Первая декада августа ознаменовалась подписанием соглашения между Россией и Сирией о статусе наших военных баз в Сирии. Этого соглашения все ждали и боялись после свержения в декабре 2024 года правительства Башара Асада. Приход к власти в Дамаске людей, которых ещё недавно бомбила российская авиация и которые официально считались в России террористами (группировка «Хайят Тахрир аш-Шам»*) стал болезненной неожиданностью. Были известны их тесные связи с Турцией, страной, которая занимает далеко не дружественную по отношению к нашей стране позицию в украинском конфликте. Тем не менее, новые власти Сирии не стали сразу же категорично ставить вопрос о выводе российских вооружённых сил, что доказало рациональность их поведения. Документ, подписанный 9 августа, свидетельствует о том, что Россия лишилась статуса эксклюзивного стратегического военного партнёра САР, но тем не менее сохраняет своё стратегическое присутствие в этой важной стране Леванта и сможет в дальнейшем при проведении правильной политической линии его нарастить и укрепить. Однако это потребует дополнительных усилий, учитывая стремление наших стратегических противников вытеснить нас с Ближнего Востока.
Согласно тексту заявления сирийского МИД, распространенному SANA, документ предусматривает «реорганизацию российского присутствия на сирийском побережье». В рамках этой реорганизации сирийское государство берёт на себя управление объектами гражданского назначения. В первую очередь речь идёт об аэропорте Хмеймим и четвёртом коммерческом причале порта Тартус, которые планируется постепенно интегрировать в систему гражданского управления страной.
Что касается собственно военных баз и объектов, стороны договорились пересмотреть их функции таким образом, чтобы они были преобразованы из военных баз в совместные центры подготовки и повышения квалификации военнослужащих в рамках новых договоренностей, обеспечивающих взаимные интересы обеих сторон. В отдельных публикациях, ссылающихся на текст документа, данные объекты также характеризуются как центры совместной подготовки и реабилитации военнослужащих. На завершение переходного периода, в течение которого должна быть проведена реорганизация, меморандумом отведено не более трех месяцев. После истечения этого срока новые договоренности должны вступить в силу в полном объеме. Российская сторона на момент публикации заявления сирийского МИД официальных комментариев по содержанию документа не представила. Как сообщило сирийское информационное агентство SANA, глава МИД Сирии Асад Хасан аш-Шейбани провел инспекцию передаваемых объектов, лично осмотрев воздушную гавань в Хмеймиме и порт Тартус.
До подписания меморандума 2026 года функционирование российских объектов в Хмеймиме и Тартусе регулировалось соглашениями 2015 и 2017 годов, заключенными с правительством президента Сирии Башара Асада. Согласно этим документам, Сирия передала России соответствующие участки в безвозмездное пользование сроком на 49 лет с возможностью автоматического продления ещё на 25 лет. Российский персонал и имущество баз обладали полным дипломатическим иммунитетом. Авиабаза Хмеймим была развернута в 2015 году на основе сирийского гражданского аэропорта имени Басиля Асада в провинции Латакия на западе Сирии. База выполняла функции главного опорного пункта Воздушно-космических сил России в регионе: с неё велись боевые вылеты российской авиации, там были построены взлетно-посадочные полосы, способные принимать тяжелые стратегические бомбардировщики Ту-22М3 и Ту-160, возведены защищенные ангары для истребителей и развернуты системы противовоздушной обороны С-400 и «Панцирь-С1».
Пункт материально-технического обеспечения ВМФ России в Тартусе является единственной зарубежной базой российского флота в дальнем зарубежье и на Средиземном море; Москва использует данный объект с 1971 года. В ходе сирийского конфликта пункт был масштабно модернизирован, углублено дно фарватера, что позволило порту одновременно принимать до 11 боевых кораблей, включая крупные крейсеры и атомные подводные лодки. Тартус фактически превратился в полноценную военно-морскую базу, позволявшую кораблям оперативного соединения ВМФ России не возвращаться на Чёрное море для пополнения запасов и ремонта.
