Аркадий ЕЛФИМОВ. Дорогой друг, я в апреле 2025 года ответил на твои вопросы, и получилось славное интервью, которое опубликовала газета «Завтра» к моему 75-летию. А теперь я попробую сформулировать свои вопросы к твоему 80-летию. И уж не обессудь, у меня нет, как у тебя, такого журналистского опыта, ведь ты занимался вопрошанием людей, природы, истории, бытия всю жизнь, в твоём архиве тысяча и больше бесед с разными людьми. А теперь побеседуй со мной.
Известно, что наш Д.И. Менделеев в конце жизни скрупулёзно, как и всё, что он делал в своей жизни, после 70 лет отредактировал все свои научные статьи, публикации, книги, выступления, открытия – и подвёл итог. И выяснил, что главное, что он за свою жизнь сделал, – это книги «Заветные мысли», «К познанию России», «Заметки о народном просвещении» и др. Ты тоже созидатель возрожденческой мощи, хотя свои произведения переписывать не будешь. Но оценить своё совокупное творчество сможешь. Что из сделанного ты считаешь самым важным? Что удалось тебе более всего? И что ещё предстоит?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Люблю бывать в Верхних Аремзянах, на родине Дмитрия Ивановича. Постоянно встречаюсь с читателями – в школе, клубе, библиотеке. Юные земляки Менделеева книжки читают.
Что удивляет: Верхние Аремзяны – святое место России. Дмитрий Менделеев – главный мудрец Российской империи. В Верхние Аремзяны должно быть современное паломничество, как в Михайловское, Холмогоры, Овстуг. Но память о великом земляке ограничивается крохотным школьным музейчиком. Сосед Аремзян – грандиозный Тобольский нефтехимкомплекс. Владелец ТНХК – могущественный «СИБУР». Казалось бы, ну что мешает возродить старинное сибирское село, менделеевскую родительскую усадьбу, проложить всенародную менделеевскую тропу. Ведь на наследстве менделеевской таблицы «СИБУР» зиждется… Но мудрецы, сдаётся, всегда не ко времени.
Что касается моего главного… Детей вырастил – дети хорошие; дом построил – деревянный, как отцовский; дерево посадил – у меня целая домашняя тайга: полсотни кедров, лиственниц, сосен, елей, пихточки, голубая ёлка. Сын я, наверное, не самый лучший, но мать честно гордилась. Муж – старательный, надёжный. 55 лет счастливой жизни с идеальной женой. Отец – ответственный, обязательный. Дед – верится, любимый. Что ещё? Брат для трёх сестёр – заботливый.
Кратко: Бога, надеюсь, не подвёл. Надежды отца-матери, надеюсь, оправдал. Пяток ещё лет назад, наверное, принялся бы рассказывать, чего в жизни добивался и добился. Сегодня…
Согласен со мной?
Вне человека Бога не существует. Бог – это твоё божественное предназначение. В этом предназначении – всё главное. Надеюсь, я совпал.
Итоги творческой жизни подводить не собираюсь. Но промежуточно: только что выпустил полный фильмбук «Сибирская сага – 8» (в этой книге фильмов – пять циклов: «Сибирь – сон Бога», «Полярный круг человечества», «Гордость Тобольска», «Счастливый гений», «Время Сибири»); снято 88 документальных фильмов («Земля Ермака» — в 1990 году, последний фильм «Автопортрет на фоне ЗемШара» с Эдуардом Улыбиным мы закончили в 2025 году); в работе флешбук «Книга Сибири – 69», в этой книге-библиотеке — 69 моих написанных книг и книжных проектов.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Что такое эти книжные проекты?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. У меня, к примеру, есть «Книга слов». Великий мастер Минсалим изготовил её на страницах из мамонтового бивня. 15 уникальных экземпляров. Есть аудиокниги, есть «Антология» – музыкальная звуковая дорожка (200 треков) моего поколения.
Из типографии «Тюменского дома печати» вышел самый последний мой труд с претензией на монументальность – «Всё. Это. Есть. Всегда».
Аркадий ЕЛФИМОВ. Понятно, что человек создаёт себя сам, и это высшее творение из всех возможных человеческих творений. И всё же… Есть родовые корни, заветы предков. В какой степени ты связываешь свои жизненные победы с родительскими генами, с воспитанием? Передаётся по крови или приобретается в жизненных борениях ген азарта к жизни, каковым ты обладаешь?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Недавно с дочкой Юлей и внучкой Аней съездили на родину мамы, в деревню Тушевую, это Белая Русь. В 1925 году мой дед Кузьма Маркович добровольно отправился в Сибирь на свободные пашенные земли. От Тушевой до сибирской Сарафановки – пять тысяч трансконтинентальных вёрст. В дедовом обозе и маленькая Таня. Ей пять лет. Они шли весну – лето – осень. Пять тысяч вёрст! Пятилетняя девочка часть пути шла босиком – обувку берегла. Дождь, слякоть, грязь, пыль. Европа, Урал, Азия, Сибирь.
Какой Грум-Гржимайло сравнится с моей великой мамкой!
Родина начинается с мамкиной титьки. Родовое впитываешь с молоком матери и становишься тем, чему предназначен.
Я благодарен за свою родную Сибирь святому благоверному великому князю Александру Невскому и деду Кузьме Марковичу.
Отец – отчество, отечество, отчизна и, кстати, патриотизм (patria). Мать – родовая кровь, любовь к родному.
Моя крестьянская мама Татьяна Кузьмовна – подлинная интеллигентка. Ведь первый признак настоящего интеллигента – никаких претензий к родине, все претензии только к себе.
