заботился совсем о другом, об евгенике, об улучшении человеческой породы». В Советской России с 1920 по 1929 годы существовало Русское евгеническое общество. Это мыслилось нормой – искусственный отбор. Кто будет осуществлять? Такие, как Филиппыч.
Но это ладно – тогда весь мир «баловался» темой биологической элиты. Кому помогает Преображенский? Конечно же, не рабочим и крестьянам, даже не служащим – у них на эти визиты к светилу нет денег. Его клиентура – нэпманы и представители верхушки, они-то и защищают Преображенского от Швондеров. Доктор не врачует – он оказывает услуги стареющим пoтaскушкам и высокопоставленным растлителям.
Фрагмент с четырнадцатилетней девочкой и её покровителем авторы не включили в экранизацию. Это бы сильно подпортило образ, который задумывался, как мега-положительный. Да, и словцо «евгеника» убрали, ибо оно неразрывно связано с «расовой гигиеной» Третьего Рейха. А так-то Филиппыч куда как ближе к герру Менгеле, чем к земским докторам старой-доброй империи. Точнее, у Менгеле были вот такие же менторы, внушавшие идеи о всесилии скальпеля и отбора. Впрочем, люди и дальше будут цитировать милого доктора, умеющего красиво ужинать и страдающего от выходок его же креатуры.