Правда, после начала СВО, когда все военные усилия России стали направляться на украинское направление, произошло значительное сокращение военного присутствия РФ в этой важной арабской стране. Ещё в январе 2025 года из Сирии в Россию и Ливию были выведены системы вооружений, включая комплексы С-300, С-400 и «Бастион», что сделало затруднительным использование баз даже для краткосрочного базирования стратегической авиации. Кроме того, после запрета Турции на прохождение военных судов через проливы Босфор и Дарданеллы стало затруднительно полноценно поддерживать необходимый уровень военно-морского присутствия в Тартусе.
Необходимо отметить, что наши стратегические противники прилагают немало сил для того, чтобы свести российское присутствие в Сирии (военное, гуманитарное, экономическое) к нулю. США борется за гегемонию в Восточном Средиземноморье не только против России, но и против Ирана и даже своих союзников из Великобритании и ЕС. Архитектором новой американской политики в регионе Леванта является посол США в Турции и по совместительству спецпредставитель Трампа по этому региону, этнический ливанец Том Баррак. По его мнению, Сирия и Ливан должны стать новой точкой опоры США в регионе. Правда, реализации такой программы мешает произраильская позиция самого Трампа, который, кажется, ставит интересы Тель-Авива выше американских интересов. Дополнительные опасения в Вашингтоне вызывает то, что американское военное присутствие на Ближнем Востоке вскоре будет уменьшаться, а то и вовсе сворачиваться, а образовавшийся вакуум могут заполнить Россия либо Китай.
В значительной части американской элиты действительно созрело убеждение в том, что наличие в регионе огромного количества военных баз не только не дает Штатам стратегического преимущества, но и создает дополнительный фактор риска. Об этом свидетельствует недавно опубликованная в авторитетном американском журнале «Форин афферс»** статья Майкла Фукса «Америка должна уйти с Ближнего Востока». Автор статьи – карьерный дипломат и яркий представитель американской политической элиты из кругов Демократической партии. Майкл Фукс во времена администрации Обамы работал заместителем госсекретаря США по Восточной Азии и Тихоокеанскому региону. В 2021-2022 годах был специальным помощником президента Байдена, а затем заместителем главы администрации вице-президента Камалы Харрис.
В статье американский дипломат пишет о том, что, несмотря на огромные военные силы, сосредоточенные в регионе (13 тысяч военнослужащих в Кувейте, 10 тысяч в Катаре, 8 тысяч на Бахрейне, 4 тысячи в Иордании, 3500 в ОАЭ, 2500 в Саудовской Аравии и 2000 в Ираке) Америка за последние 35 лет (отсчёт идёт от операции «Буря в пустыне» в Ираке в 1991 году), истратив 8 триллионов долларов, так и не достигла на Ближнем Востоке ни одной из поставленных четырёх целей.
В качестве первой из таких целей он выделяет обеспечение безопасности судоходства. Присутствие в Персидском заливе огромного 5-го флота США не смогло предотвратить блокаду Ираном Ормузского пролива. Во-вторых, наличие многочисленных военных баз должно было обеспечить безопасность американских союзников, в основном из числа нефтяных аравийских монархий и тем самым окончательно привязать их к политике Вашингтона. Последняя война США с Ираном показала, что американские военные в регионе были бессильны в отражении иранских атак на объекты нефтегазового комплекса и жизнеобеспечения в этих странах. Такая импотенция в свою очередь привела к сомнениям правящих кругов монархий в эффективности альянса с США. В-третьих, американское присутствие мотивировалось необходимостью борьбы против терроризма. Однако, как пишет Фукс, «для борьбы с терроризмом необходимы не авианосцы и современные ракеты, а обмен информацией и сотрудничество спецслужб. Военное превосходство не сможет помочь в противостоянии радикалам, как показал опыт Афганистана».