Помнишь, ты возил меня в Омск – презентовались в Муромцево, трапезничали в Таре, ночевали в Окунёво, священнодействовали на Пяти озёрах? Что-то по дороге меня насторожило: Омск и Омельчук как-то синхронно начинаются. Все мы из санскрита. Всё-таки я филолог и докопался: «Ом» – главная фонема в санскрите: слово Бог, словоБог, Творящее Начало. Моя простенькая фамилия пафосно стартует фонемой Творящего Начала. Самый несмышлёный догадается: это, понятно, не приговор, но обязательное предназначение – ты владелец, носитель Творящего Начала. Вот так – едешь в омское Окунёво, а возвращаешься к своему творческому фундаменту.
Аркадий ЕЛФИМОВ. У меня сложилось впечатление, что ты не ценишь подвига казаков-первопроходцев и к главному сибирскому герою – атаману Ермаку Тимофеевичу относишься без особого пиетета. Почему, ведь вы оба фигуры подобные – и внешне, и в стремлениях, и в победах?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. В 1555 году сибирский хан Едигер добровольно стал платить налоги (ясак) в московскую казну, и юный царь московский Иван (тогда ещё не Грозный) к своим многочисленным и славным титулам прибавил ещё один: «повелитель земель Сибирских». Сибирь присоединилась к Москве добровольно. Но через четвертушку века сибирскому «повелителю» Ивану Васильевичу (уже Грозному) строгановские казаки преподносят «Сибирские землицы». Да, сибирские ханы не отличались налоговой аккуратностью и регулярностью платежей… Но царь Московский уже четверть века как царь Сибирский. Сибирь – дело государево. К Ермаку, к несчастью, приклеилось обязательное понятие «покорение Сибири». Никакого покорения Сибири до берегов Тихого океана не было. Покорение и геноцид индейцев шли в Северной Америке. В Азиатской России – шло освоение: народное, державное, крестьянское, казацкое, церковное. Ермак – народный импульс. Ценю, уважаю и люблю атамана Ермака как символ народного, самоотверженного освоения Сибири.
Сибирью начиналась Российская империя. Её закладывал славный русский государь Иван Васильевич. Зачем нам не замечать его государственный подвиг? Кстати, его сын, царь Фёдор Иоаннович, заложил первый русский государев острог, родину моих внучек – Тюмень.
Когда едешь с Урала в Тюмень, за Камышловом есть козырное местечко: здесь Урал плавно и величественно скатывается в Сибирь – Сибирь видно до Тихого океана. Тогдашнему свердловскому губернатору Росселю я как-то предложил: «Давайте на паях с Тюменью установим здесь памятник атаману Ермаку – как на картине Сурикова – мощный, с простёртой дланью: вперёд, к океану!»
Не уговорил.
Такого Ермака люблю. Он – народное стремление континентально вперёд. России суждено: три материка – три океана.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Историческая правда есть трудная правда, на которую постоянно покушаются её враги. Любимая профессия – как любимое дитя, требующее иногда сказки, вымысла. Мог бы ты в угоду профессии разменять историческую правду на журналистскую сенсацию или ради повышения интереса к твоему творчеству? Помнишь, как у Пушкина: «над вымыслом слезами обольюсь» – а ведь это одно из определений искусства.
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Самая невероятная фантастика – текущая реальная жизнь. Я оглядываюсь на прожитое – непредсказуемое бытие: такого не придумает ни один фантаст.
В любом случае я, писатель и журналист, придерживаюсь достоверной реальности. Хотя старшая сестра Галина, прочитав мою книжку «Река возвращается» – о нашем совместном детстве, – прямо ревела: «Толя, ну как можно так врать!»
А правда, как Бог, – на всех одна, но у каждого своя.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Давнее твоё сотрудничество с фондом «Возрождение Тобольска» полезно фонду, Сибири, России. Но чем конкретно – А.К. Омельчуку?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Помнишь, я тебя убеждал: «Возрождение Тобольска» – возрождение России. Боюсь, ты и сегодня не вполне осознаёшь, какое великое дело затеял. Когда в России ещё продолжалась эпоха вырождения, ты начал её новый ренессанс. Каждый человек, который принимает участие в твоих проектах, сам переживает этап собственного возрождения. Альманах «Тобольск и вся Сибирь» объединяет всю творческую Сибирь.
У тебя много друзей-соратников, а ведь ренессансных людей всегда на эпоху – штучно. Я очень медленно открывал для себя твой природный парк «Ермаково поле», но, слава богу, рос вместе с ним и – открыл. Оказалось, что высокое симфоническое искусство паркового строительства – это работа Творца, сотворение. Ты творишь живую природу, единственный раз искусство растёт, цветёт, умывается дождями, привечает птиц и воскресает на восходе. Это пример для России, цивилизации Россия.
А какое чёткое слово ты нашёл: возрождение. Рождение, роды, род, родова, Родина… Рождение Родины в твоей душе. Встреча с «Возрождением» – возрождение человека. Спроси Фёдора Ивановича Гиренка.
Возрождение – это же куда сильнее, чем воскрешение. Родное.
Ответил? И честное мужское тебе, Аркадий, спасибо за неожиданный дар. Как ты шедеврально издал мой незамысловатый текст «Русский свет «Ермакова поля» – невероятно! Только ради этого стоило попасть в актив фонда 30 лет назад.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Всех нас печалит то или другое из неосуществлённого. А что тебя печалит особо? Или неосуществлённое вдохновляет?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Печаль – сладкий удел юности. Да, неосуществлённое маняще. В Тюмени так и не появился памятник первооснователям города.
Не создана целевая историческая программа «Тюмень – 650 лет». Тем более: Тюмень тысячелетняя. Нынче Тюмени законные 650 лет (по Каталонской карте), а отмечаем 439.
