Невысокий уровень политической культуры в Бразилии, стране вечно легкомысленного хаоса, давно не является новостью: вспомните, к примеру, как в 1985-м у них за день до инаугурации вдруг заболел, а потом помер старикан, избранный президентом, из-за чего его желавшим сохранить легитимность сторонникам пришлось фотографироваться с трупом, до поры делая вид, что тот жив. То, что в Америке было низкопробной комедией "Уикенд у Берни", в Бразилии случилось взаправду. В этой стране вечной жого бониты последние три электоральных цикла творилось не пойми что. Сначала с большими нарушениями победил Жаир Болсонару, которого прозвали "бразильским Трампом", хотя ровно так же, как целому выводку "региональных Трампов", до настоящего ему не хватало харизмы и меметичности.
Жаир прославился как кучей нелепых поз по серьёзным вопросам — к примеру, он отрицал ковид, даже болея им, и это отрицание стоило Бразилии множества жизней, — так и внезапно взвешенной и вменяемой политикой на внешних направлениях: к санкциям против России он не присоединился, как бы на него ни давили Джо Байден и его друзья, стрелять себе в ногу в борьбе с китайским влиянием в регионе он не стал, а вёл, напротив, на удивление взвешенную политику. Того же самого до поры нельзя было сказать про пришедшего ему на смену нового-старого президента Лулу — который вообще-то в полном соответствии с португальской традицией именуется Луис Игнасио Лула да Силва: он в свою очередь те два года, что соседствовал с Байденом, порой подыгрывал своему коллеге условно левых взглядов, а вменяемую и независимую от мнения Вашингтона политику стал, напротив, вести с возвращением в Белый дом ещё одного нового-старого президента в 2024 году. Последняя победа Лулы в 2022 году была сопряжена с некрасивой историей насчёт судебных преследований бывшего президента, массовых протестов, посадкой Жаира по обвинению в подготовке государственного переворота и прочими радостями. К слову, сам Лула успел посидеть на нарах после 2018 года. И вот 4 октября в схватке схлестнулись знакомый нам Лула и Болсонару — но не тот, который ныне играет в 4D-шахматы из хлеба, а его сын Флавиу. И в первом туре Флавиу победил, пускай и изначальный отрыв в семь-восемь процентов от Лулы сократился по ходу подсчёта примерно до двух. Практика всех бразильских выборов начиная с 2002 года — тогда, кстати, победил Лула — показывает, что второй тур всегда выигрывает победитель первого. Поэтому скорее всего 27 октября победу будет праздновать один рио-де-жанейрский адвокат, его разукрашенный наколками отец поднимет кружку чифиря, а в Вашингтоне хлопнут бургер за здоровье доктрины Монро.
Бразилия последние три года была пятном на стройном сюжете поправения региона, переориентации его на США, оттого так много было агитации от американцев за Болсонару-младшего. Да, повернуть вспять некоторые объективные процессы тяготения региона к Китаю не выйдет просто из-за гравитационного несоответствия торгового притяжения, но попытки предприниматься будут, и победа Болсонару — хотя и далеко не гарантированная — станет базисом для этих попыток в Бразилии.
Судить по сыну об отце — дело неблагодарное, так что оставим на совести профильных аналитиков рассуждения о том, насколько Флавиу будет продолжать линию Жаира в отношении, скажем, БРИКС или в вопросе закупки российских нефтепродуктов. Интересно нам то, как, сосредотачиваясь на ближних рубежах, Вашингтон отпускает контроль над дальними. И речь вовсе не об окончательном окончании оккупации Ирака — с ней всё не так просто, но об этом как-нибудь потом. Нет, речь о европейском сюжете, в котором Америка демонстративно умывает руки.
"Революция школьников" во Франции стала отличным упражнением для некоторых недругов этой страны в дипломатическом троллинге. Против французов выступили белорусы, иранцы и китайцы, отзеркалив в них их же формулировки про насилие в отношении детей и подавление свободомыслия молодёжи на улицах. К несчастью, французы, в отличие от многих других, — нация высокого уровня политической культуры, так что на слова иностранцев им тотально плевать, и на попытки подловить их на так называемом западном лицемерии они не реагируют. Что же до самой "революции", то пока школьники не начали рубить головы французской "аристократии", выросшей из провернувшего прошлый слом режима третьего сословия, всерьёз воспринимать её незачем: лозунги про финансирование образования или про недовольство какими-то там сокращениями и недодачами маскируют обыкновенное нежелание учиться и намерение вместо этого всласть побеситься, пограбить магазины и покидать камни в "фараонов". Проблемы Пятой республики куда глубже толпы юнцов, которым — как это часто бывает во Франции ещё со Средних веков — просто дают выпустить пар, чтобы потом согнуть остывшую толпу, растворив её лидеров либо в тюрьмах, либо в коридорах бюрократии.
Грандиозный дефицит бюджета, необходимость разливать нефтяные резервы на фоне роста цен, политическая нестабильность и ещё эти проклятые дети — всё это стало следствием ставки Европы на Украину и превращения Европы в Украину. Еврокомиссия, кстати, отказалась досрочно выделять Киеву часть обещанных в кредит денег, сославшись на нежелание укров вводить какие-то там новые элементы преследования коррупционеров. В Киеве хотят дописать срок давности в год к любым подозрениям в коррупции (иначе класса руководителей в стране просто не останется), а Брюссель ворчит, требуя соответствия святым законодательным нормам. Важно то, что здесь — как, кстати, и в десятках историй с любым неподконтрольным глобальному миру элементом — слово "коррупция" означает вовсе не коррупцию, а эту самую неподконтрольность. Поводок этого термина накидывается Европой на киевскую шею поверх американского поводка — условно американского, ведь НАБУ и САП строили и внедряли совсем не те же американцы, что рулят Белым домом сейчас. И попытки взять обезумевшую животину под контроль тем интереснее, чем интенсивнее эта самая животина с мастерством телефонного мошенника разводит европейскую бабку, эту старую синьору, на всё новые и новые переводы на безопасный счёт — недавний отказ Еврокомиссии должен быть отыгран лёгким обещанием Киева сделать что-то к морковкину заговенью.
