250 лет Большому театру. Событие, которое могло бы стать ключевым моментом в новейшей истории России, подлинным предметом национальной гордости. Накануне, 25 марта, состоялось заседание Совета при президенте РФ по культуре. О многом участники заседания говорили с Владимиром Путиным: о проблемах в отечественном кинематографе и важности воспитания через культуру детей, о хлебе насущном – недофинансировании институций культуры и проекте новой литературной премии как альтернативы Нобелевской… обсудили даже столь экстравагантное и своевременное предложение как воздвижение в Петербурге памятника светлейшему князю Меншикову. Не говорили об одном – о грядущих торжествах по случаю двух с половиной векового юбилея Большого театра.
Действительно, ситуация – не из тривиальных. Статус Большого сегодня так сразу и не определить.
Очевидно, реконструкция театра со статьей УК РФ в придачу стала не только грубым вмешательством в его архитектуру (что-то подсказывает, комплекс на минус пять этажей в планы Бове-Кавоса не входил), но и символическим жестом. И если четверка коней, увлекающая за собой античную колесницу с Аполлоном, – эмблема стремления ввысь, олицетворение божественного покровительства театра. «Высок, стремителен полет/ прекрасной бронзовой квадриги»… То «технический подвиг реконструкции» или подземный Бетховенский зал, рядом с которым Центральные бани – Версаль просто, резиденция королей – скорее приглашение в царство Аида. «Ах, ужасен мрак Аида, многотруден спуск подземный».
Последовал парадный спектакль, премьера оперы «Руслан и Людмила» Михаила Глинки в постановке Дмитрия Чернякова. Для публики – сеанс «шоковой терапии». Для театра – готовность принести в жертву собственную культурную идентичность (русскую школу театра, русских представлений о красоте) во имя получения грин-карты в «цивилизованный мир». При этом ведь и не скажешь, что пароксизм «левизны» в Большом оказался впервые. Вспомним хотя бы противостояние главного дирижера театра Николая Голованова кавалерийскому наскоку Российской ассоциации пролетарских писателей или вето прогрессистов на открытие сезона оперой «Иван Сусанин». «Мы строим социализм, – приводили довод, с которым невозможно было поспорить. – Тогда что делает в театре опера, которая обращает к монархии, к царской России?»… Настоящий парадокс состоит в том, что «левизна» теперь – ставка глобалистской элиты, а театр – площадка для легитимации её идеологических и эстетических запросов: отказ от цензуры, крушение традиционных иерархий и национальных культур, разрушение института семьи, подрыв доверия к Православной церкви, гендерное многообразие и прочие-прочие опции – психического расстройства. Театр теперь – инструмент управления обществом, где даже его критика является частью инструмента. То есть гнев, возмущения публики при виде глумления над оперой «Руслан и Людмила» – национальным достоянием России невесть откуда объявившимся г-ном Черняковым, его пролеткультовских «находок» как то – превращение пушкинского замка Наины в придорожный публичный дом вкупе с приёмами цирка оказывались смешными и абсолютно бессмысленными. Реакция публики теперь заранее просчитана, красной строкой прописана в либретто.
Время расставляет свои приоритеты.
Выводит на авансцену своих героев.
Кстати о героях. В Большом – это его эффективные менеджеры. Знакомьтесь. Сопредседатель Попечительского совета Большого театра Михаил Швыдкой, генеральный директор Анатолий Иксанов – кавалеры высшей награды Франции за достижения в области политики, культуры и искусства, ордена Почетного легиона. Генеральный директор Владимир Урин – офицер ордена Почетного легиона. Заместитель генерального директора Антон Гетьман, пресс-атташе театра Екатерина Новикова – офицеры французского ордена «За заслуги в области искусства и литературы».
Так что имеем то, что имеем.
Не случись в Большом «кислотный скандал», возможно, его нужно было придумать. Чуть притормозил на виражах театр, несущийся в «прекрасную Россию будущего».
В декабре 2023-го Большой театр возглавил маэстро Валерий Гергиев. Факт возвращения прославленным дирижером в репертуар жемчужины драмбалета – «Ромео и Джульетты» Леонида Лавровского в редакции Михаила Лавровского меня сразил и озадачил. Этот грандиозный спектакль, это роскошное пиршество если и не перевернуло «шахматную доску», то постулировало «большой стиль» или «сталинский ампир», который, начиная с перестройки, только и успевали, что проклинать и предавать анафеме.
28 марта в честь 250-летия Большой театр представляет оперу Верди «Отелло», совместную работу Валерия Гергиева и режиссера Джанкарло Дель Монако называют событием исключительной важности, символом преемственности традиций – спустя сорок лет «Отелло» возвращается на сцену Большого. А я добавлю – и ещё символом преемственности поколений.
Это был 1959 год. «На сцене Большого театра выступил Марио Дель Монако. С первой арией Хозе в спектакле «Кармен» он влюбил в себя московскую публику, а дуэт с нашей Ириной Архиповой, она пела Кармен, вызвал бурю восторга, – цитирую фрагмент из книги «Время и образ». – Дель Монако был удостоен той же чести, какой некогда – Федор Шаляпин; артисты его унесли со сцены на руках». Джанкарло Дель Монако – сын легендарного итальянского тенора.
Esultate! («Ликуйте»!) Сегодня выходная ария Отелло звучит как метафора торжества. Призыв. Духоподъёмный гимн победе.
Виват, Большой!
Рис. Михаил Зичи. Открытие восстановленного после пожара Большого театра в присутствии императора Александра II, 1856 год.