Царская набережная – улица Царская – Царёво Городище – Царская пристань. Или ты живёшь в городе с проспектом Царский, или топчешь республиканский тротуар.
У скорого миллионника Тюмени – тысячелетняя история. Несерьёзно?
Не город-выскочка, не город-вспушка, не нефтяной пузырь, не город нефтяных нуворишей – а один из главных и древних в отечественной Передней Азии – Северо-Западной Сибири. Тюмень почему-то стыдится своей блистательной, с 1200 года, истории и боится воспользоваться этим мощным историческим капиталом. Не просто сибирская старина, но сибирская древность.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Преклоняюсь перед тобой за твою несгибаемую настойчивость по царским перспективам тысячелетней Тюмени. Ты ратуешь за прибавку официального возраста Тюмени на 200 лет. Похоже, пока поддержки в этом святом деле у тебя нет?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Расскажу такую историю. У Тюмени – первого русского города в российской Азии, у тысячелетней Тюмени нет памятника своим первооснователям. Я придумал многофигурную композицию с интерактивной идеей: хочешь основать Тюмень? Главные основоположники Тюмени – царь Фёдор Иоаннович и его «премьер» Борис Годунов. Знакомые литературные персонажи? Понятно, рядом с ними государевы воеводы-первостроители Иван Мясной и Василий Сукин, письменный голова Данила Чулков. Неподалёку – юридический хозяин территории местный хан Сейдяк. Молодая пара – местная вогулка и бравый казак-строитель — качает люльку: первое поколение тюменских детей, настоящий азиатско-европейский интернационал. Дюжина фигур набирается.
Так вот: царь Фёдор Иоаннович на троне, но за письменным столом подписывает свой царский Указ 1585 года о заложении порубежного острога Тюмень. Рядом у стола свободное бронзовое креслице. Ты, проходящий пешеход, урождённый тюменец Аркадий Елфимов, присаживаешься, копия Указа перед тобой, гусиное перо очинено, чернила предусмотрительно налиты, тебе только остаётся оставить автограф: «Согласовано! Елфимов». Кто ты после этого? Ещё не царь, но уже соавтор основания Тюмени! Первостроитель, основоположник. Предмет для гордости? И другая любовь к городу?
Недурная ведь идея? Градоначальники пока на мои советы сочувственно улыбаются. Не нравится – придумайте своё. Но главное – посеять зерно. Прорастёт! В положенные сроки.
Но ведь это позорище – Тюмень Великая (она изначально так называлась) не имеет заманчивого привлекающего памятника своим предшественникам. Конечно же, это должен быть памятник-событие, известный всему любопытствующему миру.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Твоя любимая Тюмень в силах ли поставить памятник Ф.М. Достоевскому?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. А куда ей деться? Тем более что мэру Тюмени это предложили мы с тобой. В 1858 году, возвращаясь с каторги-ссылки в солдатской шинельке, Фёдор Михайлович, попав в затрапезный уездный городишко, не удержался, воскликнул: «Тюмень – великолепный город!»
Он – первый.
Все досточтимые описатели Тюмени и тогда, да и сегодня в один голос: затрапеза, скука, вонь, пьянь, грязь, разврат и жадность. И только вольный Достоевский сумел провидчески разглядеть сибирский городок на берегу Туры: «Великолепный!» Не авансом, достоверно достоевски, сейчас и здесь.
Слова классика просятся на герб города. Мировой пиар! Не столица деревень, не нефтяная помойка, не интеллектуальная яма. «Великолепный город!» Для окончательного великолепия Тюмени не хватает только памятника вдохновенному Фёдору Михайловичу.
В характере тюменцев есть такая неважнецкая чёрточка: они крайне стеснительны и не умеют восторгаться своим городом. Ну куда уж нам из столицы деревень! Принижают и себя, и свою значимость, и попутно – Тюмень. Наверное, это и в русском характере – заниматься самоедством.
Тюмень – столица света. Количество солнечных дней в году – рекорд, как у солнечного чемпиона России – Кызыла, под 300. Тюмень – город солнца. Тюмень – город яркого солнца. Тюмень – лидер российского счастья. Кстати, в паре с Казанью. Обречены на вечную дружбу. Чимги-Тура входила в Казанское ханство, но и Казань входила в Тюменское ханство. Тюмень – великолепный город!
От молодого радиорепортёра я недавно услышал вопрос: «Почему в семидесятых Тюмень называли «городом холостяков»?
Обомлел. Сам такого никогда не слышал. Это ж надо так приложить родной город… Город холостяков? Кто тебе сказал, от кого ты услышал эдакую мерзость? Вырви ему язык! Тюмень – город завидных женихов. Всегда.
Начиная с 1586 года: 300 отборных, избранных воинов-казаков-первостроителей. Сибирь – страна невест. В Сибирь – за невестами.
Тюмень женихов – сборная Российской империи. Сборная Советского Союза. Сборная России. Сборная отборная. Понятно, менталитет великотюменцев меняется, но очень потихонечку. Тюмень – гордость великолепной блистательной России.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Мы все за сохранение русского языка. Но сегодня никак не можем его защитить. Уж вроде всё о нём сказано русской литературой и тем же Иваном Сергеевичем Тургеневым. Не ощущаешь ли ты себя «одним в поле» с классиком?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Русский язык – гениальный. Стихия. Океан. Бездна. Русский язык – залог счастливой жизни. В русском языке есть все слова для счастливой жизни. В русском языке есть все слова, чтобы объяснить Непостижимое Начало.
Понятно, все мы в Евразии из санскрита: одного языкового корня, единой праматрицы.
Но слишком беззастенчиво и откровенно Россию вытесняют из родного языка.
Языковая оккупация не всегда заметна.
Языковой колониализм – самый страшный, потому что, боюсь, самый эффективный.
