«…Убежден в конечном торжестве русского оружия…»: воспоминания Бориса Александровича Энгельгардта (1877–1945) / отв. ред. И.Н. Гребенкин. СПб.: Дмитрий Буланин, 2025. – 848 с.
Если бы воспоминания Бориса Александровича Энгельгардта (1877–1962) вышли в СССР, как мечтал их автор, то они имели шанс стать столь же популярными, как книга его однокашника по Пажескому корпусу и советского генерала А.И. Игнатьева «Пятьдесят лет в строю». Однако этого не произошло, хотя Борис Александрович ещё в 1948 году предложил в редакцию «Нового мира» рукопись «Воспоминания камер-пажа». Пробуя пробить публикацию воспоминаний, он вел переписку с такими деятелями советской литературы, как Э.Г. Казакевич, А.Т. Твардовский, Л.В. Успенский[1], историками П.А. Зайончковским и В.Д. Поликарповым. Следуя за политической конъюнктурой, в редакции текста 1952–1953 годов Энгельгардт добавил цитаты из работ В.И. Ленина и И.В. Сталина, а в редакции 1961 года удалил ссылки на сталинские высказывания. Не помогло!
Первая советская публикация небольших отрывков из воспоминаний появилась только после смерти автора в 1964 году на страницах «Недели» и «Военно-исторического журнала», а полный текст редакции 1961 года вышел в 2020 году в Петербурге[2]. В связи с этим изданием, отмечу странную тенденцию. Представьте, что на обложке «Гамлета» на том месте, где указывается автор, было бы написано «Б.Л. Пастернак». Или на обложке подготовленного мною к публикации дневника Л.А. Тихомирова над фамилией Льва Александровича стояла бы моя. Странно, не так ли? На первой странице обложки петербургского издания воспоминаний Энгельгардта превыше всего мы видим фамилии: «Н.Н. Смирнов, С.И. Мунжукова, М.Ю. Борисова-Лебедева, И.В. Петров» и уже ниже: «Потонувший мир Б.А. Энгельгардта: “Воспоминания о далеком прошлом (1887–1944)”». Не часто встретишь, чтобы фамилии составителей или публикаторов предшествовали на обложках фамилиям непосредственного автора текста[3].
В варианте воспоминаний, подготовленном к изданию докторами исторических наук Игорем Николаевичем Гребенкиным и Петром Владимировичем Акульшиным, «политически правильные» ссылки на И.В. Сталина имеются. Сама книга завершается авторским признанием: «Былой контрреволюционер стал убежденным сторонником Советской власти»[4]. Чтобы в полной мере оценить этот финал, кратко очертим жизненный путь автора. Выпускник Пажеского Корпуса и Николаевской академии Генерального штаба, дослужившийся до звания полковника, Энгельгардт был участником Русско-японской и Первой мировой войн. Проявил он себя в политике, будучи депутатом IV Государственной думы. В 1916 году стал участником оппозиционного Прогрессивного блока. В разговорах накануне падения монархии, как потом и в воспоминаниях[5], критически отзывался о Николае II.
Принадлежал к «февралистам», сыграв заметную роль в ходе событий в столице. Впоследствии писал: «То, что происходило 27 февраля, окончательно убедило меня в полной неспособности царского правительства удержать власть в руках и защитить порядок, полной ломки которого я не мог желать. Я видел, что ничто, исходящее от царской власти, неспособно вывести страну из того тупика, в котором она оказалась… Этим объясняется мое участие в революции в феврале 1917 г.»[6]. На знаменитой групповой фотографии членов Временного комитета Государственной думы он стоит рядом с А.Ф. Керенским. В ВКГД Энгельгардт возглавил Военную комиссию, одновременно став начальником столичного гарнизона и военным комендантом Петрограда. Будучи человеком, воспитанном в воинских традициях (четыре поколения мужчин его рода посвятили жизнь воинскому служению), Энгельгардт быстро разочаровался в политике Временного правительства. В оценке событий, происходивших в армии и обществе, он был близок Л.Г. Корнилову. Поддерживал идею сильной руки, участвовал в деятельности нелегального контрреволюционного Республиканского центра.
