На Валдайском форуме Верховный главнокомандующий Российской Армией президент Путин рассказал, как идут боевые действия в Донбассе. Русские войска ломят, освобождая речку за речкой, лесок за леском, село за селом, город за городом. Штурмовики забрасывают гранатами опорники. "Калибры" громят порты и военные склады. Управляемые бомбы взрывают оборонные заводы. "Искандеры" рушат мосты и вокзалы. Неистовые "сушки" топят корабли и сухогрузы. Вперёд, вперёд, неудержимо к Победе!
Иго, сокрушившее Красную державу, отступает, огрызается, лязгает военными конвейерами Германии и Франции. Но игу не быть. Оно обожжено русскими огнемётами, продырявлено русскими скорострельными пушками, оглушено русским "Орешником".
"Они на нас точили топоры, / Садов небесных злые лесорубы. / Их сокрушил наш праведный порыв / И миномётов пламенные трубы".
Первый удар по игу был нанесён защитниками Белого дома, баррикадниками девяносто третьего. Восстание против ига было задушено танками Ельцина, расстрелами, чинимыми генералом Романовым на стадионе "Асмарал", мэром Лужковым, оцепившим осаждённый Белый дом спиралью Бруно, командиром "Витязя" Лысюком, стрелявшим из крупнокалиберного пулемёта по толпе.
Тогда народное восстание против ига было жестоко подавлено. Но через много лет из пепла замученных и расстрелянных баррикадников оно вспыхнуло снова. Баррикадники девяносто третьего вернули России Крым, подняли восстание в Донбассе, соединили Херсон и Запорожье с Россией. Праведное дело баррикадников девяносто третьего года подхватили бесстрашные добровольцы Донбасса, армейские полки и батальоны. Атакующие герои Донбасса — наследники баррикадников Белого дома.
Помню всех поднявшихся в девяносто третьем на защиту попранной Родины. Красный генерал Макашов в чёрном берете с его "ни мэров, ни пэров, ни хэров". Анпилов, ведущий народные толпы на прорыв жестокой осады. Генерал Ачалов — в чёрном холодном кабинете при свечах он принимал депутации восставших подмосковных гарнизонов. Беспримерные подвижники, народные депутаты Бабурин, Павлов, Константинов, Румянцев, лежали на полу своих кабинетов, а над ними рушились этажи от ударов танков, и спины их посыпали осколки стёкол. Казак Мороз — его красные лампасы, лихо закрученные золотые усы и рана в животе, из которой на пол вестибюля хлестала кровь. Добровольческий полк — хрупкая, зыбкая цепочка марширующих юношей, стариков, советских отставных офицеров. Баркашов с автоматом, не смыкающий глаз, стерегущий сон своих спящих товарищей. Священник отец Виктор — он кинулся навстречу стреляющим танкам, заслоняя своей чёрной потёртой рясой громаду Белого дома. Руцкой метался по огромному кабинету, по мобильному телефону с последними каплями зарядки тщетно вызывал на поддержку вертолёты. Хасбулатов, укутанный в негреющий плащ, сидел за пустым столом с молчащими телефонами, которые вздрагивали после каждого танкового выстрела.
Их было множество — безымянных, чудесных, праведных. Они уносили из горящего Белого дома свою муку, свою ненависть к захватчикам, свою угрюмую веру, что иго, торжествующее победу, будет опрокинуто и разгромлено. Вперёд, баррикадники, на штурм Краматорска и Славянска!
Во славу героев девяносто третьего, в память о беспримерном восстании я написал мой роман "Красно-коричневый". Красно-коричневая икона русских повстанцев. В память о величии тех героев и мучеников на месте событий девяносто третьего года был построен крохотный мемориал — воздвигнут православный крест, игрушечная баррикада из досок, арматуры и колючей проволоки. Этот крохотный памятник — алтарь, к которому ежегодно в октябре стекается народ. Обнимаются, целуются, поминают павших, радуются, что дело героев продлевается в Донбассе. Это драгоценное живое свидетельство тех дней. Не монумент, не величественная статуя, не помпезная стела, а небольшой, любовно выточенный крест, обугленные деревяшки и колючка. Но этот памятник дороже любых монументов, он подлинный, он свидетель, он вопиет. Он среди великих памятников Москвы — драгоценный, неприкасаемый.
Но возникла угроза. Неугомонные строители, заставившие Москву своими стеклянными небоскрёбами, элитным жильём, торгово-развлекательными центрами, придвинули к памятнику стройку и грозят ему разрушением. Памятник хотят снести. Москва, которая бережно сохраняет свои особнячки, церквушки, старинные парки — свидетелей истории, Москва потеряет это свидетельство подлинной московской истории. Снос этого памятника — кощунство, убогое непонимание истинной ценности, слепая погоня за наживой.
Сергей Семёнович Собянин, вы — великий мэр. При вас Москва стала красивейшим городом мира. Она сверкает, как драгоценная люстра, благоухает цветами, поражает дугами, спиралями и орбитами своих развязок. Сохраните этот памятник на Пресне, не дайте совершиться вандализму, сберегите эту драгоценную московскую жемчужину. Если он мешает обступившим его роскошным новоделам, автомобильным стоянкам и супермаркетам, перенесите этот памятник в парк имени Павлика Морозова. Этот парк по соседству. Он чистый, зелёный — место отдохновения. Этот маленький памятник украсит его. К нему продолжится паломничество. И экскурсовод, сберегающий историю Москвы, приведёт к памятнику внемлющих ему детей и расскажет об огненных событиях того далёкого незабвенного года. Сергей Семёнович, помоги.