Чужесловие порождает чужемыслие. Автоматически – ты, штучное творение Бога, родившийся в гениальном русском языке, не хочешь жить свою русскую жизнь? Хочешь – чужими мыслями и чужими словами?
Как филолог что-то не припомню, бывали ли языковые войны, войны за родной язык. СВО – первая? Русский непобедим. Но некоторым из нас почему-то хочется сдаться в англосаксонский языковой плен. Измену родным словам приравниваю к измене родине, дезертирству – бегству из окопа на передовой в войне за русский язык.
Особый спрос к тем, кто пишет государственные документы.
Как всякий воин присягает родной стране, так всякий чиновник на службе российского государства обязан давать присягу верности родному русскому государственному языку. За нарушение присяги – как за измену.
Всё моё писательское честолюбие заключается в одном — чтобы эта моя фраза «Русский язык – гениальный!» ушла, что называется, в народ, запомнилась и сохранилась. Хотел бы этими словами остаться в отечественной литературе.
Аркадий ЕЛФИМОВ. А как ты понимаешь «Конька-Горбунка»? Это национальный эпос России или по-журналистски – ещё одна сенсация в новых его изданиях фонда «Возрождение Тобольска»?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Это очень важная вещь. Россия ищет свою национальную идею. Наверняка идея объективно существует, присутствует в объективной реальности, но отчего-то не формулируется. Я как-то призадумался: а ведь у нашей матушки России нет и своего национального эпоса. Такая глубокоисторическая суперконтинентальная нация, как наша, и не имеет эпоса.
Годится ли на эту роль ершовский «Конёк-Горбунок»?
На родине Петра Павловича в Ишиме (кстати, «литературный город России») весь XXI век проводятся Ершовские дни, присуждается (19 раз) Международная премия по детской литературе. На учительской конференции «Код Ершова» я и предложил подумать, задуматься на эту тему: «Конёк-Горбунок» – национальный эпос России. Большая аудитория, человек 500 педагогов, со мной согласилась. Не противоречила, не усомнилась.
У «Конька-Горбунка» все качества нацэпоса имеются. Читали все. Читают два века. Десятка два поколений россиян. Читают с удовольствием, слушают от мам, бабушек, дедушек. Эстафета поколений. Из поколения в поколение. «Конёк» переведён на все языки народов Советского Союза и Российской Федерации. Более двухсот языков мира. В Европе особый интерес к «Коньку» проявили после мая 1945-го. Побеждённые хотели знать – кто же их победил. Всепобеждённая Европа.
Весь мир узнаёт русских по «Коньку-Горбунку». Я не преувеличиваю. Не по Ленину же.
Что привлекает в «Коньке» читающее человечество? «Конёк» – это сама Россия, самопредставление России, это русский дух и русская душа. Самопрезентация русского характера. Простой сибирский Иван – личность идеально земная, но планетарно космическая. Узнаёшь себя? Может, незамысловато и не очень серьёзно для национального эпоса? Но мы же – народ весёлый, работящий, озорной, бесшабашный. Простодушный, добродушный и великодушный. Простая душа. Добрая душа. Великая душа. «Конёк» – это о каждом из нас и о нас всех вместе.
«Конёк-Горбунок» – русский человек может всё! Фундаментально! Эпически.
Понятно, это о-о-очень долговременный процесс – народное единство в утверждённости национального эпоса. Не на одно поколение. Но если эпическая Россия рассуждает жить долго – ей без национального эпоса не обойтись.
Что нам, современникам, делать? Ты сколько раз издавал «Конька-Горбунка»? Пятнадцать? И всё – шедевры, и иллюстраторы один гениальнее другого. А последнее твоё издание «Конька» – просто роскошный шедевр книгоискусства всего третьего тысячелетия. Вот это так и надо делать! Национальный эпос достоин только высокого книжного мастерства. И код Ершова рано или поздно войдёт в эпический код русского народа.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Ты впереди всех: издаёшь своё творческое наследие в книгах-флешбуках, фильмбуках, смешиваешь литературный и художественный жанры в одном издании. Эта издательская форма интересна читателям, но остаётся до сих пор эксклюзивом. Почему никто из твоих коллег не может (или не смеет?) её повторить?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Вопрос не ко мне. А форматы очень удобные. Не толстенькое собрание сочинений, а книга книг, книга-библиотека. 200 граммов. Книга книг – это же Библия? А фильмбук, книга фильмов – невероятное сочетание, сопряжение книги и документального кино. Единственный раз на планете. Книга бессмертна. Мы ещё не знаем всех вариантов её развития. Но, наверное, нам с Сергеем Симаковым есть чем гордиться – мы неповторимы и уникальны, оставаясь фанатами бумажной книги.
Да, современное человечество пока не заметило изобретения, равного подвигу Иоганна Гутенберга. Пока – для избранных, но ведь и рукописная книга, и печатная начинали с этого – для избранных.
О смешении жанров.
Я всё ещё стесняюсь называть себя «писатель». Не Чехов. Не Платонов. Мне больше нравится: «слагатель слов». Плюс – автор книг. Пишу в жанре «Книга». Спасибо тебе, кавалер рыцарского ордена Книги.
Когда мне пеняли, что написанное мной ни в один жанр не вмещается — не рассказ, не очерк, не роман, не стихи, не эссе, не афоризмы, — я себя утешил: мой жанр – Омельчук. Читаешь Омельчука – не ломай голову: в каком жанре он работает. Читается? С интересом? Это важнее всего.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Какими важными открытиями в своей жизни ты мог бы поделиться?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Могу. Окружающему современному человечеству может пригодиться, но, честно – наверняка это банальности. У человека – три родителя: мама, папа и родное место.
