Кампания Биби Нетаньяху в Южном Ливане на минувшей неделе произвела странный поворот. О том, что в Бейруте нет полноценного государства, говорят чуть ли не с 1970-х годов, но никогда ещё в последние годы его фантомность не была так очевидна, как сейчас. Ливанское правительство уже давно делает вид, что хочет разоружить "Хезболлу", — отчасти-то оно и правда этого хочет, но понимает, что собственной устойчивости для сохранения в Ливане хотя бы видимости равновесия ему не хватит. Ливанское равновесие очень слабо интересует как Тель-Авив, так и Вашингтон, чей спецпосланник на Ближнем Востоке Томас Баррак очень настаивал на принятии резолюции о разоружении боевых шиитов и добился-таки своего в том году. Резолюцию приняли, парламент собрали, бровки нахмурили, шиитам пригрозили — а толку? Нападение Израиля на Южный Ливан, продиктованное то ли обеспечением безопасности, то ли откусыванием лебенсраума, то ли днём рождения Биньямина Нетаньяху, показало, что на защиту Ливана готова встать только "Хезболла": под аккомпанемент речей о том, что если бы не "Хезболла", то иудеев вообще в Ливане не было бы, местная армия вступать в войну отказалась — ведь не может же быть дело в прямо провозглашённом в Тель-Авиве желании откусить у Ливана юг по границе, которую прочертил ещё Давид Бен-Гурион.
Самоустранение ливанского государства не помешало, однако, нарисовать не слишком хитрую, но формально верную схему соблюдения договорённостей США и Ирана: в Южном Ливане устанавливается мир, ведь так написано на бумажке, которую Тель-Авив подписал с Бейрутом. То, что с таким же успехом эту бумажку могли подписать Мехико и Ереван, равно как и то, что "Хезболла" этого соглашения не заметила, серийных заключателей больших сделок не беспокоит — на бумаге в Ливане мир, суету наводят иранские прокси, наши полномочия — всё, окончены.
Зато кого не устроило соглашение с Тель-Авивом, так это бейрутскую улицу. В ночь на 27 июня в ливанской столице начались протесты, в которых принимали участие не только шииты, но и многие другие граждане, поднявшие вопрос: "Чем занимается армия, пока наше правительство подписывает договора с оккупировавшим нашу землю врагом?" Армия объявилась почти сразу, живым и деятельным участием в разгоне протестов напомнив свидетелям и участникам о том, зачем она нужна. И пока в ливанской столице продолжаются мордобой и горячая любовь армии и народа, на южных рубежах страны ЦАХАЛ концентрирует всё больше огня. Концентрирует не от хорошей жизни — орешек южноливанских укреплений оказался не по зубам первоначальному натиску сынов Иудеи, из-за чего за полгода более-менее равной борьбы они потеряли больше, чем за три года доблестного истребления жителей осаждённой Газы.
О том, как эта борьба со стороны шиитов задействует передовые достижения военного дела (вроде использования копеечных дронов), а со стороны Израиля напоминает лучшие образцы безмятежных учений мирного времени (вроде передвижения колоннами), у нас уже рассказывалось. Сейчас же нужно понимать, что давление на "Хезболлу" вот-вот кратно возрастёт — не только за счёт попыток заставить Иран исключить ливанских шиитов из американского уравнения, не только из-за ожидаемого удара в спину из столицы и не только из-за усиления израильских атак. Вашингтон в рамках самонадеянной попытки распутать самолично затянутый на собственной шее Биньямином Нетаньяху ближневосточный узел двигает новую схему.
Сирийский президент Ахмед аш-Шараа удивительным образом оказался устойчивее, чем казалось изначально. Снёсший Башара Асада за турецкие деньги, он довольно быстро дал своим покровителям понять, что про османские аппетиты на Алеппо и Дамаск лучше забыть, после чего побежал флиртовать с катарцами, саудитами, французами, американцами и с нами — все передали ему пламенный привет, поназаключали контрактов, понаобещали светлого будущего, но на полноценное содержание не взяли. Сирия, тонущая в бандитизме и беспределе тех самых банд, что привели аш-Шараа к власти, но после отказались ему подчиняться, оказалась никому не нужна. Пропав с первых полос газет, она уже даже перестала вспыхивать спорадическими сюжетами о блокадах, гуманитарных кризисах или эпизодах резни — не потому, что всё это прекратилось, а из-за равнодушия массового зрителя к скорбной судьбе этой земли. И вот теперь президент-атаман, бывший боец "Аль-Каиды"* и офицер "ан-Нусры"*, сын саудовского интеллектуала и обладатель погоняла Аль-Джулани, взятого в честь оккупированных Израилем Голанских высот, подталкивается американцами в сторону военной операции против Ливана.
