16–17 июня в Москве побывал с визитом министр иностранных дел Турции Хакан Фидан, который провёл переговоры с президентом В.В. Путиным и своим российским коллегой С.В. Лавровым. Безопасность в акватории Чёрного моря на фоне активизации диверсионно-террористических действий киевского режима, банковские расчёты и туризм — среди приоритетных тем российско-турецких дипломатических консультаций. По итогам 2025 года россияне снова возглавили список иностранных гостей в Турции (почти 7 млн человек — более 13% от всего туристического потока). Стороны обсудили ситуацию в Сирии и Палестине, а также иранский кризис.
Переговорный процесс прошёл на фоне постепенного, но всё более ощутимого сближения Турции со старыми союзниками — США и европейскими членами НАТО. Этот тренд внешней политики Анкары хорошо зафиксирован в статьях турецкой исследовательницы Гёнуль Толь, опубликованных в течение последнего месяца в газете "Нью-Йорк таймс"* и журнале "Форин афферс"*. Толь пишет о том, что серьёзное российско-турецкое сближение началось в 2016 году. В июле того же года часть турецкой армии и гюленисты устроили неудачный путч против Эрдогана. Россия помогла турецкому лидеру удержаться у власти, а в благодарность он начал укреплять отношения с Москвой.
Второй причиной послужило то, что Россия тогда существенно усилила свои позиции в Сирии. Безопасность южного фланга Турции стала зависеть от нас. Третьим фактором послужило интенсивное развитие военно-технического сотрудничества России и Турции. Американцы тогда вывели из Турции свои системы "Пэтриот". В ответ турки закупили наши С-400. Рассматривался также план закупки Су-35, но это была скорее попытка шантажировать США. Тогда же Вашингтон отказал Турции в поставках F 35, которые турки даже хотели производить на своей территории совместно с американцами.
Начало СВО в 2022 году также парадоксальным образом способствовало сближению Турции и России. С одной стороны, Турция категорически отказалась признать за Россией новые освобождённые территории и поставляла киевскому режиму оружие, в том числе БПЛА "Байрактар". Правда, отметим, что эти дроны постоянно падали под воздействием наших систем РЭБ. Может быть, турки тогда передали нам ключи? С другой стороны, Анкара отказалась вводить против нас санкции, став в 2022–2024 годах главным каналом серого и параллельного импорта для России. Товарооборот наших стран в 2022 году удвоился и достиг 62 млрд долларов. В 2023–2024 годах импорт российской нефти вырос в два раза, что на какое-то время сделало Турцию вторым по величине российским торговым партнёром после Китая.
Однако, победив на выборах с минимальным перевесом в 2023 году (в том числе и с российской помощью), турецкий лидер переосмыслил политику. Главным побудительным фактором стал многолетний экономический кризис. В 2023 году Эрдоган вернул на пост министра финансов либерального экономиста Мехмета Шимшека, который до 2015 года уже возглавлял Минфин. Шимшек восстановил нормальные процентные ставки, что привело к некоторому оздоровлению финансовой сферы, но задушило мелкий бизнес — традиционную основу турецкой экономики. К тому же выяснилось, что турецкие компании закредитованы и перекредитованы у европейских банков. Значит, сделали вывод в Турции, надо было сближаться с Евросоюзом и переходить на антироссийские позиции.