Почему твоего главного попечителя фонда Ю.К. Шафраника, предельно занятого человека, так тянет в родной ишимский Карасуль, и три-четыре раза в году он выкраивает время, чтобы побывать в родных местах? Почему меня тянут в родное Могочино отцовские тополя и родительская могилка?
Я открыл для себя ген родины. Всякий ген – это отдельный человеческий талант. Родное место и манит, и помнит тебя. Оно — координата твоей души на родной планете, залог твоего планетарного бессмертия. Только с родным местом ты — планетарное существо, а не пыль на ветру. Скажу честно – помогает жить, если помнишь свою родинку.
Я сам – штучное творчество Бога. Искушение Господа нашего Творца. Представим его на седьмой день творения. Это суббота? Ну, устал же Бог, невероятно устал: такого натворить за шесть деньков. А тут ещё человека надо сладить и всё человечество совокупно. Усталый Бог мог же найти повод и поставить своё дело на конвейер. Но – Творец, а творчество не терпит штампа, избежал искушения. Сколько миллиардов человек прошло по планете, и ни одного одинакового. А ведь наверняка искушение было. Да что там человек, кто-нибудь видел двух одинаковых жирафов, дельфинов или медведей?
У каждого из нас исключительно личное предназначение. Божественное. Штучная программа.
Мы – преодолённое искушение Господа. Вот ты, Аркадий, терпеливо и вдохновенно несёшь свой крест. Потому что – исключительно свой. Так?
Человек без детей – сирота.
Наше поколение проходит, почти прошло. Правда, пока живы мои сверстники президент Путин и президент Трамп, наверное, говорить об этом рановато. Но сроки поколения заканчиваются. Рядом, следом – уже три новых поколения. И чётко ощущаешь – ты уже чужой, прошедший. Но – вот рядом с тобой твои взрослые дети, юные внучки. Родные для тебя и в своём поколении. А без детей человек – сирота человечества.
Плодитесь и размножайтесь! Господь немногословен, но главное сказал! Колодец вечности.
Дождь пошёл, и мне пришлось часа три просидеть в крохотной пещерке, в которой археологи недавно обнаружили молочный зуб (моляр) древнего мальчика, жившего здесь эдак 25 тысяч лет назад. Это Алтай, река Сибирячиха. Пещерка была обитаема и обжита тысячи лет назад. Мощный дождь не прекращался, и где-то к третьему часу странные ощущения я начал переживать. Прожитое здесь время как бы входило в меня, не то чтобы я становился юным пещерным алтайцем, но я переселялся в его время. Те же горы, деревья, бурная река внизу, кусты, скалы, наверное, и горный козёл – я ощущал себя здесь, но в этом прошедшем времени.
Это чувство попозже я испытал в Денисовой пещере, на Диринг-Юряхе, в Каракоруме, на плато Путорана, в Салехарде, в Усть-Полуе, в Санкт-Петербурге времён Александра Кокоринова. Наверное, когда интересуешься прошлым, историей, былым – время пространства оживает в тебе. Запаха у времени нет, но ощутить можно.
Попрошу в паспортном столе накинуть мне пару миллионов лет Диринг-Юряха. Ты не стареешь, добавляя себе, скажем, эти два миллиона лет. Ты сосуд вбирающий. Ты – вещество вошедшего в тебя времени. Острое ощущение! Я наконец-то прочувствовал гениальное заболоцкое – «огонь, мерцающий в сосуде…». Сибирский путь Александра Невского.
Самое мощное моё творческое открытие последних лет – повезло! – я открыл для себя Великого Александра – нашего святого благоверного великого князя Александра Ярославича. В 1249 году совершенно по доброй воле, беспощадно отважно Александр Невский отчаянно отправился в Каракорум и вошёл в состав Союза государств, сегодня известного как Великая империя монголов, Империя Чингисхана. У меня есть документальный фильм «Хождение в Каракорум. Сибирский путь Александра Невского». Главный путь Александра Великого – он создал азиатско-европейский фундамент будущей Российской империи.
Им двигал божий промысел: Россия – изначально! – страна (страна Родина, страна Народ) на двух континентах (в Европе и Азии) и на берегах трёх океанов. Он предопределил великую и вечную Россию. В Каракорум он шёл Южной Сибирью – северным Шёлковым путём.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Урождённый сибиряк, не слишком ли долго ты открывал в себе азиата?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Наверное, припозднился. Подзаголовок моей книги «Россия начинается с восхода» – «Размышления азиата в первом поколении». Слоган на обложке «Родина твоего счастья» – «Открой в себе азиата». Мои родители – из европейской части Российской империи – Белоруссии и Малороссии. Я – сибирский славянин.
Русский азиат – это другое состояние. Моя «книга пространства» – «Сибирь – сон Бога». В европейском мировосприятии всего четыре сущности: огонь, вода, воздух, твердь. А в азиатском – ещё и пространство. Европа, кстати, живёт на плоской земле – у неё четыре стороны света, в Азии – пять, пятое – небо. Когда твоя душа впускает в себя пространство и небо – ты другой человек. Ты азиат. Наверное, европейское мировоззрение не случайно кастрирует главные сущности бытия.
Открой, Аркадий, в себе тобольского азиата!
Аркадий ЕЛФИМОВ. Я знаю, что ты никогда не озадачиваешься вопросом: если не ты, то никто? Для тебя это не вопрос, это уверенность и смелость — определяющие черты твоего характера. Я не ошибаюсь?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Аркадий, я не видел более застенчивого человека, чем я сам. Но – 55 лет в профессии. Робких журналистов не бывает. А талантливый журналист – напорист, самоуверен, нагл, беспощадно упорен. Совершенно верно: если не ты – то конкурент.
