Рюрикович. Князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский. 70 лет на Западе на благо русской культуры. М. : ЯСК, 2026. — 648 с.
Он был красив и в пору своей младости, когда удивлял всех редким сочетанием изысканности и брутальной мощи, и теперь — в преклонные лета. Называть его стариком вовсе не хочется — это какой-то иной вариант возрастного этапа, доступного лишь малому проценту людей. Он — это князь Никита Лобанов-Ростовский, о котором мне уже приходилось писать. Изумительно бодр, остроумен и трудолюбив. Благодарен судьбе, несмотря на её жёсткие повороты. Бывал и нищ, и унижен, однако же аристократ тем и отличается, что у него можно отобрать всё, но родословная, память предков, генетика всегда при нём. Он не буржуй, славный лишь капитальцем: конфискуй его — и бывший воротила уж ниже плинтуса. Буржуазия космополитична, дворянство крепко национально. Это и есть тот самый "глубинный народ", соль земли. Рождённый в эмиграции, князь Никита истово любит Россию и считает себя русским, а не "гражданином мира".
Итак, в моих руках роскошный фолиант "70 лет на Западе на благо русской культуры", созданный коллективом авторов, в том числе и мной. Фотографии из личных альбомов здесь перемежаются с репродукциями картин и рисунков Серебряного века, а изображения гербов — с эскизами театральных декораций.
"История жизни Никиты Дмитриевича — о том, как человек преодолевает превратности судьбы, определив для себя цели, некоторые принципы и осознав желание сделать нечто полезное для людей. Его предки принимали активное участие в государственном строительстве России на протяжении 1000 лет. Их неутомимая деятельность — часть природы и сущности их потомка. Коллекция театрально-декорационной живописи Серебряного века, принадлежащая Никите Дмитриевичу Лобанову-Ростовскому и его жене Нине, признана лучшим в мире частным собранием русского сценического модерна и авангарда", — констатирует профессор Екатерина Фёдорова, друг семьи и родственница князя. Будучи потомком декабриста Василия Ивашева, она, как никто другой, чувствует гордость и бремя пышных фамилий.
Самые разные авторы сходятся в одном: "В Лобанове-Ростовском сочетаются определённая старомодность аристократического воспитания, нетривиальность взглядов, любовь к искусству и крайний прагматизм делового человека". Старомодность и при этом — горячая, молодая (да!) острота и новизна. Почему он интересен? На то есть ответ: "Князь Лобанов-Ростовский принадлежит к той категории русских людей, которые никогда не жили в России при советской власти, и представляет редкий тип "альтернативных русских" — тех, кем русский человек мог бы быть, если бы не большевистский переворот 1917 года. Тем ценней его опыт и любопытней суждения". В своё время гуру шестидесятников Василий Аксёнов настрочил "Остров Крым", где явил параллельную реальность — белогвардейский парадиз, сосуществующий с краснознамённым ощерившимся соседом — СССР. Благородства, чести, осмысленности — нуль, ибо для пижона Аксёнова альтернативно-дворянская Россия — это нечто лубочно-порнографическое (sic!): Америка с рекламных буклетов плюс матрёшки и "балы у предводителя". Хотите понять, какой была бы русская элита, если бы история пошла иным путём, — посмотрите на князя.
Филигранна его фраза: "Красота женщины не принципиальна, личность и интеллект гораздо важнее". Примечательно, что писаные красавцы и добрые молодцы гораздо реже придираются к дамской наружности, чем корявые мухортики (словцо хоть и архаизм, но лучше иных описывает сей злосчастный типаж). И подобных реплик-откровений в тексте очень много — Лобанова-Ростовского с удовольствием цитируют и его друзья, и те, кто знает о нём лишь из публикаций.
Меж тем Екатерина Фёдорова продолжает: "В книге реализуется и жанр дворянской хроники, или, как его называл Михаил Бахтин, "роман поколений" — трёх поколений семьи. Для чего мы посвящаем им первые главы? Наш герой появляется на сцене в тот редкий момент, когда жизнь Лобановых-Ростовских и Вырубовых оказалась более или менее благополучной. До этого времени дедушки и бабушки, отец и мать пережили тяжёлые переломные моменты, связанные с судьбой России и навсегда изменившие их жизнь, оторвав от родины".
Повествование касается не только самого князя, но и сложного переплетения судеб русской аристократии, а портреты XVIII–XIX веков идеально иллюстрируют и подсвечивают эти пути-дороги. Чарующе изображение Екатерины Лобановой-Ростовской, созданное Иваном Аргуновым, — игривое рококо, шитьё, напудренная куафюра, и пред нами уже целый мир галантных празднеств елизаветинской поры. А тут совсем другая атмосфера — семейный портрет Алексея Лобанова-Ростовского с женой Александрой, урождённой Кушелевой. Сентиментальная идиллия эры ампира, когда все дамы носили белые платья с высокой талией и мыслили себя Афродитами.
Помимо всего, в книгу помещены пригласительные афиши, вроде той, что созывала на мероприятие в Кембридже: "Гостем вечера станет выдающаяся личность — князь Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский. Кто такой Никита Лобанов-Ростовский? Геолог, зэк, банкир, коллекционер, чемпион плавания, общественный деятель и Рюрикович в 33-м поколении. Он признан одним из самых заметных собирателей русского искусства и является почётным членом РАХ". Да. Князь успел и вкусить "прелестей" болгарской тюрьмы (одного из самых чудовищных мест на планете), и сделаться чемпионом в той же Болгарии. Его страстью была геология, но он сумел полюбить и банковское дело, сферу более чем далёкую от романтики. Обо всём этом рассказано в книге, порой напоминающей авантюрную повесть.
Что касается коллекции произведений модерна, то и здесь издатели постарались — репродукции поданы в наилучшем качестве, да и вообще увлекателен переход от патрицианских портретов к Шахерезадам Льва Бакста и балеринам Зинаиды Серебряковой. Словно бы в этой книге зашифрована вся Россия — и жизнь, и слёзы, и любовь. Искусство как творчество и — поразительное искусство жить, тайной которого владеет Никита Лобанов-Ростовский.
