В мире громких новостей, сотканном из ярких образов, пустых лозунгов и звонких обещаний, не было на минувшей неделе ничего важнее, чем визит короля Карла в Вашингтон, владыка которого на днях закончил очередную войну. Несмотря на то что в первые десятилетия существования молодой республики британцы и конкретно Георг III считались главными антагонистами юной нации, оглядка на английского монарха присутствовала в американской культуре во все последующие годы — будь то в виде подросткового бунта, самодовольства более успешного младшего брата или заматеревшего новичка, понявшего груз вызовов, стоявших перед более опытным коллегой. Даже сейчас в Штатах, со всем их антимонархизмом, можно встретить забавные казусы вроде истории с консервативным подкастером, восторгавшимся хорошими отзывами английского короля об американском приёме. Для британского царька поездка в бывшую колонию стала поводом отточить чисто английское умение совмещать разные — часто абсолютно противоположные — семантические посылы в одной лексической форме, а также напомнить миру о своём существовании на фоне очередного, уже ставшего такой же неотъемлемой частью местного быта, как дрянная еда или провалы сборной, правительственного кризиса. Аналогичный кризис назревает и у принимающей стороны, так что тем для разговора у двух стариканов хватало и помимо официально заявленных.
Вообще, монархи, несмотря на сопровождающие их поездки формальности и церемонии, не подчинены общим правилам дипломатических визитов. Недавно у нас выходил материал про поездку шведского короля — кстати, тёзки английского, но с порядковым номером XVI, а не III — на Украину, и, за исключением каких-то жиденьких и запоздалых объяснений от принимающей стороны, никаких причин жёлто-синему королю навещать сине-жёлтых холопов обозначено не было (поэтому и приходилось делать косвенные выводы по отдалённым признакам). Вот и здесь: зачем Карла вообще понесло в Америку, «их архивеликолепие» никому объяснить не потрудилось, так что и программа визита, и текст публичных заявлений были максимально общими и ни к чему не обязывающими. Конечно, американцы вдоволь наплясались по поводу того, что именно в 2026 году исполняется 250 лет американской независимости — от кого, кстати? Но Карл на этом акцента почти не делал, а медиасопровождение его визита, проведённое английской прессой, описывало его как доктора, поехавшего лечить воспалившиеся отношения. Да, ещё в 1946 году один британский алкоголик впервые на столь высоком уровне ввёл термин «особые отношения» как отражение того англо-американского родства, что лежит в основе любого атлантического сотрудничества, — всяческим Франциям, Германиям и прочим Турциям отдавалась в этой иерархии роль подтанцовки и гордых поедателей объедков с англофонного стола, что, к примеру, показала история с АУКУС (трёхсторонний оборонный альянс Австралии, Великобритании и США в Индо-Тихоокеанском регионе). К 2026 году эти «особые отношения» не так чтобы оказались в кризисе — в конце концов, они регулируются не политиками и пропагандистами, а банкирами и культистами, — но стали болезненной темой мировых новостей. НАТО, главный продукт этих отношений, была объявлена гирей на американской ноге (о том, что это так, все знали примерно с момента основания организации, но сейчас президент США проговаривает это открыто). Вчерашняя якобы владычица морей может прислать на помощь терпящему решительную победу в Ормузском проливе американскому флоту лишь одно-единственное ржавое корыто, которое в ходе плавания делает «кряк» и отказывается идти дальше — да, дела на британском флоте не ахти, но механизмы самоуничижения, хорошо развитые у англичан ещё в эпоху имперского могущества, здесь явно перехлёстывают: это фиаско случилось в основном из-за нежелания Лондона вписываться в дурацкую затею и вместе с тем прямо отказывать настырным кузенам. Правительство лейбористов не любит Трампа, проклинает трампизм и проросший на британской земле производный от него фараджизм — именно от наполненного американскими деньгами проекта Найджела Фараджа правящая партия ощущает наибольшую угрозу (а не от вроде бы второй по значимости партии — консерваторов).
И вот в условиях, когда нормальный диалог между премьерами-президентами неизбежно скатывается во взаимные напоминания о былых обидах и оскорблениях, щедро нанесённых сторонами друг другу за последний год, в Вашингтоне объявляется гражданин король, который как бы выражает мнение Британии (и даже шире — Европы и всего внеамериканского Запада), но делает это так тактично, примирительно, завуалированно и нежно, что даже склонный поскандалить американский президент ограничивается лишь своей обычной бестактностью, не сваливаясь в полноценные наезды.