Если о смелости. Как-то недавно по случаю припомнил: пяток раз глядел в глаза смерти — меня убивали, душили, я три раза падал с вертолётом в тайге, разбивался в машине, тонул в Оби, замерзал прямо на полярном круге.
Но пугался я значительно позже. Если это смелость – не буду отказываться. Тем более что Бог благоволит пьяным.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Ты участник Тобольского клуба, созданного Сергеем Александровичем Карагановым. Как видишь целесообразность и развитие его идеи «Сибиризации России 2.0»?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Караганов – великий молодец. Он всегда тяготел к Сибири, и его Тобольский клуб – масштабное, эпохальное событие. Роль Сибири в судьбе и истории Государства Российского, вообще в мировом масштабе, по существу, всё ещё не осмыслена. Континентальная роль! Замечательно, что Сергей Александрович сопрягает свою идею «Сибиризация России 2.0» с формулированием национальной идеи современной России. Для движения России вперёд – это фундаментальные проекты. А то, что главной площадкой формулирования будущего России избран Тобольск на семи холмах, – предопределено и неизбежно. Авторитет Караганова поможет Тобольскому клубу действовать энергично и эффективно. Как говорится, Бог в помощь, Сергей Александрович. И боги Сибири, конечно же, помогут его замыслам.
Аркадий ЕЛФИМОВ. С такой своей страстной любовью к Сибири ты можешь стать главным консультантом в воплощении идеи С.А. Караганова. Твои знания здесь незаменимы. С восторгом читаю твои исследования об истории возникновения Тюмени. Тебе не кажется, что ядром вопроса о сибиризации России следует считать слова из твоей статьи о Савве Есипове, главном летописце «страны Сибирской», где он повествует об «основании на сибирской стороне Московского царства первого города русских»?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Важная веха, но когда я делал телефильм «Мир и война Саввы Есипова», ещё не знал о сибирском подвиге Александра Невского. Сегодня летоисчисление азиатской России я полагаю с 1250 года – хождение Александра Ярославича в Каракорум. Исключительно с Сибирью Россия могла в недалёком будущем стать Великой Империей на трёх континентах. Александр Невский – предтеча. Своим подвигом он не только спасал современную ему Русь, но и навсегда – Россию.
Думаю, в колоде Караганова – это главный козырь. Фундаментальный. Но он не зачёркивает всех других сибирско-российских деяний, достижений и подвигов.
Аркадий ЕЛФИМОВ. За последнее столетие, и с твоей помощью тоже, Сибирь стала сердцем, вошла в кровообращение России. А как ты относишься к словам мыслителя, друга сибиряков, писателя Валентина Яковлевича Курбатова, высказанным в статье «Прирастать Россией», меняющим привычный ломоносовский вектор: что в будущем не Россия будет прирастать Сибирью, а Сибирь — Россией?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Грешен. Некоторое время я грешил на Михайлу Васильевича: в его формуле «могущество российское прирастать будет Сибирью» мне виделось некое принижение Сибири. Нет, Сибирь не приросток, не отросток: она изначально – в божьем замысле – фундаментальная Россия – азиатская.
Профессор Л.П. Быков привёл мне полную цитату Ломоносова. Она звучит так: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном и достигнет до главных поселений европейских в Азии и Америке».
Я перед Ломоносовым за своё верхоглядство повинился. Велик Михайло! Ничего не скажешь. А каков провидец! А как правильно цели и задачи ставит современным государям России. Псковитянину Курбатову возражать не стану (очень симпатичное заявление), но не соглашусь: со времён Александра Невского и Европейская, и Азиатская Россия – единое целое. Континентально.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Признайся, друг Омельчук, поскольку ты носишь причёску ёжиком, как у отпетого либерала Керенского, ты ему просто подражаешь, или, хуже того, ты от природы оголтелый демократ?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Вообще-то моя причёска – одуванчик. Божий. Седобелый. Вспомни, у кого из сибирских классиков шевелюра побогаче, чем у Омельчука? Замеченный тобою ёжик – это только на второй день после стрижки у лучшей тюменской парикмахерши Ирины Фёдоровны.
Какой уж Керенский либерал! Он – трус, предатель, словоблуд. Пустобрёх! Впрочем, пожалуй, это не его отличительные, а характерные качества, присущие отечественному и современному либерализму.
Не уходя далеко: изначально демократия, коммунизм, либерализм – прекрасные и вполне прилично сформулированные человеческие мечты о справедливом обществе. Ничто не зазорно. Но, как говорится, евреи – добрый народ, однако повестку диктуют злые евреи. Прекрасные мечты оседлали и приватизировали не самые достойные.
Я, Аркадий, решил на принципах не зацикливаться. Я принципиальный человек, но – без принципов. Это, надеюсь, качество человека свободного.
Обнаружил за собой такое, скорее, с радостью и уж точно без горечи. Политические принципы в живой жизни – это всегда замшелый догматизм. В мире всё стремительно меняется, а я упёрто не поступлюсь принципами? Демократия, кстати, либерализм, коммунизм – всё заимствованные слова. В изначальном их корне, я, понятно, либерал. Свободный человек, осознающий степень своей несвободы и уважающий свободу других. Наверняка демократ, признающий мнение большинства. Остаюсь коммунистом – в той части, что более справедливой формулы сосуществования человечество для себя всё ещё не придумало. А на практике? Либерализм перехватили откровенные фашисты, демократию – джентльмены расизма, честные колонизаторы, коммунизм – безбашенные леваки и зелёные недоумки. Принципы – это всё стайное. Но сам-то ты утром, встав с левой ноги, просыпаешься радикальным либералом, а к вечеру, набегавшись и наработавшись, ложишься спать убеждённым консерватором. Избегай суетного, живи живой жизнью. Единственный принцип: счастье для себя и для других. Радуй и радуйся!
