«Единственное, что хуже, чем начало неконституционной войны президентом Трампом, — это потеря Трампом контроля над этой войной», - пишет Дэвид Френч в статье в The New York Times* «Война, которая может поглотить мир» (02. 07. 2026).
29 июля телеканал NBC News* сообщил, что Трамп «вспылил» на членов своей команды по национальной безопасности из-за войны с Ираном. Согласно сообщению, его советники не могут прийти к согласию относительно дальнейших действий. Но как они могли бы это сделать? Любой путь к победе чреват опасной эскалацией, в то время как продолжение нынешнего курса чревато стратегическим поражением.
Это всегда был наиболее вероятный исход. Трамп решил противостоять гораздо более могущественной стране, чем, скажем, Ирак Саддама Хусейна в 2003 году, применив при этом гораздо меньше силы, чем США использовали для свержения иракского правительства.
Чего он ожидал?
«Ах да, мы знаем. Он думал, что сможет свергнуть жестокий, глубоко укоренившийся авторитарный режим несколькими целенаправленными авиаударами и вымышленным народным восстанием. Как он неоднократно заявлял, он ожидал примерно такого же исхода, как в Венесуэле, и когда стратегия с Венесуэлой провалилась, если слово «стратегия» здесь уместно, реального плана Б не было — кроме как продолжать бомбить Иран и надеяться на капитуляцию».
На самом деле, США планирует сделать это снова. А может, и нет.
31 июля Трамп заявил, что отдает приказ о новой серии авиаударов. И какова была его аргументация? «Знаете, в какой-то момент, — сказал Трамп, — они скажут: „Мы больше не можем этого терпеть“».
1 августа он изменил свое мнение. «Иран и другие страны Ближнего Востока только что попросили нас воздержаться от любых нападений», — написал Трамп в сообщении на сайте Truth Social.
«Я согласился, — добавил он, — ради блага всего мира и, соответственно, ради выживания успешного и процветающего Ирана, отменить нападение при условии возможности быстрого заключения сделки».
«Но проблема, с которой мы сталкиваемся сейчас, выходит далеко за рамки сделок. Америка была настолько могущественной так долго, что мы привыкли контролировать события. Мы начинаем войны, когда хотим, и — что особенно важно — мы верим, что можем закончить их, когда захотим».
«Когда я был в Ираке, - пишет Френч, - какой бы ужасной ни была эта война, мы знали, что она локализована. Мы сражались с врагом, который имел минимальные возможности причинить вред американцам за пределами Ирака. То же самое было и в Афганистане, когда мы и наши союзники уничтожили опорные пункты Аль-Каиды**.
В обоих конфликтах бои были жестокими, и мы можем и должны обсуждать целесообразность обеих войн. Но наши великие державы-соперники в значительной степени отсутствовали.
Безопасных войн не бывает — любая война может выйти из-под контроля, — но сочетание американской мощи, слабости противника и сдержанности России и Китая означало, что американцы могли спать спокойно, зная, что вероятность катастрофической эскалации крайне мала.
Сейчас ситуация изменилась. Мир движется к мировой войне, и никто — включая президента Соединенных Штатов — похоже, не контролирует ход событий».
Френч рассматривает следующие события. Иран не только продолжает эффективно наносить удары по американским базам, но и неустанно атакует американских партнеров по всему региону. Эти атаки наносят огромный ущерб нефтегазовым объектам и — в сочетании с сохраняющимся контролем Ирана над Ормузским проливом — ставят под угрозу мировую экономику.
Хуситы вступили в конфликт, расширив боевые действия на Красное море, и теперь, по сообщениям, Саудовская Аравия планирует крупномасштабное нападение на территорию хуситов, включая, возможно, использование сухопутных войск для попытки прорвать морскую блокаду, установленную хуситами.
Украина атаковала иранское судно в Каспийском море, огромном водном пространстве, граничащем с Россией и Ираном. Украина заявила, что сделала это, потому что судно перевозило военную технику между двумя странами.
Россия и Китай, возможно, оказывают помощь иранским военным, предоставляя спутниковые снимки и другую поддержку, которая повышает эффективность иранских ракетных и беспилотных атак. Агентство Reuters* также сообщило, что Китай поставляет Ирану сотни зенитных ракет.
И всё это происходит на фоне двух мрачных военных реалий для Америки. Во-первых, Иран продемонстрировал, что американские самолёты и базы гораздо более уязвимы для нападения, чем многие предполагали.
У «Аль-Каиды» не было возможности применения ракет большой дальности, и даже Саддам Хусейн, на пике своего могущества до операции «Буря в пустыне», не мог наносить удары по региону так эффективно, как это делал Иран с начала войны.
Иран понес тяжелые потери, включая значительную часть своего высшего руководства. Но ключевое отличие от Соединенных Штатов заключается в том, что иранский режим просто не так сильно переживает из-за потерь в людях или материальных ресурсах, как США.