Визит начался 28 апреля, и в тот же день Карл толкнул перед Конгрессом торжественную речь, где в целом не сказал ничего интересного. Да, российские СМИ сделали особый акцент на призыве готовиться к войне с нами вокруг Украины, но это не ново — речи о неизбежности большой свары в Европе стали настолько частыми и неизобретательными, что в эту неизбежность верится со всё большим трудом. В основном же в долгой и нудной, сочетающей рассказы о христианских ценностях с клятвами Юпитеру (в Капитолии, да) и наполненной непривычно сложными для этих стен грамматическими конструкциями и цитатами английских классиков, речи, которую конгрессмены и конгрессвумен приветствовали овациями 12 раз (столько не хлопали даже Нетаньяху), была выражена самая стереотипная в американских глазах британская черта — та самая двойственность посылов, в соответствии с которой англичанин может испортить настроение пожеланием доброго утра и развеселить угрозой прирезать. Под маской доброжелательного умиротворения младшего (во всех смыслах) партнёра по «особым отношениям», по сути, было сказано то, что от НАТО Америке никуда не убежать и что взятые на себя обязательства придётся выполнять. Аплодисменты присутствующих указывали на понимание ими этого факта — Трампы приходят и уходят, а американский народ, который выращивали промышленными, финансовыми и демографическими мышцами Запада, остаётся.
Не напрасно, говорит Карл, за вашим клоповником пристально следили восемнадцать поколений моих предков! Для особо непонятливых за пару дней до визита британцы напомнили дорогим кузенам, что это не Европа заперта в НАТО с Америкой, а Америка — с Европой: на базе Фэрфорд, которая даёт кров бомбившим Иран американским стратегическим бомбардировщикам на полпути между Лондоном и Кардиффом, вспыхнул сильный пожар. «Ах, какая неприятность!» — заявили английские расследователи, мигом списавшие огромное зарево на короткое замыкание.
Здесь следует вспомнить, кем Дональд является по отношению к своему гостю — а именно, прямым конкурентом. Дело в том, что США эпохи Трампа неоднократно выражали желание (но ни разу не демонстрировали способность) стать державой, подобной Британии. Та, если помните, в период своего расцвета являлась не только грандиозной сухопутной единицей, над которой никогда не заходило солнце, но и образцом картографического иглоукалывания: точечно располагая свои силы в стратегически важных местах морского трафика и мировой торговли ценнейшими ресурсами (будь то рабы и специи или нефть и микропроцессоры), Лондон обеспечивал себе неоспоримую роль модератора всех глобальных процессов, единоличного оператора этого тончайшего механизма. И если с эпохой владычества «красных плащей» в прошлом веке дело как-то сдулось, то вот контроль над ключевыми точками остался — включённый в сеть британского монарха Катар, база в Гибралтаре, корабли в Виргинских портах и даже пара сотен «ни на что не влияющих» военных техников в бананово-лимонном Сингапуре соврать не дадут. Именно из этих точек контроля произрастает огромная мощь, за счёт которой Англия всё ещё считается мировым игроком, несмотря на ничтожный размер, хилую армию и дохлую промышленность. И вот на этом поле деятельности, где островные кровосмесители собаку съели ещё лет двести назад, возникает рыжий американец — возникает, напомню, даже не с реальными действиями, а просто с обозначением желаний. Пускай вас не обманывает вроде бы выпадающая из этого ряда история с Панамским каналом: отжатые совместными силами правительств США и Панамы логистические мощности у входа в канал, принадлежавшие гонконгской компании (надо думать, с английским капиталом по старой памяти), оказались, по данным сразу нескольких источников, переданы под управление смежным конторам с аналогичными структурами финансирования — будь Дональд успешен хотя бы тут, он бы не молчал об этом. Прямые притязания на принадлежащую английскому королю Канаду, на собственность коллеги-короля Дании в Гренландии, а также привлечение ненужного внимания к расположенному в паре километров от британской базы острову Литтл-Сент-Джеймс, где так культурно отдыхал брат короля, Эндрю, — всё это, несмотря на тот факт, что опала любимого сына Елизаветы фактически укрепила права Чарльза на трон, очень обострило отношения между английским монархом и Дональдом.