Мы произносим эти термины — слова нерусской почвы – и моя политическая душа не обретает в них (либерти, -кратия, -изм) никакой искомой истины. Это всё суетное и быстропроходящее.
В русских терминах, пожалуй, я – вольнодумец, свободолюб. Какие прекрасные корни слов: свобода, любовь, размышление, воля.
Аркадий ЕЛФИМОВ. В одной из своих книг ты, дорогой мой Омельчук, говоришь: «Я родился в русском народе, в русском языке, в русской правде». Как ты понимаешь эти категории в контексте своей жизни?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Да, это большое счастье – родиться в русском языке. В русском языке есть все слова, чтобы осуществить своё божественное предначертание, выразить себя самого и себя – в человечестве.
В моём родном Могочине – это посёлок спецпереселенцев – кто только ни жил: белорусы, немцы, евреи, калмыки, хохлы, остяки, татары, уральские казаки, алтайские староверы, чуваши, чудь и меря, латыши, эстонцы. И все русские, все свои, все наши, все родные. Это же чудо! Повезло. Житейский интернационал!
Аркадий ЕЛФИМОВ. Ты благодарный человек. Говоришь: «Судьба позволила явно больше, чем я того заслуживаю». А что подразумеваешь под этим «больше»?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Бог дал мне великих родителей, любимых близких, одарил детьми. Всю жизнь я занимался любимой работой, писал – что писалось, снимал – что хотел, странствовал – где желал. Он меня спасал, остерегал. В своей жизни я никого не ненавидел, никому не желал плохого, никому не завидовал. Французский дипломат Клод Круай после прямого эфира на «Регионе» неожиданно сказал обо мне: «Только очень умный человек может позволить себе такую степень свободы».
Я не стал возражать. Я честно ценю исключительное счастье своей жизни. В моей «Похмельной молитве» есть строка: «Ты по жизни идёшь, поцелованный Богом».
Но я помню и то, что кому-то Бог, задумавшись, недодал…
Аркадий ЕЛФИМОВ. Слова в одной из твоих книг: «Скорее всего, всё лучшее в человечестве – от животного начала», — это мировоззрение, мода или поиск истины? Тебя не заподозришь в ортодоксии.
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Когда известную Ксению сравнивают с лошадью, я прошу: не обижайте благородное животное. И ещё: волк не убивает – он есть хочет. А человек убивает, даже если есть не хочет.
Ты, надеюсь, и чувствуешь, и переживаешь, что эпоха естественного человека заканчивается. Наверное, и потому, что мы не ценили в себе естественное, живое, животное начало. Переоценивали свой злой ум. Хорошо, не всегда добрый разум.
Цена? Расплата. Я себя утешаю: слава Богу, я-то ещё успел пожить в человечестве, где всё лучшее – от животного божественного начала.
Кстати, а ты откуда знаешь это словечко – ортодоксия? Я не знаю. Русского нет?..
Аркадий ЕЛФИМОВ. В интервью известному писателю Василию Дворцову ты, дорогой Омельчук, говоришь, что знаешь точно, что «у Сибири особая миссия на планете». Какая? Поделись с нами этим своим сокровенным знанием.
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Я родился в Томской области. Дворцов, кстати, земляк. На территории Томского императорского первого Сибирского университета, моей alma-mater, установлен знак «Центр Евразии». Мои дети родились на Ямале в городе на Северном полярном круге. Центр Российской империи, вычисленный Д.И. Менделеевым, тоже находится в наших краях – на реке Таз, в которую впадает река Толька. Центр Азии, срединная точка «азиатской оси» – Кызыл, наша Тыва. Мыс Челюскин на Таймыре, который венчает «ось Азии», – окончательная сибирская Россия.
Я не знаю, на что намекают эти планетарные символы. Но явно же настраивают задуматься. Я сформулировал это так: Сибирь – запасная земля человечества. В крайнем случае.
Моё сокровенное знание о Сибири – она ласковая земля, волшебная страна, нежная мать и материк счастливых людей. Всё моё творчество – чтобы об этих сакральных вещах знало как можно больше читателей – землян и земляков.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Ты говоришь: «Я книг не пишу, я их рожаю, точнее – они у меня родятся». Что за процесс? Ведь чтобы родиться, нужно стороннее соучастие. Ты имеешь в виду языческую музу или божественное вдохновение — то, о котором говорится: «Дух дышит, где хочет»?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Бывает ли у землепашца вдохновение? У рожающей женщины?
Слово – семя пахаря. И языческих муз, и божественное вдохновение придумали, на мой взгляд, бездарные литературоведы. Наверное, природа творчества в литературоведческих терминах необъяснима.
Если для тебя словотворчество – естественный процесс, никаких добавочных стимуляторов не требуется. Ведь вне человека Бога нет, не так ли? Художник сам себе – и канон, и закон.
Мои книги рождаются естественно, я себя ни к чему не принуждаю, не насилую, не высиживаю, не дожидаюсь муз – ни языческих, ни бесстыже христианских.
На мой взгляд, писать надо легко, почти легкомысленно, чтобы и читалось легко.
У одной моей книги два названия: «Легкомыслие мудрости» и «Мудрость легкомыслия». Слова одни, а музыка разная. Кстати, спасибо за вопрос. Наконец-то я понял, что я – многодетный отец. 69 книг. Ты, Аркадий, многодетный отец, теперь и я – многодетный.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Но поговорим о любви. В твоём стихотворении в прозе я прочитал: «Женщина принадлежит только своей любви, а вовсе не тебе». И задумался. Может, чтобы она принадлежала тебе, ты должен принадлежать ей? Интересно – кто в какой степени?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Любовь – высшая степень человеческого эгоизма. Я как-то написал: любимая женщина тебе ничем не обязана. Наверное, у меня слишком богатый опыт безответной любви. Любовь – богатство каждого, на два не делится. И, понятно, любящий богаче, чем любимый. Чем хороша любовь? Она непредсказуема, и ею не покомандуешь. И ещё: любя – не грешат, грешат – не любя. Убедил?
