Введение
После возвращения Д. Трампа в Белый дом в 2025 году действия его команды показали, что 47-й президент США в значительной степени учёл ошибки 45-го, при котором работа администрации была фактически парализована саботажем со стороны профессиональных чиновников. Наиболее заметным проявлением нового подхода стала «кадровая революция», в рамках которой Д. Трамп приступил к смене политических назначенцев, пришедших на государственную службу при Дж. Байдене, а созданный на базе Цифровой службы США (United States Digital Service, USDS) временный Департамент эффективности правительства (ДЭП) (Department of Government Ef iciency, DOGE) под руководством Илона Маска приступил к «зачистке» исполнительной власти от враждебных новому президенту карьерных чиновников и анализу деятельности предыдущей администрации. И если чего-либо необычного в сопротивлении смене политических назначенцев не видно, то увольнения ДЭП рядовых, никому не известных бюрократов сопровождаются яростной борьбой демократов и части самих увольняемых, как это заявляется, за права последних и за демократию. Однако эта борьба используется отстраняемой от власти элитной группой для саботажа деятельности элитной группы, пришедшей в Белый дом с Д. Трампом. Аналогичная ситуация складывается и вокруг доступа ДЭП к информационным системам правительственных учреждений для проведения аудита. Отстраняемые также пытаются такой доступ запретить.
Есть основания утверждать, что речь идёт не просто о борьбе демократов против республиканцев. Во-первых, среди последних оппозиция Д. Трампу существовала, начиная с момента его участия в первой избирательной кампании. Тогда он стал президентом, несмотря на сильнейшее противодействие не только демократов, но и республиканцев (часть из которых даже выражала поддержку Хиллари Клинтон). Часть республиканцев выступала против Д. Трампа во время его первого срока и сотрудничала с демократами. Во-вторых, во время голосования по судьбе раздела 702 закона «О негласном наблюдении в целях внешней разведки» (Foreign Intelligence Surveillance Act, FISA) в начале 2024 года было отмечено «неожиданное сближение левых прогрессивных законодателей с консервативными оппонентами раздела и крайне правыми союзниками бывшего президента Д. Трампа» (который в тот момент совмещал статусы кандидата в президенты и подсудимого). Системные же республиканцы поддерживали позицию администрации Дж. Байдена настолько, что для преодоления сопротивления тех, кто был против продления действия указанного раздела, лидеру республиканского большинства в Палате представителей Стивену Скэлису (Stephen Scalise) пришлось провести «несколько бесед» с Д. Трампом и предложить тому компромиссный вариант. В-третьих, в ноябре 2024 года Элбридж Колби (Elbridge A. Colby), в то время эксперт по вопросам национальной безопасности, а ныне заместитель министра обороны США по политическим вопросам, и журналист Такер Карлсон обсуждали в рамках интервью существование в политической элите США двухпартийного «альянса», цели и взгляды которого не совпадают с целями и взглядами Д. Трампа, и что последний «пошёл против системы» 6 . Фактически это указание на то, что мы наблюдаем борьбу элитной группы, состоящей из представителей двухпартийного ядра политического истеблишмента США, включающего наиболее влиятельных представителей Демократической и Республиканской партий (та самая «система»), против элитной группы, объединившейся вокруг Д. Трампа.
Всё это говорит о том, что властвующая элита США, о которой говорил Чарльз Райт Миллс (Charles Wright Mills), разделилась на две большие элитные группы: про- и антитрамповскую. Для целей данного исследования под элитной группой будем понимать группу представителей властвующей элиты, объединённую общими политическими целями. Хотя таковых у каждого участника может быть несколько и они частично могут противоречить целям других членов группы, её основой является определённый консенсус относительно набора общих приоритетных для всех представителей группы целей (например, кто должен быть президентом – Д. Трамп или кто-то другой). Ради этих целей они готовы или поступиться другими, менее важными (например, если нет условий для их достижения), или отложить вопрос о них на время после достижения целей первоочерёдных. Таким объединением является элитная группа представителей отрасли информационно-коммуникационных технологий (ИКТ). Её публичные представители – миллиардер Питер Тиль (Peter Thiel), его протеже вице-президент Дж.Д. Вэнс, спецпредставитель президента по ИИ и криптовалюте Дэвид Сакс (David Sacks), а также миллиардер Марк Андриссен (Marc Andreessen), крупный спонсор кампании Д. Трампа. Как минимум до своего конфликта с Д. Трампом активным членом этой группы был И. Маск. Данная элитная группа также известна как «тех-бро» (“tech bros”), лидеры Кремниевой долины в команде Д. Трампа и даже «бролигархия» (broligarchy). Несколько подобных групп аналогично могут объединяться в более крупные. И именно такой является элитная группа, стоящая за Д. Трампом, в которую как раз и входят указанные представители Кремниевой долины, играющая большую роль в команде 47-го президента США. Такой является и группа, Д. Трампу противостоящая. Это очень неоднородные объединения, которые, однако, пришли к консенсусу (возможно, временному) относительно своих первоочередных целей. Более полное и подробное описание состава протрамповской группы и её внутренних взаимоотношений выходит за рамки данного исследования. Важно, что выходцы из Кремниевой долины, не только финансировавшие кампанию Д. Трампа, но и помогавшие подбирать будущих сотрудников в его администрацию, сейчас непосредственно занимаются трансформацией правительства, включая радикальное сокращение корпуса госслужащих.