30 апреля Карл вместе со своей супругой сел в самолёт и отбыл под аккомпанемент отмены американских тарифов на шотландский виски и комментариев Трампа о том, что короля лучше мир ещё не видел. В остатке же мы получили сдержанный оптимизм прессы с робкими надеждами на то, что улучшение отношений и вера Дональда в трансатлантическое братство за счёт Америки продержатся ещё какое-то время. Зная Дональда, можно эти надежды оставить. Другой вопрос, что он, как между строк напомнил Карл, не вечен.
Помимо дефицита внимания, усугублённого склонностью окружать себя ненадёжными и некомпетентными людьми, причиной фиаско первого срока нынешнего американского президента стала сконцентрированная воля его врагов. Огонь вёлся из всех пушек: там было и расследование о связях Трампа с Кремлём, основанное на поддельном «досье Стила», признанном фальшивкой даже теми, кто на него опирался; было и дикое давление на культурном фронте, где назло президенту-популисту угробили систему относительно тонкой кино- и телепропаганды, заменив её тупейшим проговариванием посылов уровня «оранжевый человек плохой»; были и многочисленные попытки импичмента, и процессуальное преследование (в том числе и в рамках упомянутого выше разбирательства), результатом чего стали тюремное заключение нескольких помощников Трампа, отставка кучи министров и советников и явное нежелание хоть немного умелых и вменяемых людей работать с президентом, так легко идущим на поводу у своих врагов; была, разумеется, и целая волна протестов — «лето погромов».
На фоне воодушевления, с которым американский плебс встретил возвращение Дональда и его щедрые обещания нового золотого века, машина противостоявшей ему пропаганды затаилась, переваривая болезненное и на сей раз однозначное поражение своей любимицы Харрис. Но вот прошло почти 16 месяцев, золотого века не наступило, зато возникли рецессия, рост цен и перспективы столь пугающей американцев Третьей мировой во имя требований Израиля. Это вызвало активизацию описанных выше процессов: вновь волной пошли фильмы и сериалы с ни разу не очевидными и тонко завуалированными отсылками к президенту-самодуру (где не хватало разве что подписей), причём представители индустрии развлечений, громко заявившие посредством травли Трампа о своей конъюнктурной гибкости, теперь отчего-то жалуются на эмиссаров НАТО, призывающих их продвигать в фильмах и телесериалах традиционные североатлантические ценности и исконную западную духовность; опять — на рубеже зимы и весны — разгорелись протесты, участники которых обещали собраться вновь; опять ужесточилось давление на членов президентской администрации, которые и сами рады давать всё новые поводы; опять на президента ополчился парламент. Последнее на минувшей неделе вызвало наибольший интерес: именно представители органа, так громко хлопавшего английскому падишаху, в лице своего пока ещё меньшинства пообещали объявить Трампу импичмент. Да, вновь раздались старые разговоры о том, что вообще-то отстранить президента можно только при большинстве в Сенате, но тонкости законодательного применения процедуры здесь значения не имеют: важно лишь то, как бесконечной вознёй и обыгрыванием темы нелегитимности власти демократы намерены портить Трампу жизнь, начиная с первых чисел ноября и с не вызывающей ни у кого сомнений разгромной победы на довыборах в Конгресс. Этот самый Конгресс уже в нынешнем своём составе очень скептически отнёсся к нехитрому трюку Белого дома с объявлением о прекращении войны в Иране: по закону продолжение боевых действий свыше двух месяцев надо согласовывать с парламентом, так что своим перемирием и объявлением о прекращении этих действий Трамп обнулил счётчик в день конца второго месяца операции «Тегеран за три дня». К концу недели от лунарного Дональда вновь пошла серия угроз новых ударов по персам и призывы заставить их заплатить высокую цену за то, что они «сделали с человечеством», а от ряда израильских источников рекой потекли «инсайды» о неизбежности возобновления боевых действий. Первая со дня заключения исламабадских соглашений прямая атака одних на других случилась утром 4 мая: американцы решили войти в Ормузский пролив под эгидой какой-то очередной своей операции «Эпическая ярость»… нет, «Несокрушимая свобода», нет, это уже было… просто «Проект Свобода», а целью всего этого мероприятия было объявлено освобождение застрявших в проливе судов. На подходе к месту действия, в 150 километрах от самого узкого места пролива, персы ударили ракетами по американскому судну, чем вынудили его дать по тапкам в сторону родного Техаса. Через пару часов возникли эмиратцы (а ОАЭ, кстати, наиболее активно среди всех стран Персидского залива гнут антииранскую линию, 1 мая вышли из ОПЕК, ОПЕК+ и ОАПЕК), которые сказали, что никакого американского корабля там не было, был эмиратский танкер, не было ракет, а были беспилотники; да и персов – следовало бы добавить – там никаких не было. Обострение в начале недели – привычная тактика Трампа, чтобы вызвать падение цен на нефть и дать друзьям и родственникам подзаработать, но к началу мая эта тактика перестала работать: мимолётное падение стоимости «Брент» было мигом отыграно и превращено в новый рост.