В годы Гражданской войны Энгельгардт участвовал в Белом движении, занимая ряд административных постов в руководящих структурах Вооруженных сил Юга России. С 1920 года находился в эмиграции, проживая сначала во Франции, а затем в Латвии. 8 июля 1940 года задержан латвийской полицией и передан НКВД. О его пребывании под следствием в книге информации мало. Приговор был достаточно мягкий – административная высылка на пять лет в Хорезмскую область, куда он прибыл 22 июня 1941 года. Энгельгардт вспоминал, что некоторые ссыльные «латыши и поляки не без злорадства отмечали каждый новый успех немцев. Мне неприятны были эти разговоры, я не хотел, чтобы они видели во мне единомышленника, только потому, что я был арестован и выслан, как и они. Я высказал им это.
“Как и вы, я нахожусь в административной высылке, — сказал я, — как и вы, не знаю, как сложится моя жизнь в Советском Союзе, в зависимости от исхода войны, но я не могу радоваться неудачам советских войск, не только желаю им победы, но и убежден в конечном торжестве русского оружия…”»[7]. После этого ему перестали сообщать о немецких успехах.
В 1943 году он обратился с письмом к И.В. Сталину, высказав просьбу «поставить крест на моих грехах в прошлом и привлечь меня в ряды Советской армии»[8]. Несмотря не 66-летний возраст, медкомиссия признала его «годным» к военной службе по состоянию здоровья, но призыва не последовало, о чем Энгельгардт впоследствии сожалел. После окончания Великой Отечественной войны он опять обратился к И.В. Сталину и в сентябре 1946 года получил разрешение вернуться на жительство в Ригу, где проживала его жена, и где он провёл последние годы своей жизни.
Объёмные воспоминания Бориса Александровича, написанные хорошим литературным языком, вряд ли будут широко востребованы. Вместе с тем, историки и любители мемуарного жанра найдут в варианте, опубликованном И.Н. Гребенкиным, немало интересных мест, отсутствующих в вышедшей ранее публикации 2020 года[9].
Примечания:
1 См.: Мальцев А.Д. Из истории публикации «Воспоминаний» Б.А. Энгельгардта: по переписке автора // Русская литература. 1996. № 4. С. 133–157.
2 Потонувший мир Б.А. Энгельгардта: «Воспоминания о далеком прошлом (1887–1944)» / Н.Н. Смирнов (отв. ред.), С.И. Мунжукова, М.Ю. Борисова-Лебедева, И.В. Петров. СПб., 2020.
3 Впрочем, широкую известность в Интернете получил пример, когда фамилия автора небольшого по объёму предисловия Гасана Гусейнова не только стоит на обложке перед фамилией автора книги «Психология древнегреческого мифа» Ф.Ф. Зелинского, но еще и написана большим кеглем.
4 «…Убежден в конечном торжестве русского оружия…»: воспоминания Бориса Александровича Энгельгардта (1877–1945) / отв. ред. И.Н. Гребенкин. СПб. 2025. С. 694.
5 «Николай II был несомненно очень плохой царь, но он был внешне благообразен… Его дневник поражает своей бессодержательностью… Не подлежит сомнению, что у Николая II было развито чувство долга. Однако его представления о том, в чем его долг заключается, были весьма своеобразны, часто наивны и всегда касались внешней, формальной стороны дела» и т.д. // Там же. С. 361, 362, 363.
6 Там же. С. 436.
7 Там же. С. 690.
8 Цит. по: Мунжукова С.И. Б.А. Энгельгардт и судьба его воспоминаний, 1940-е – 1960-е гг. // Новейшая история России. 2016. № 1. С. 136.
9 Издание не свободно от опечаток. Во вступительной статье И.Н. Гребенкина и П.А. Акульшина на странице 36 в сноске № 71 доктор исторических наук Н.Н. Смирнов обозначен Н.И. Смирновым.