И Соединенные Штаты, и Израиль неоднократно обезглавливали руководство джихадистских организаций, но это не приносило долговременного результата. Иран снова и снова демонстрировал, что готов пожертвовать жизнями своих граждан ради сохранения власти или обеспечения стратегического преимущества.
Во-вторых, у США заканчиваются средства перехвата, такие как наши противоракетные комплексы Patriot, и другие передовые боеприпасы.
Если вы используете оружие стоимостью 4 миллиона долларов, которое сложно изготовить, чтобы уничтожить беспилотник стоимостью 35 000 долларов, который легко можно производить в больших масштабах, то это лишь вопрос времени, когда ваша оборона будет ослаблена, а ваше воздушное пространство окажется открытым для вражеских атак.
Администрация Трампа выдвинула два противоречивых тезиса: во-первых, что в американском арсенале нет недостатка в ракетах, и во-вторых, что в этом виноват Джо Байден (поскольку он помогал вооружать Украину и наносил авиаудары по хуситам).
Администрация, безусловно, ведет себя так, будто наши запасы боеприпасов опасно малы. США участвует в конфликте, который то возобновляется, то прекращается (в пятницу – возобновляется, в субботу – прекращается), и он полон необычных пауз.
Френч складывает все это воедино: первоначальная американская стратегия провалилась, война с Ираном охватывает весь регион, Иран и Украина рискуют столкнуться лицом к лицу, есть свидетельства того, что Россия и Китай наращивают свои военные усилия, американские запасы боеприпасов истощаются, и Трамп в ярости.
Френч пишет:
«Я не пытаюсь ничего предсказывать и надеюсь на деэскалацию. Я знаю, что в американском правительстве и в правительствах союзников по всему миру по-прежнему есть серьезные люди.
Но мы можем проанализировать события и тенденции текущего момента, и сейчас вся динамика направлена на дальнейшую эскалацию. И мы ни в коем случае не можем делать то, о чем просит Трамп, а именно «просто сидеть сложа руки и расслабляться» и верить, что «в конце концов все будет хорошо».
Я не считаю, что мировая война неизбежна, и не думаю, что она вероятна. Но сейчас она более вероятна, чем когда-либо со времен окончания холодной войны, а американское правительство возглавляют худшие правители в современной истории Соединенных Штатов».
Иранская, афганские и другие войны США
«Президент США ввязался в «вечную войну» с Ираном, в которой он не может победить, но которую отказывается прекратить. Подобная самонадеянность имеет долгую историю», - пишет Саймон Тисдэйлл в The Guardian* (02.07.2026).
В августе 2026 года исполняется пять лет со дня хаотичного отступления американских войск из Кабула. Вторжение и оккупация Афганистана при поддержке НАТО, начавшиеся после террористических атак 11 сентября 2001 года на Нью-Йорк и Вашингтон, сейчас широко считаются провалом. Они унесли жизни более 2400 американских и 450 британских военнослужащих, а также десятков тысяч мирных жителей (точное число неизвестно). Хотя террористы «Аль-Каиды» были разгромлены, их сторонники из числа талибов восстановили исламистское правление после возвращения к власти в 2021 году. Афганистан стал синонимом необдуманного западного интервенционизма и государственного строительства. Это была архетипичная «вечная война», фраза, впервые появившаяся во время войны во Вьетнаме.
Если эта поучительная история и имела какую-либо долгосрочную ценность, то лишь как сдерживающий фактор для политиков и генералов, склонных к опрометчивому началу затяжных конфликтов без веских оснований, четко определенных, достижимых целей и стратегии выхода. К сожалению, урок о бесконечной войне пришлось усваивать заново в Ираке, куда США и Великобритания вторглись в 2003 году и покинули его в 2011 году, причинив огромный вред и получив ничтожную выгоду. «Никогда больше!» — звучал страстный возглас тогда и с тех пор. И все же, похоже, та же катастрофическая картина повторяется после решения Дональда Трампа атаковать Иран. Война, которую он назвал «небольшой экспедицией», продолжается уже шестой месяц и обостряется. Она тоже кажется бесконечной.
«То, что этот кошмар повторяется снова, противоречит всякой логике. Как такое может быть? Если отбросить непосредственные причины войны, ответы можно найти в постоянных преувеличениях и заблуждениях США относительно уровня и масштабов внешних угроз, смешанных с политической нечестностью, национальной гордыней, наивностью и неуместным идеализмом».
Вспоминая ужасающий опыт США в Афганистане, Картер Малкасян, профессор Национального военного колледжа, работавший гражданским советником американских войск в Гильменде и Кабуле, предполагает, что основная предпосылка для удержания войск в Афганистане в течение 20 лет – убеждение, что в противном случае страна снова превратится в убежище для международного терроризма – была фатально ошибочной.
«Ничего подобного не произошло. За последние пять лет ни одна террористическая атака против США не была совершена группировкой, базирующейся в Афганистане», — написал Малкасян. «Вашингтон потратил на войну около 1 триллиона долларов. Более 775 000 американских военнослужащих были развернуты… все для защиты от угрозы, которая, как оказалось, была преувеличена».