Цель исследования заключается в определении того, какие действия протрамповской элитной группы (на примере действий выходцев из ИКТ-сферы и связанных с обеспечением кибербезопасности госструктур и должностных лиц) могут служить решению каких задач в политической борьбе. Отметим, что оценка морального и правового характера действий всех участников процесса выходит за рамки целей данной статьи. Учитывая демарш И. Маска, рассматриваемый временной период мы ограничим следующим образом: от вступления Д. Трампа в должность 20 января 2025 года до ухода И. Маска из ДЭП 6 июня 2025 года с некоторыми необходимыми выходами за эти рамки.
Предпосылки создания ДЭП
Идея нынешнего подхода к «зачистке» исполнительной власти от неблагонадёжных сотрудников появилась не позднее 2012 года. Тогда мало кому известный Кёртис Ярвин (Curtis Yarvin) выступил под своим творческим псевдонимом Менциус Молдбаг (Mencius Moldbug) на конференции БИЛ (BIL), где рассказал о своём видении того, как «перезагрузить правительство США». В качестве единственного решения он предложил увольнение всех профессиональных чиновников. В оригинале из этих четырёх слов составлена аббревиатура, которая складывается в слово «ярость» (RAGE, Retire All Government Employees). Такой радикальный и популистский подход к решению проблемы он объяснил тем, что «правительство – это просто корпорация, владеющая нашей страной [то есть США – Я.С.]. Не более, но и не менее». Поэтому было предложено поступить с правительством США так, как это происходит в бизнесе с неэффективным менеджментом, т.е. уволить его. К. Ярвин рассуждал о том, что в организациях власть идёт снизу вверх. И потому реально контролируют политику постоянные карьерные чиновники, а не политические назначенцы. Он подчёркивал, что «знает, о чём говорит», потому что сам вышел из семьи такого несменяемого бюрократа. В эту систему, которую он и его сторонники ныне называют «Собором» (Cathedral), кроме государственных структур входят неправительственные организации, СМИ и университеты, спонсируемые государством. И всю эту систему предлагалось ликвидировать, а замену набрать из талантливых граждан, имеющих управленческий опыт в бизнесе. Из такого подхода логичным образом возникала необходимость в генеральном директоре. «А национальный генеральный директор» – говорил К. Ярвин, – «это тот, кого называют диктатором. Это одно и то же. Нет никаких различий между генеральным директором и диктатором. Если американцы хотят изменить своё правительство, им нужно преодолеть страх перед диктатором. Один из способов разобраться с этим следующий. В Америке два основных типа граждан – жители красных штатов и жители синих штатов. В основном, христиане и коммунисты. Христиане не хотят жить под властью коммунистического диктатора, а коммунисты – христианского диктатора. И есть очень простое решение этой проблемы: просто нанять двух администраторов и обеспечить, чтобы они работали совместно. Нет другого варианта решения. У вас, как у избирателей в демократии, нет власти создать организацию, которая могла бы выключить систему, не говоря уже о том, чтобы взять на себя управление страной». Фактически тогда К. Ярвин публично описал механизм работы того, что сегодня называют «глубинным государством» или «вашингтонским болотом».