И покуда Эммануэль Макрон пока что по украинской теме молчит — сказывается как нестабильность дома, так и страх выходить из этого самого дома во избежание встречи с пугающей главой Европейского центрального банка Кристин Лагард и её ужастиками про то, что деньги нельзя просто напечатать, чтобы Украине хватило на всё, — лидером свободного мира является наследник Бисмарка и Аденауэра Фриц Мерц. Фриц — сокращение от полного имени Фридрих, ну а про фамилию канцлера поэт Годунов-Чердынцев писал: "…полумерцанье в имени твоём".
Так вот, этот самый Фриц 4 октября прибыл в Киев с неожиданным и неанонсированным визитом, причём не успел он выйти из поезда, как германские СМИ возмутились тому, что на время этого неожиданного визита ВС РФ не прекратили бомбить Киев, — как раз в тот день реактивные "Герани" слегка пощекотали своими усиками ванты днепровских мостов украинской столицы. Поэтому воздушная тревога, которую театрально включают для всех дорогих гостей с посылом "так и живём", в данном случае была не такой уж театральной. Так вот, Мерц привёз миллиард евро, которые должны вернуться в германские предприятия в виде закупок дронов и заплаток к энергосистемам, поделился обещаниями поддержки и призвал Москву к остановке боевых действий — словом, ничего интересного. На низкие рейтинги и на ворчание многочисленных "простых немцев" в соцсетях смотреть незачем: те из них, которые не являются ботами, ни на что своим ворчанием не влияют, ведь Фриц, допустивший недавно два провала на региональных выборах в землях бывшей ГДР, сохраняет устойчивость лишь за счёт тех самых адресатов выделенных якобы Киеву денег, а также ядра центристских избирателей (не так важно, ХДС или СДПГ), желающих видеть главу ФРГ воинствующим победителем русских.
В самом Киеве, вдруг начавшем ощущать войну в непосредственной близости (напомню, что в базисе "сорокадневного принуждения к миру", которое в нашем отношении провели укры, лежали именно такие формулировки), возникло некое подобие выражения народной воли в отношении персоны, всенародно этим самым народом избранной семь лет назад. На майданчик вышла толпушечка с плакатиками, лозунгочками и протестиком. Постояли, помахали флажками, попозировали с рисунками белого голубя, разошлись, пока не повязали. Внутри российского медиапространства в ответ на это активизировались силы, принявшиеся рассказывать о грандиозном выражении недовольства публики, про бушующие толпы, готовые вот-вот смести Зеленского, про запрос демоса на мир — словом, Украина в глубине своей жёлто-синей души готова к миру, пожалуйста, перестаньте бить. Бить, что характерно, не перестали, не обращая внимания на вопли отдельных публицистов в нашей прессе: это показало, что миниатюрный и безопасный "хитромайдан", раздутый медиамощностями до совершенно несоразмерных реальной акции масштабов, своих целей не достиг.
Сползание того самого уровня политической культуры к уровню базарной брани рождает странные связи доселе не знакомых братских народов. Так, к примеру, произошло с поляками и корейцами. Поводом для объединения любителей бобров и курв со знатоками острой моркови и пластмассовых певцов стала связывающая воедино все звенья сегодняшнего рассказа Украина. И если про причины горячей любви панов к холопам мы знаем предостаточно — возросший за счёт бегущей от войны урлы уровень преступности в Польше и киевские почести околонацистским подсвинкам являются лишь недавними образцами старинной вражды, — то с корейцами всё куда интереснее. Худшая из Корей — кстати, поставлявшая пшекам танки, дабы те могли отправить свои танки украинцам (так что это рассказ о странном сходстве наших врагов), — тайно выторговала у укров двух взятых украми в плен военных из лучшей из Корей, то есть из КНДР. Корейцы отлично понимали всю неприглядность ситуации, но северокорейские военнопленные гипотетически могут послужить отличным источником информации о действиях врага во всё более неизбежном с каждым днём роста напряжения конфликте, так что на этот шаг Сеул пошёл с просьбами к Киеву хранить молчание. Но "Киев" и "молчание" не могут стоять рядом, когда речь идёт о режиме телепродюсеров: укры раструбили об этом на весь мир с трибуны ООН, чем вызвали не только международный скандал и не только заметное ухудшение отношений Сеула и Москвы (а они до сих пор оставались взаимно уважительными), но и острую — как та самая морковка — реакцию южнокорейских торговцев людьми. Президент Ли Чжэ Мён напомнил, что у Кореи и Украины были договорённости о конфиденциальности, на что хамы с Привоза харкнули на пол, заржали и объявили узкоглазого лохозавра треплом и терпилой, намекнув вдобавок, что лучше бы этот Чинь-Чонь за своими границами смотрел, ведь у самого война на носу. И пока корейцы что-то мямлят, грозя какими-то "дополнительными мерами", требуя извинений и напоминая насчёт соглашения о конфиденциальности, из Киева довольно хрюкают: ещё одна страна на другом конце света становится Украиной.