«Спустя пять лет наибольшая опасность заключается не в том, что в Афганистане снова может появиться убежище для террористов. Более серьезная угроза исходит от риска коллективного забвения». Короче говоря, «сиюминутные страхи» не должны затуманивать память об ужасных долгосрочных издержках – человеческих, финансовых, геополитических – бесконечной, вечной войны.
Если война в Афганистане велась на основе ложных предположений, то тем более вторжение в богатый нефтью Ирак. Заявление Джорджа Буша-младшего в 2002 году о том, что режим Саддама Хусейна обладает запасами легкодоступного химического и биологического оружия и стремится к созданию ядерной бомбы, оказалось ложным. Ложным оказалось и заявление тогдашнего вице-президента Дика Чейни о том, что Ирак «помогает и защищает» «Аль-Каиду». Последовавшая оккупация и повстанческое движение стали частью еще более масштабной и бесконечной войны – «глобальной войны с террором» Буша. Согласно проекту «Издержки войны» Брауновского университета, в период с 2001 по 2023 год в Ираке, Афганистане, Сирии, Йемене и Пакистане в результате прямого насилия после 11 сентября погибло около 940 000 человек. До 3,8 миллиона человек погибли косвенно в зонах боевых действий после 11 сентября.
Легко подвергать сомнению решения о войне и мире, принятые под давлением ужасных событий. Гораздо сложнее оправдать неискреннее преследование политических, военных и коммерческих целей, а также манипулирование разведкой и общественным мнением. Однако разве когда-либо война начиналась без скрытых мотивов? США утверждали, что воевали во Вьетнаме, чтобы поддержать демократию и остановить распространение коммунизма – дискредитированная «теория домино». Но это также было в значительной степени связано с исключительностью США и глобальной гегемонией. В этом смысле мало что изменилось.
Что ещё заставляет американских политиков рисковать дорогостоящими втягиваниями в зарубежные войны, которые они не могут контролировать и обычно проигрывают? Неуверенность – то есть страх – является общим знаменателем. Как и Буш до него, Трамп и лидер Израиля Биньямин Нетаньяху значительно и сознательно преувеличивали непосредственную и экзистенциальную природу иранской угрозы. Как и Ирак в 2003 году, Иран не обладает ядерным оружием, и нет никаких убедительных доказательств того, что он пытается или недавно пытался его приобрести. Здесь возникает повторяющийся парадокс: это зрелище, когда самая могущественная страна мира снова в страхе сражается с тенями.
Чрезмерная враждебность Трампа к более слабым соседям, таким как Венесуэла, Куба, Колумбия, Панама и Гренландия, также имеет и вечный аспект. Она коренится в укоренившемся мифе о том, что у США есть уникальная миссия – и право – контролировать Западное полушарие, – взгляд, который позже распространился на остальной мир. Точно так же жадность вечна. Отказавшись от альтруистических идей продвижения демократии, Трамп стремится к экономическому и геополитическому доминированию. Он пытался монетизировать войны на Украине и в Газе. Его внимание к Ормузскому проливу показывает, как политика безопасности и финансовые и коммерческие интересы неизменно пересекаются.
Отсутствие эффективного посредничества и миротворчества ООН, ослабление американской дипломатии, ускорившееся при льстивом госсекретаре Трампа Марко Рубио, и упорное нежелание признать неизбежность военных действий — все это играет роль в превращении возглавляемых США конфликтов в неразрешимые трясины. В случае Трампа эго также является фактором.
«Похоже, он скорее предпочтет убить еще тысячи мирных жителей, рискнуть совершить военные преступления, поджечь Ближний Восток и разрушить избирательные шансы республиканцев, чем признать свою неправоту в отношении Ирана. Такое экстремальное поведение освещает еще один пагубный аспект феномена бесконечной войны. Ее полная бессмысленность принципиально аморальна. В своей абсолютной неразумности она противоречит законам Бога и человека. Война без конца — это смерть надежды».
Пока он отчаянно мечется между Ираном и США, становится ясно, что Трамп осознает бездонную пропасть, на краю которой, благодаря ему, балансируют США, и понятия не имеет, как ее избежать. Сегодня он говорит о переговорах, завтра – обрушивает на страну массированное, кровопролитное насилие».
А иранское руководство использует затруднительное положение Трампа и усиливает давление, разворачивая все более масштабные региональные атаки ополченцев и нанося удары беспилотниками и ракетами, что пугает мировую экономику. Затерянный в лабиринте отрицания, Трамп тщетно пытается выпутаться из беды с помощью бомбардировок, отчаянно стремясь заключить сделку, которую можно было бы представить как победу.
«Ни один из вариантов не сработает. Эта ужасная иранская катастрофа уже определяет президентство Трампа. Кровавое пятно, вина и позор, если не война, останутся навсегда».
**террористическая организация, запрещённая в РФ
