Святочный рассказ, чья традиция укоренена в далях духовной почвы, связан, как правило, со вспышкой перерождения, овладевающей героем, и меняющей его…
…странно, как могут искры жанра своеобразно прожечь тексты, вроде бы к жанру не относящиеся: скажем, рассказы про Миньку и Лёлю, исполненные М. Зощенко.
Ёлка.
Очевидно, ежели вспомнить о годах повествования, рождественская, где Минька, одержимый вариантом детской гордыни, стремится разогнать других детей, дабы забрать себе все игрушки и лакомства.
Уходите с вашим золотушным ребёнком!
И что же?
Получив от отца меру наказания, он, одержимый мелким бесом, словно перерождается – вырастая, по рассказу писателя, в человека, никогда не бравшего чужого, никогда не завидовавшего, и так далее…
…рождественский рассказ, как вариант календарной литературы, уходит в средневековье – ветвящимися корнями, подразумевающими религиозно-карнавальные представления, и мистерия имеет в виду три ступени мироздания – ад-земля-рай), что непременно отражается в сюжете.
Фабула строится именно так: всё должно быть просквожено – движением к свету…
Русские святки – с их рассказами – подразумевают страшилки: порой совсем не страшные, как чёрт из «Ночи перед Рождеством», где Вакула, с отчаяния вынужденный обращаться к нему, легко справится с ним, непоседливым, день остался егозливому склонять христиан к дурным поступкам.
Как такового – плутовского романа на Руси не было: однако «Повесть о Фроле Скобееве» - вполне себе плутовская новелла, зафиксированная письменно, вероятно, во времена Петра I, и бедный дворянин Скобеев, переодевшись в женское платье, проникнув на девичью святочную вечеринку, дочь стольника соблазняет, увозом и женится на которой.
Переработанные варианты возникали; Карамзин добавил свою лепту к русской «святочности» - «Наталья, боярская дочь» построена так…
Интересно можно ощутить игру ассоциаций: вполне народный фильм «Карнавальная ночь», снятый в атеистическую эпоху, может рассматриваться, как отмеченный соответствующими искрами – святочной литературный игры, где вариантом нечисти выступает косный дурак-начальник Огурцов, мешающий добрым людям петь и веселиться.
И сам шутить не люблю, и людЯм не дам!
«Ночь перед Рождеством» Гоголя распустится благоуханным словесным букетом: цветы могут быть и из снега; краски этнографических деталей играют, а участие чёрта естественно, как любые чудеса.
Метель, усугубляющая хаос.
Начинают происходить фантастические события, не сулящие читателю ужаса, но – карнавальное веселье; как чудная мультэкранизация, произведённая в 1956 году.
Завораживает качество рисунка, не говоря обо всём остальном.
…не от традиции ли Диккенса кое-что перекочевало в Россию?
У британца непременная победа света над мраком, однако, у нас… не всегда так.
«Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского световое сулит… если только изменением читательских душ.
Тема детского страдания в мире вызывает желание бороться с мироукладом, допускающим такое…
Естественное дыхание чеховских перлов – «Мальчики», «Детвора»…
Таинственные, предельно сгущённым, неповторимым языком данные лесковские рассказы…
Богата традиция, и, связанная с надеждой, как новогодние праздники, как Рождество, она ставит именно на преображение, осветление внутреннего состава участников повествования.
Без света жить нельзя.