В 2022–2023 годах Анкара накладывала вето на принятие в НАТО Швеции и Финляндии. В июле 2023 года Турция сняла свои возражения против приёма Швеции в НАТО. Одновременно произошло постепенное снижение импорта российских углеводородов. В 2018 году Турция импортировала 55% газа из России. Сейчас — только 39%. В 2025 году было достигнуто соглашение с Трампом о том, что в ближайшие 15 лет турки будут закупать 1 500 партий американского СПГ. Импорт российской нефти в прошлом году упал на 60%. Зато произошёл рост импорта из Ирака и Казахстана. Одновременно правительство Турции фактически отказалось от идеи российского газового хаба. Затем наступил декабрь 2024 года и падение режима Башара Асада в Сирии. Россия утратила в этой стране свои господствующие позиции, и россиян с юга уже можно было не бояться. То, что Сирия после этого превратилась в турецкий протекторат, — тоже преувеличение. Но турецкие позиции там явно сильнее российских. Турция наложила запрет на реэкспорт в РФ микрочипов и систем дальнего обнаружения. А в этом году турецкое правительство обсуждает возврат России систем ПВО С 400, объявив о переходе на натовские аналоги. Так что, к сожалению, рычагов влияния на эту страну у нас становится всё меньше.
Представляется, что, кроме экономического фактора (ожидания дешёвых кредитов от США и западноевропейских банков), на изменение позиций турецкой элиты в отношении нашей страны повлиял и геополитический фактор. В начале СВО Турция разделяла с Россией две общие цели: не допустить присутствия на Чёрном море сил НАТО (кроме самого турецкого флота) и не позволить США и Евросоюзу стать мощными игроками в Закавказье. К сожалению, за последние три-четыре года политическое влияние Российской Федерации на Южном Кавказе существенно ослабло. Одновременно пока России не удалось полностью овладеть Северным Причерноморьем с портами Одесса и Николаев. В этих условиях у Анкары появился соблазн договориться с США и Великобританией о разделе новых сфер влияния в Черноморском бассейне. Естественным манёвром в такой ситуации с точки зрения Турции будет переход правящей Партии справедливости и развития (ПСР) на позиции атлантизма, которые эта страна занимала до прихода к власти Эрдогана в 2002 году. Символически такое примирение может произойти в начале июля, когда в Анкаре состоится саммит НАТО.
Необходимо отметить, что в рядах турецкой политической элиты нет единомыслия относительно дальнейшего сближения с Западом. Об этом свидетельствует недавнее интервью известного турецкого политика Метина Кюлюнка изданию Т24. Метин Кюлюнк — один из основателей ПСР (партии президента Эрдогана), депутат турецкого парламента трёх созывов. Кюлюнк считает, что внутри руководства самой ПСР сформировалась влиятельная группировка, которая намерена захватить власть после ухода Эрдогана и покончить с независимостью Турции, полностью подчинив её западным интересам. По мнению политика, арест мэра Стамбула и одного из лидеров оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП) Экрема Имамоглу и последующие юридические кульбиты вокруг НРП — это не просто внутренняя борьба, а проявление куда более масштабного геополитического процесса. Существует влиятельная транснациональная ось Лондон — Тель-Авив, которая через такие центры влияния, как "Четэм-хаус"**, пытается переформатировать Ближний Восток, создавая лоскутное одеяло из малых квазигосударств по этническим и религиозным линиям. Кюлюнк убеждён в том, что Имамоглу стал инструментом в руках англосаксонско-израильской оси и проводником её курса, направленного на чуждые Турции войны на Украине и в Иране.
Бывший депутат турецкого парламента озабочен эрозией социальной и политической базы Эрдогана. По его мнению, речь идёт о критическом разрыве между властью и народом. Он отмечает: "Когда 64% молодёжи заявляют о готовности немедленно покинуть страну, никакие успехи в оборонной промышленности, космические программы или разработка собственных чипов не могут служить оправданием. Молодые люди и их семьи переживают глубочайшую психологическую травму из-за тотального отсутствия меритократии, когда образованные и успешные дети срезаются на предвзятых собеседованиях в угоду кумовству. Партия власти обязана осознать, что под ногами зреет тектонический сдвиг, и если верхушка продолжит игнорировать эту глубинную волну, она неизбежно столкнётся с политическим цунами".