Об этом сейчас вряд ли бы кто-то вспомнил, если бы в сентябре 2021 года К. Ярвина не упомянул и не процитировал Дж.Д. Вэнс. Во время предвыборной кампании 2016 года он резко критиковал Д. Трампа, потом заявил, что никогда не будет его поддерживать. Однако в 2020 году он уже голосует за него. А годом позже заявляет, что единственный совет Д. Трампу, который он бы ему дал в случае победы того на выборах 2024 года, – «уволить всех до единого бюрократов среднего уровня, всех гражданских служащих в административном аппарате и заменить их нашими людьми». Хотя К. Ярвин не единственный, кто говорит о том, что правительство США – это корпорация, важно, что к его идеям прислушиваются и высоко оценивают и Дж.Д. Вэнс (который называл К. Ярвина своим другом), и П. Тиль (который и привёл
Дж.Д. Вэнса в команду Д. Трампа). Можно сказать, что политические взгляды К. Ярвина маргинальны. Но политические взгляды, выражаемые П. Тилем и М. Андриссеном, тоже очень своеобразны. «Манифест технооптимиста» (“Techno-Optimist Manifesto”) последнего представляет собой многословный и внутренне противоречивый текст, суть которого заключается в том, что, во-первых, технологии решат все проблемы, а во-вторых, государство должно оставить ИКТ-компании в покое и не обременять их социальной ответственностью. Эти два обладателя странных политических взглядов, располагающие серьёзными финансовыми ресурсами, слушают третьего, и с приходом Д. Трампа получают и административный ресурс. Интересно, что «идея К. Ярвина нашла отражение в «Проекте 2025», плане действий для второй администрации Д. Трампа за авторством фонда «Наследие» (Heritage Foundation), в котором рекомендуется сократить примерно 500 тысяч федеральных служащих и ликвидировать целые агентства». С учётом описанного выше неудивительно, что об этой идее говорят как о предложении именно К. Ярвина.
С возвращением в Белый дом Д. Трамп со свойственной ему энергичностью начал претворять этот план в жизнь. В первый же день был подписан указ о преобразовании Цифровой службы США в Департамент эффективности правительства с назначением на пост его руководителя И. Маска. Отметим, что сложно было найти для этой роли более подходящего исполнителя в связи с его способностью избегать долговременных репутационных потерь. Так, он давал громкие обещания, которые не сбывались, после чего давал ещё более громкие обещания, при этом сохраняя имидж гениального конструктора и мечтателя. Он попадал в скандалы, но они будто никак не «прилипали» к нему. Возглавляемые им компании «Спэйс-Экс» (SpaceX) и «Старлинк» (Starlink) работают на военную космическую программу Военного министерства США, а вторая ещё и поставляет услуги спутникового интернета вооружённым силам киевского режима, но отношение к нему даже в России зачастую нейтральное или позитивное. И. Маска обвиняли в манипулировании рынком ценных бумаг в личных целях, но ему удалось доказать необоснованность таких обвинений. Вместе с тем у него есть практический опыт проведения «зачистки» компании «Твиттер» (Twitter, ныне X)*, активно участвовавшей в «удалении» Д. Трампа из интернета в 2021 году. После покупки компании команда И. Маска уволила половину сотрудников, включая весь топ-менеджмент. Тогда же было отработано взаимодействие с сотрудниками через рассылку писем на электронную почту – подход, затем использованный ДЭП в отношении госслужащих. Одновременно И. Маск достаточно пессимистично оценивал своё будущее в случае победы Камалы Харрис. В интервью Т. Карлсону он заявил, что ожидает мести вплоть до тюремного срока. То есть И. Маск был идеальным кандидатом, чтобы осуществить все непопулярные действия, взять весь репутационный удар на себя, а затем, например, «разочароваться в политике» и вернуться к управлению своими компаниями, при необходимости оставив управление ведомством непубличным людям. Ведь пребывание И. Маска на должности руководителя Департамента изначально предполагалось как временное (впрочем, как и существование самой структуры).
Забегая вперёд, отметим, что его разлад с Д. Трампом и, вероятно, всё же досрочный уход из Белого дома может быть не столько результатом опалы группы интересов, которую он представлял, сколько эксцессом исполнителя. Его коллеги по группе, пришедшей из отрасли ИКТ, как, например, вице-президент Дж.Д. Вэнс или спецпредставитель президента по ИИ и криптовалюте Д. Сакс, свои позиции сохранили. Продолжается продвижение криптовалюты*, которое является фактически одной из главных задач для осуществления «побега» из-под контроля традиционного правительства – идеи, озвученной П. Тилем ещё в 2009 году, когда он говорил о создании «нового пространства свободы». И эта идея удивительным образом перекликается с борьбой администрации Д. Трампа против ФРС из-за разногласий по денежно-кредитной политике.
