В Древнем Риме роль регулирования была первостепенной, и в моменты кризиса по изменениям, происходившим с регулированием, видны стадии кризиса — начало, развитие, выход из него в новое регулирование.
В настоящее время в мировом масштабе идёт развитие регуляторного кризиса вслед за политическим. Старые правила и институты уже не устраивают ключевых игроков, контролирующих регулирование в мире и рынки. При этом они выдвигают взаимоисключающие требования, поскольку зачастую их экономико-политические интересы противоположны.
Происходит распад старой системы регулирования, более того, демонтаж некоторых её частей осуществляется субъектами осознанно по причине несоответствия их текущим интересам. Система регулирования находится в транзитном состоянии, и какая она будет — зависит от позиций сторон, способных выработать самостоятельную стратегию.
Бизнес и внешние изменения
Бизнес пытается адаптироваться к быстроменяющимся изменениям и в мире, и в России. То, что работало вчера, сегодня уже не работает, завтра уже будет работать что-то другое. Политические события и следующие за ними решения происходят быстро и зачастую неожиданно, твёрдой устойчивости нет, нет и понимания, как перестроиться так, чтобы стабильность появилась на длительный период времени. Те факторы, которые были важны вчера и помогали бизнесу выжить, сегодня или завтра могут стать якорем и тянуть его на дно.
Регулирование — статичная конструкция относительно политики, оно не успевает адаптироваться к политической ситуации в период быстрых изменений. Сейчас есть попытка удержаться в старом регулировании путём создания ситуационных «заплат» внутри него, но стратегической стабильности это не добавляет. Бизнес начинает снимать все избыточные нагрузки, мешающие ему пережить сложные времена, без оглядки на долгосрочные последствия.
Признаками демонтажа старой системы регулирования могут быть самые разные явления, например, массовые увольнения, закрытие производств, санкции, заградительные тарифы, резкий рост себестоимости, игнорирование прав собственности, политические уголовные дела, ситуационная смена партнёров и, как следствие, системный рост неопределённости при принятии решений. Приведём несколько примеров:
Президент США Дональд Трамп в 2026 году подписал меморандум о выходе США из 66 международных организаций, 31 из которых — это структуры ООН. Причина выхода — «больше не служат американским интересам».
Иран ввёл сборы для судов, проходящих через Ормузский пролив, разработал для этого закон и соглашение с Оманом, создал специальный орган регулирования Ормузского пролива и Персидского залива, тем самым фактически сломал старые системы страхования судов в пользу Великобритании и расчётов в долларах в пользу США. Иран предусмотрел возможность оплаты и в криптовалюте, и национальной валюте, и в валютах дружественных стран.
Саудовская Аравия в 2024 году отказалась продлить соглашение с США 1974 года, действовавшее 50 лет — «нефть за доллары», снизив потребность в долларах США.
Китай в 2026 году принял постановление Госсовета КНР, по которому существенно ограничивается трансграничная передача технологий искусственного интеллекта (ИИ) и перемещение через границу специалистов ИИ и собственников компаний. Уже переехавших попросили вернуться в страну обратно, как было в случае с Джеком Ма, владельцем «АлиБаба», или проектом ИИ «Манус», который успела купить американская «Мета»*, но сделку под нажимом китайского правительства развернули обратно.
В Великобритании в 2026 году международный химический гигант «Инеос» заявил об остановке трёх своих заводов из-за высоких цен на газ (они выше, чем в США, в 12 раз). Это были последние крупные европейские химические заводы.
Ситуация отражается и на российской экономике, где система регулирования пока основана на старых принципах (либерализм, западная модель капитализма, свободное перемещение товаров и денежных средств), но эти принципы больше не эффективны, что и вызывает экономические проблемы для бизнеса в разных отраслях.
Например, ключевая ставка в РФ сейчас 14% — это ставка межбанковского кредитования, а фактическая ставка кредитования бизнесу может быть и 30% годовых, она отдельно не регулируется. В этом проявляется прежняя либерально-рыночная основа, затрудняющая развитие, и экономика оказывается под давлением и переохлаждена, о чём недавно сказал Герман Греф.