Атака на "Хезболлу" — так говорят лукавые советчики — будет для Дамаска способом поквитаться с Ираном, снизить напряжённость на границах и даже (такое обычно говорится шёпотом) слить в пограничных боях наиболее проблемный актив джихадистского интернационала, который завоёвывал несчастную Сирию вовсе не для мирного труда. Лояльность США и их сирийского представителя Томаса Баррака, которым не придётся нарушать данное в рамках соглашения с персами слово, здесь выступает лишь дополнительным бонусом.
Но даже если исключить очевидное нежелание сирийского руководителя воевать во имя оккупантов тех самых "Джулан", в честь которых он взял себе прозвище, если забыть про неспособность современной Сирии собрать боевую силу, которая могла бы доставить серьёзные проблемы сдерживающей напор ЦАХАЛ "Хезболле", — даже если проигнорировать эти определяющие ситуацию факторы, то спонсоры и покровители нынешней Сирии в любом случае не дадут аш-Шараа команды следовать за американцами. Катарцы и саудиты — одно дело, но вот туркам усиление Израиля радикально невыгодно, ведь не просто так многие израильские деятели, включая бывшего премьера Нафтали Беннета, угрожали Анкаре, говоря, что как только они разберутся с Ираном, наступит очередь Турции. Поэтому в знак упреждения американских планов сирийское руководство сделало несколько заявлений о нежелании вмешиваться, в ответ на что евреи, отлично чующие, откуда дует сирийский ветер, проявили враждебность, попутно нарушив основополагающий принцип послевоенного сионизма. 28 июня Израиль официально признал геноцид армян, причём резолюцию на голосование внёс министр иностранных дел Гидеон Саар, а правительство проголосовало единогласно. Вопреки тому, что пишут СМИ, нежелание признавать геноцид до сих пор было вызвано не опасением испортить отношения с Турцией, а принципом монополии на понятие геноцида — геноцид был лишь один, а его жертвами были евреи. И вот теперь отказ от такого принципа ради острого тычка в сторону Турции свидетельствует либо об исчерпании привычных арсеналов политических мер, либо же о небывало сильном желании насолить Анкаре. Этому желанию не смог помешать даже старательно наводивший мосты между странами посол США в Турции Томас Баррак. 29 июня аш-Шараа в своём выступлении поставил точку в обсуждениях вмешательства Сирии в ливанский вопрос: щедро насыпав в адрес израэлитов обвинений и напоминаний о старых счётах, он резко отказался от содействия своим врагам в борьбе с другими своими врагами.
Развернувшийся параллельно этому переворот в Ираке остался почти незамеченным большой прессой. А зря! Проведённая вечером 28 июня операция по задержанию сорока с лишним крупных чиновников была описана как "борьба с коррупцией" и снабжена рассказами про найденные у занимавшихся контрабандой нефти министров и заместителей слитки золота, набитые долларами матрасы и всяческие драгоценности. Адаптация методички про золотой батон, бренд "борьба с коррупцией" и молниеносное проведение после визита трамповского посланника по Ираку Томаса Баррака и во время приезда персидского министра иностранных дел Аббаса Аракчи — всё это намекает на американский след. Зачистка иранского влияния в Ираке, точка давления на шиитские группировки, активно помогающие Тегерану, и создание напряжения на иранских рубежах — вот цели, которые преследует нехитрая багдадская комбинация. Другой вопрос, что влияния у правительства в Ираке едва ли не меньше, чем в Ливане, где армия годится лишь для разгона протестующих, а шиитские бойцы действуют без оглядки на бесконечно ценное мнение друзей Томаса Баррака. Но действиями этого самого человека множества профилей, должностей и титулов американцы используют нащупанную ими слабость Ирана. Эта слабость — потеря инициативы за счёт снижения бешеного накала и желания выжить. Блестящий отпор, который дали персы в марте — апреле, был продиктован тем, что их загнали в угол, не оставили выбора, поставили в ситуацию крайней опасности. Сейчас же кажется, что опасность сошла на нет: решение проблем в Ливане видится возможным в плоскости бесконечных увещеваний Трампа, опасность с неба кажется купируемой переговорами в Исламабаде, а ожидания новой большой перестрелки регулярно обманываются и сводятся на нет незначительными столкновениями локального уровня. Но опасность, номинально отступившая от иранских границ, никуда не ушла — она продолжит плавно и неумолимо подбираться к выдохнувшему Тегерану скользкими и ядовитыми щупальцами Томаса Баррака, пока отпор не будет дан стальной волей к выживанию.
*запрещённые в РФ террористические организации