Аркадий ЕЛФИМОВ. О женщинах своего времени ты говоришь с восклицательным знаком. Какие качества женской натуры ценятся тобой?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Жизнь – присутствие тайны. В женщине ценю непредсказуемость, и чтобы не мешала. Женщины моего поколения все – шедевры человечества и украшение обитаемой планеты. Плохих женщин не бывает – бывает слабое зрение.
У меня есть изящно изданная (постарался дизайнер Виктор Головков – кстати, кавалер ордена Книги) книжка «Смыслы. Семь» с иллюстрациями гениального Геннадия Райшева. На каждом экземпляре я ставлю автограф: «Богиня!» Дарю только читательницам. Совсем особое авторское самоуважение – каждая читательница твоих «Смыслов» – богиня! Единственный на эпоху автор для богинь. Но правда, книжка славная получилась.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Знаю, что у тебя идеальная жена – как найти такую? Вопрос не от меня, а от мужской части моего семейства.
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Искать не надо – идеальная найдёт тебя сама или подберёт под забором в декабрьскую стужу в городке на Северном полярном круге.
Я долго шёл к тому, чтобы осознать, что Господь определил мне идеальную жену – почти 55 лет. Я видел, что моя Галина Ильинична – замечательная дочь, великая старшая сестра (за ней 5 братьев), необыкновенно любящая мама, гениальная бабушка, работящая домохозяйка, неистовая огородница, императрица кухни. Что для мужа-писателя очень важно – почти молчаливая. Яростная защитница традиционной культуры сибирской деревни. И моих книг практически не читает. Но что-то мешало мне признаться – идеальная! Но нечаянно меня осенило: а у идеальной жены муж какой? Понятно же, идеальный (смотри Оскара Уайльда). И я пришёл к окончательному убеждению: да, Бог послал мне идеальную жену. Не знаю, за какие достижения, и в поощрение или наказание.
Поделюсь, Аркадий. Идеальная жена идеально ворчит, идеально серчает, идеально ругается, идеально спорит, идеально ревнует, идеально бесится и никогда не скандалит. Ну как устоишь перед таким идеальным сокровищем! Скажи себе: у меня идеальная жена, и она сию минуту станет идеальной. Сила слов.
Ты же хотел задать мне вопрос о Сталине.
Аркадий ЕЛФИМОВ. Задаю. Ты же родился ещё при Сталине?
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Честное дитя Победы. Майской закладки. Самое сильное впечатление детства – как в нашей деревне встретили весть о смерти вождя. Народ честно рыдал. Бабы – навзрыд, как по собственному дитю. Я первый раз видел, как моя мама ревела в голос. Моё отношение к Сталину, хотя узнавалось о нём многое новое, пожалуй, не менялось. Как я мог плохо думать о человеке, по которому так искренне убивалась моя мамка? Великой мировой победы над фашизмом генералиссимусу Сталину побеждённые не простили – все либерал-демократические фашисты мира и наши внутренние враги народа.
А тюменского Сталина люблю особо. Существует достоверная легенда, что по пути в Туруханскую ссылку арестант Коба Джугашвили подебоширил в поезде, на железнодорожной станции Тюмень его сняли и посадили на местную гауптвахту. Две недели молодой Сталин подметал привокзальную тюменскую площадь. Какой великолепный напрашивается скульптурный сюжет: на вокзальной площади Тюмени приезжающих пассажиров встречает бронзовый Сталин – в свой человеческий невысокий рост и, понятно, с метлой. Приветливо. Он ещё без усов. Чистенькая площадь. Ну а сталинская метла всегда актуальна!
Аркадий ЕЛФИМОВ. И, естественно, о главном – с главного начали, главным и завершим — о газете «Завтра».
Анатолий ОМЕЛЬЧУК. Это единственная газета, на которую я подписан. Я постоянно читаю её с тех самых пор, когда это считалось делом предосудительным, нерукопожатным и прискорбным. Это конец ХХ века. Могу сказать, что читаю «Завтра» уже не только второй век, но и второе тысячелетие. У всех отечественных газет, преодолевших рубеж Миллениума, есть такая привилегия: своё летоисчисление они могут считать в веках и даже тысячелетиях. «Завтра» — третьего тысячелетия. Она существует не только 33 года, но и второе тысячелетие.
«Завтра» – самая независимая из газет, которые я читал. Наиболее честная. Газета свободных журналистов для свободных читателей. Газету делают размышляющие, думающие, свободомыслящие профессионалы-энтузиасты. Язык – яркий, хлёсткий, убийственно точный. Газета не знает шаблона и стандарта.
Особая радость, когда в газете – эссе Фёдора Гиренка, царя русской философии, или Наташи Ростовой, изысканной эстетки русской почвы.
Единственный упрёк – о Сибири «Завтра» пишет скудновато. Хотя ещё полтора века назад старик Нансен говорил газетчикам: «Сибирь – страна будущего». Но это, надеюсь, поправимо: «Завтра» – это «Сибиризация России 2.0».
Аркадий ЕЛФИМОВ. Спасибо тебе, дорогой Анатолий Константинович, мой умный, искренний друг Омельчук. Думаю, не одного меня взволновала твоя исповедь. Ты был абсолютно правдив, как правдив в каждом своём произведении. Будь долгие-долгие годы здоров, энергичен, вдохновенен и любим – женщинами, читателями и Богом.