Персидский вопрос на фоне молчания пушек начинает зудеть темой, которую все, казалось, обсудили ещё в апреле. Речь идёт о поездке американского президента в Китай. После атаки на Венесуэлу (кстати, как там добыча нефти американскими компаниями?) и после активизации давления на Кубу, которую в американской верхушке принято считать прокси-силой Китая (коммуняки же!), падение Ирана и взятие под контроль огромных объёмов нефти, покупавшихся КНР, должны были превратить планировавшийся на середину апреля визит Трампа в страну (название которой он столь смешно произносит) в триумфальное шествие. Но Иран почему-то падать не захотел, а американское фиаско запустило ряд процессов, каждый из которых нанёс авторитету США большой урон: рост цен на нефть, показательное и громкое бессилие Америки, вынужденной выпрашивать договорённости у пакистанского премьера, истощение вроде бы бездонных американских арсеналов и ряд чувствительных потерь, равнодушие и презрение союзников, злорадство врагов.
Откладывать поездку в Китай у Дональда нет никакой возможности: военные боссы гонят его торговаться за имеющиеся только у китайцев полезные ископаемые, айти-друзья требуют надавить на Пекин для ограничения его возможностей в гонке ИИ, разведка желает пересмотреть правила игры на рынке синтетического опиума, торгаши хотят возврата к старым временам почти беспошлинной торговли и китайского терпения. С этим списком требований Дон поедет в Китай в середине мая, причём ни на что, за исключением доброй воли председателя Си, ему рассчитывать не приходится. Впрочем, и с расчётом на эту добрую волю всё не слишком гладко: 3 мая, когда американские лидеры опять массово заговорили про то, что надо бы с этим Китаем пожёстче (так, к примеру, сенатор Тед Круз заявил, что если Иран смог нанести урон американским базам, то русские и китайцы их вот-вот сотрут в порошок, так что хватай мешки!), Китай запретил своим компаниям и всем работающим с ними структурам в других странах исполнять американские санкции против пяти китайских нефтяных контор — а санкции, к слову, были введены как раз за покупку иранской нефти. Чисто символический жест (не говорите мне, что китайцы всерьёз соблюдали эти санкции до минувшего воскресенья) призван показать, что с Америкой считаться никто не намерен и что даже на уровне риторических выпадов Пекин больше не будет подпевать Штатам. Было бы занятно посмотреть на то, как в ходе визита американца в Китай местный хозяин будет вести себя не со своей обычной тактичностью и улыбчивостью, а под стать гостю — то есть станет чередовать неловкие похвалы и неуместные оскорбления, а под конец пустится в рассказ о том, как все вокруг лично ему должны.
В рамках гнетущего несоответствия амбиций Вашингтона его реальным возможностям соблазнительно ясной выглядит перспектива, предложенная Карлом: возвращайтесь, мол, в дружную семью, кончайте носиться со своей независимостью (как той, что была четверть тысячелетия назад, так и сегодняшней объявленной, но не отвоёванной), вставайте в стойло, новому мировому порядку нужно молоко. Ещё полгода назад возможность согласия американцев на роль дойных коров была труднопредставима, но сейчас, после позора развязанной по сионистскому замыслу войны, вступление Америки в Содружество наций (о чём в прошлом году полушутя говорил американский президент) выглядит всё более реальным если и не в плане формального членства, то уж точно в смысле следования в британском фарватере.