В-четвертых, американские базы были призваны гарантировать безопасность Израиля. Фукс пишет: «История наших отношений с Израилем показывает как глубокое сотрудничество в сочетании с военными базами может привести к разрушительным результатам. После коллапса договоренностей в Осло в конце 1990-х годов американская помощь Израилю превратилась в бесконечный карт-бланш израильским правительствам для аннексии палестинских земель и репрессий на Западном Берегу. В течение нескольких последних лет эта поддержка позволила израильскому правительству провести в секторе Газа то, что было оценено экспертами ООН и израильскими правозащитниками как геноцид, а затем втравить нас в бессмысленную войну с Ираном».
Американские планировщики понимают, что российское присутствие в Сирии способно значительно усилить наши позиции на южном фланге НАТО, а значит россиян из Сирии надо вытеснять. Доказательством является статья лютой ненавистницы России, бандеровки Анны Борщевской на сайте Вашингтонского Института Среднего Востока под названием «Россия не покидает Сирию». Эта организация выражает мнение вашингтонских неоконов и имеет в своем штате ряд отставных послов США, таких как Джеймс Джеффри. Борщевская сетует на то, что несмотря на свержение режима Башара Асада, российская дипломатия доказала изрядную гибкость и позволила Москве продолжить присутствие в Сирии. По её мнению, российские позиции в этой стране ослабли, но не исчезли совсем. Горе-эксперт пишет: «Стратегические интересы Москвы в Сирии остались неизменными и переживут правление Владимира Путина. Кремль нуждается в точке опоры в Восточном Средиземноморье для того, чтобы поддерживать свои операции в Африке и угрожать южному флангу НАТО. Кроме того, российское присутствие может быть использовано для того, чтобы тайно помогать Ирану и другим противникам США в регионе».
Какие же меры эта дамочка предлагает использовать для того, чтобы ослабить российские позиции в Сирии? Прежде всего, не допустить, чтобы российское сотрудничество с САР стало рычагом политического влияния в этой стране. Затем повысить цену российского пребывания в Сирии. Что это значит на практике? Во-первых, выстраивать связи Вашингтона с сирийскими гражданскими министерствами для того, чтобы предлагать им экспертизу в области управления, образовательные и профессиональные обмены. То есть, создавать среди сирийских управленцев свою агентуру влияния. Во-вторых, подчеркивать неспособность России выполнять свои деловые обязательства и слабость российских вооружений (то есть заниматься сознательной дезинформацией). В-третьих, «инвестировать в образовательные программы, чтобы показать сирийским детям как Россия поддерживала диктатуру Башара Асада, уничтожившую полмиллиона сирийцев». Это означает переформатировать историческую память народа для последующего разжигания русофобии. К чему это приводит, показывает катастрофический пример стран Балтии и Украины. И уж совсем комично звучит призыв Борщевской к американцам стимулировать сотрудничество Сирии с Украиной. Чем нищий, живущий в долг украинский рейх с разрушенной в хлам экономикой может помочь сирийцам?
Стратегическое партнёрство нашей страны с Сирией началось не при Башаре Асаде и даже не при его отце. Ещё в 1956 году тогдашний президент Сирии Шукри Куатли, кстати, не коммунист, а даже не левый, а респектабельный буржуа обратился в США за военно-технической помощью после израильской агрессии против Египта, но оружие не получил. «Если американцы не хотят поставлять нам оружие, я попрошу русских», - заявил Куатли и своё обещание выполнил. Российское военное присутствие в Сирии помогло сдерживанию Израиля, который не решился в 1982 году начать большую войну против этой страны. Огромное количество сирийцев училось в СССР и России, пронеся через всю жизнь большую любовь к нашей стране. Около 150 тысяч сирийцев являются членами смешанных семей, где отец – араб, а мама – русская. Сирия занимает первое место в арабском мире по количеству таких брачных союзов, что показывает комплиментарность русского и сирийского народов. Сирия – это наши ворота на Ближний Восток и заноза в ногах НАТО. Россия не должна уходить из САР. Несмотря на то, что идеологические предпочтения новой власти в Сирии нам чужды, её здоровый прагматизм и стремление развивать многовекторную политику создают для РФ благоприятные перспективы. В этих условиях важно устоять перед давлением наших врагов и сохранить нашу дружбу с древним и мудрым сирийским народом.
*террористическая организация, запрещённая в РФ