Метин Кюлюнк выделяет и конкретных деятелей правящей ПСР, которые, по его мнению, являются агентами влияния Лондона. Главным из них политик считает бывшего президента Турции Абдуллаха Гюля, занимавшего этот пост в 2007–2014 годах. До этого Гюль был министром иностранных дел и премьер-министром в правительстве Эрдогана. Это толковый экономист, которого многие считают творцом турецкого экономического чуда 2003–2015 годов. Кюлюнк отметил: "Каждое публичное появление и заявление бывшего президента Абдуллаха Гюля на международных площадках, вроде Дельфийского форума, необходимо рассматривать сквозь призму британских стратегических интересов. Ещё в 2014 году я открыто назвал эту группу "Розами Королевы", поскольку у британской монархии в каждой ключевой стране есть свои доверенные лица, и Гюль — именно такой доверенный агент на турецком поле. Через него транслируются тезисы о необходимости выстраивания новой оси между ЕС, Грецией и Турцией, направленной на жёсткую конфронтацию с Россией. Эта доктрина в корне противоречит выверенной манёвренности Эрдогана, который смог удержать Анкару от слепого следования приказам НАТО в украинском и иранском кризисах. Британский капитал и аналитические центры никогда не дают трибуну просто так; Гюль отрабатывает повестку тех, кого раздражает независимая политика современной Турции".
Можно выделить три главные причины перемены настроения и охлаждения к России в турецком руководстве. Во-первых, несамодостаточность Турции в вопросах обороны и безопасности, несмотря на все успехи турецкого ВПК. Все мы знаем о БПЛА "Байрактар", танках "Алтай" и ракетах класса "земля — земля". Но Турция не производит и ещё долго не будет производить современные боевые самолёты и системы ПВО. Кроме того, в последнее время замаячила реальная угроза военного конфликта с Грецией. Как и почему — мы разберём в следующих статьях. Единственный способ избежать войны с Грецией — оставаться в рамках НАТО и быть союзником США. Радикальным решением, которое позволило бы Турции раз и навсегда обезопасить себя от внешних посягательств, стало бы приобретение ядерного оружия. Однако нынешний турецкий президент на это никогда не пойдёт.
Вторая причина — непостоянство самого Эрдогана, его желание усидеть даже не на двух, а на трёх стульях. В сущности, у правящей ПСР нет никакой внятной идеологии и никакой долгосрочной стратегии во внешней политике. Нынешние лидеры Турции могут быть, смотря по конъюнктуре, исламистами, неоосманистами, пантюркистами, но всё это для внешнего и внутреннего (для избирателей) потребления. На самом деле это лишь маски одного и того же Арлекина. О том, что Эрдоган — никакой не исламист, свидетельствует то, с какой лёгкостью он предал своих недавних союзников из движения "Братья-мусульмане"***. Сейчас турецкий лидер надевает новую маску — маску атлантиста.
Третья причина — это недоработка Москвы. У нас привыкли полагаться на контакты на официальном уровне и конкретно на определённых персон. Огромным просчётом российской внешней политики в широком смысле является неумение создавать лоббистские сети и выстраивать горизонтальные связи (между бизнесменами и их ассоциациями, НПО, университетами). То есть то, что создаёт взаимозависимость. Лет десять назад мы с моим приятелем, турецким бизнесменом, вынашивали планы создания ассоциации, которая бы защищала интересы турецких предпринимателей, работающих в России, и продвигала бы через тех же деловых людей российские интересы в Турции. Однако у людей, близких к власти, эта идея поддержки не нашла.
Илл. Карикатура из британского журнала «Панч» времен Крымской войны (1854–1856) «Как Джек нашел применение турку под Балаклавой». Офицер: «Эй, Джек! Это ещё что за новости?» Джек: «А вот что, ваша честь: ездить верхом здесь куда сподручнее, чем топать пешком. А как этот парень устанет — я пересаживаюсь на другого!» Верблюда, называемого «турк», поскольку их поставляли османские союзники, в британской армии использовали как вьючное животное, но солдаты умудрялись на нём ещё и ездить.
**нежелательная в РФ организация
***запрещённая в РФ террористическая организация
