…удастся ли энергичному, как Штольц, деятельному Щетинину внедрить в своём поместье методы и формы хозяйствования, что могут восприниматься вполне революционными по сравнению с теми, что были?
Приехавший к нему погостить университетский приятель Яков Рязанов будет свидетелем многого: что развернут «Трудные времена», свинцовые, подразумевающие напряжение всех сил…
«Трудные времена» Слепцова отражаются в тургеневских зеркалах, отражая – в то же время – года, из которых слеплены.
В конце пятидесятых девятнадцатого века Василий Слепцов дебютировал в печати сериями фельетонов, очерков, рассказов; и, человеколюбию предыдущей эпохи не сильно веря, отвергая всякую сентиментальность, постоянный упор он, сочиняя, делал на животном состояние крестьянства.
Всегда таким было?
Впало – после стольких лет невежества и угнетения?
Чёрная руда Российской империи, не живое почти – животное.
Диалоги блистали в его сочинениях.
Они блистали комизмом, сохраняя особенности разговорных интонаций; где надо вибрировало напряжение, где требовалось – эффект иронии был налицо…
Речи, речи.
Сквозь речь проступает душа; Слепцов, казалось, воспринимает мир суммами диалогов, бесконечным диалогизмом всего со всем.
Реалистическая трапеза, предлагаемая им, была достаточно сурова.
Скептик Рязанов – литературный брат Базарова, уходит в совершеннейший пессимизм: видя, насколько у друга его, Щетинина, ничего не ладится с хозяйством, насколько крестьянство превратилось в булькающую массу: тяжёлую, косную.
Он болел состраданием – Слепцов.
Жаждал изменений.
На социалистических началах, увлёкшись идеями, составлявшими суть романа «Что делать?», Слепцов создал знаменскую коммуну, которая продержалась, несмотря на все усилия, около года.
Он отдался литературной деятельности: когда идея с коммуной не получила продолжения.
Его дар ценил Горький.
Забыта ли его проза?
…она требует отрешения от сегодняшнего дня, погружения в бездну злободневности, она хорошо исполнена, просквожена ветром сострадания…
Крепко исполнено.
Она хранится в глобальных литературных анналах.