Серьёзнейший внешнеполитический фактор — санкции. Как отметил президент РФ Владимир Путин, «против России введено 30 тысяч санкций, вдвое больше, чем против всех остальных стран мира совокупно».
Таким образом, новые инструменты регулирования взаимоотношений между ключевыми игроками основаны пока на силе (санкции, тарифы, военное давление) — никаких устойчивых правил на этом новом поле в мире нет, все договорённости носят односторонний и временный ситуационный характер, во многом нарушают предыдущие соглашения и договорённости.
Фактически действует формула, когда сильный участник перекладывает риски на слабую сторону и так далее по цепочке. Самое слабое звено оказывается наименее защищённым и вынуждено принимать максимальный ущерб.
Проблемы текущего момента управления
Кризис вскрыл комплекс системных проблем управления крупным бизнесом в новых условиях. Рассмотрим некоторые из них.
Первое — неготовность менеджмента к изменениям.
Ранее всё работало нормально в относительно стабильной ситуации, это было обусловлено стабильностью прошлой ситуации в целом, а сейчас происходят сбои, так как внешняя регуляторная среда уже сильно изменилась и меняется на ходу дальше, она стала политизированной, более агрессивной и скоростной, а внутренние процессы корпораций сохранились, опираются зачастую на старые стратегии и понимание и становятся неэффективными относительно новой среды.
Такая ситуация возникает в силу инерционности внутреннего корпоративного управления (все привыкли решать проблемы определённым образом), отсутствует желание и мотивация менеджмента что-либо менять, нести ответственность на началах риска — в целом работает позиция «лучше не высовываться, если не просят, вот когда скажут — сделаю».
Второе — конфликт между собственниками и менеджментом.
Начинает проявляться разница в стратегиях между менеджментом и собственниками. Собственникам нужен результат, менеджеры ориентированы больше на процесс, что порождает «зарплатное воровство». Всё это показывает, что консенсус между менеджментом и собственниками, который существовал в период относительно стабильной ситуации — исчерпан, но изменения ещё не наступили (переформатирование правил, смена команд управления на эффективные в новой изменившейся среде).
Конфликт нарастает по мере увеличения проблем, и на каком-то этапе это перестаёт устраивать и пассионарных менеджеров, и собственников. Наиболее успешные собственники и менеджеры нередко покидают компанию, так как понимают негативные перспективы дальнейшего развития ситуации и невозможность влиять на это в рамках доминирующего сценария-консенсуса коллектива «плыть по течению».
По схожему сценарию нарастает конфликт между собственниками, контролирующими компанию, и миноритарными партнёрами, зачастую заканчиваясь взаимными обвинениями и заявлениями в правоохранительные органы.
В таких условиях государству необходима обновлённая стратегия регулирования рынков с учётом национальных интересов, при этом необходимо учитывать, что новые инструменты происходят от силы государства.
Поручения Правительства РФ в адрес министерств и ведомств и принимаемые законы показывают, что идёт поиск решений при быстроменяющихся вызовах. К сожалению, в ответ на поручения производятся только тактические корректировки и мелкие «улучшизмы», которые не способны стратегически изменить консервирующуюся ситуацию в регулировании. С 1990 года Россия приняла около 11 тысяч законов, а за пять последних лет Государственная Дума приняла около 3 тысяч законов. Но необходимо работать над новыми стратегиями, идущими от силы, а не ситуационно лепить заплатки на старом либеральном кафтане открытых рынков.
Некоторые выводы о будущих стратегиях
Мир переходит на новые принципы взаимодействия и регулирования — на платформе посткапитализма. Это уже не чистый капитализм, а смешанная государственно-частная система, где государство — рулевой, а бизнес — двигатель.
Сильные государства отталкиваются в регулировании в первую очередь от сугубо национальных консолидированных интересов, а потом уже учитывают интересы иных сторон.
Разработка новых долгосрочных и устойчивых правил требует совместной работы государства и бизнеса. Государство не может решать задачи и думать за крупный бизнес — нужна положительная синергия на уровне постоянного взаимодействия и поиска новых идей и моделей регулирования.
*компания, признанная экстремистской и запрещённая в РФ