*Конгресс принял, а Д. Трамп подписал закон «О руководстве и становлении национальных инноваций в сфере стейблкоинов в США» (S.1582 – Guiding and Establishing National Innovation for U.S. Stablecoins Act, GENIUS Act). Проекты законов и «Закон о государственном надзоре против цифровых валют Центрального банка» (H.R.1919 – Anti-CBDC Surveillance State Act) и «О прозрачности рынка цифровых активов» (H.R.3633 – Digital Asset Market Clarity Act of 2025, CLARITY Act of 2025) приняты Палатой представителей, причём текст первого включён во второй и под единым названием (полное: Digital Asset Market Clarity Act of 2025, краткие варианты: CLARITY Act of 2025 и Anti-CBDC Surveillance State Act) передан на рассмотрение в Сенат.
Общее отношение прежней администрации к криптовалютам исчерпывающе охарактеризовал М. Андриссен, который заявил, что Белый дом фактически уничтожил сферу криптовалют. Показательным примером является тюремный срок за финансовые преступления и отсутствие помилования со стороны уходящего Дж. Байдена для Сэма Бэнкмана-Фрида (Samuel “Sam” Bankman-Fried), основателя криптобиржи «ЭфТиИкс» (FTX) и крупного спонсора Демократической партии. Наглядной демонстрацией сложных взаимоотношений сферы криптовалют с прежней администрацией является реакция представителей отрасли на слова Д. Трампа во время его выступления на конференции «Биткоин 2024» (Bitcoin 2024) (в тот момент ещё в статусе кандидата в президенты) о том, что «в первый же день он уволит [действующего на тот момент председателя Комиссии по ценным бумагам и биржам] Гэри Генслера (Gary Gensler)». Бурная одобрительная реакция зала, который встал и устроил овацию, сильно удивила Д. Трампа: «Ух ты! Я не знал, что он настолько непопулярен!». Причина всего этого кроется в подрыве криптовалютами монополии ФРС на эмиссию валюты и выводе денежных потоков из-под её контроля, поскольку транзакции в криптовалюте не обрабатываются процессинговыми центрами ФРС. Это и даёт ту самую свободу, о которой говорил П. Тиль.
Демократы против Департамента эффективности правительства
Масштаб сопротивления действиям подчинённых И. Маска говорит о том, что деятельность ДЭП стала для оппонентов Д. Трампа наиболее раздражающим фактором в рамках «зачистки». Они развернули системную работу по противодействию, подняв на знамёна кибербезопасность, защиту персональных данных (ПД) и модернизацию государственных систем, которые, по их заявлениям, страдают от действий администрации и особенно ДЭП. Была развёрнута активная кампания в информационном пространстве по дискредитации действий администрации и ДЭП различными средствами: от требований проверить работу департамента (в том числе на предмет соблюдения обязательных требований к безопасности программного обеспечения (ПО), включая ИИ, в государственных структурах) и вызвать И. Маска в Конгресс для дачи показаний до внесения законопроектов о незаконности его действий. Например, демократы пытались включить в законопроект республиканцев о реорганизации федерального правительства и предоставлении исполнительной власти больших полномочий запрет для ДЭП на доступ к ПД и личной информации из тех баз данных, доступ к которым был уже получен. Заявлялось, что действия сотрудников ДЭП ставят под угрозу кибербезопасность компьютерных систем правительства и конфиденциальность содержащихся в них ПД. Особенно сильно было противодействие доступу ДЭП к компьютерным системам Министерства финансов – от заявлений о нарушении порядка обращения с ПД до внесения запрещающего такой доступ законопроекта. Главный демократ в подкомитете по кибербезопасности и защите инфраструктуры Палаты представителей Эрик Суолуэлл (Eric Swalwell) дошёл до того, что назвал Д. Трампа и И. Маска «маньяками» и большей угрозой кибербезопасности, чем Россия и Китай, и призвал бороться против ДЭП и деятельности Д. Трампа по реорганизации Агентства по кибербезопасности и защите инфраструктуры (АКЗИ) (Cybersecurity and Infrastructure Security Agency, CISA), предусматривающей, среди прочего, сокращение штата на 40% (или на 1300 человек).
Деятельность агентства в области обеспечения безопасности выборов была заморожена на время ревизии результатов его работы. Материнское Министерство внутренней безопасности (МВБ) (Department of Homeland Security, DHS) прекратило финансирование некоммерческого Центра интернет-безопасности (Center for Internet Security). Он управлял Центром обмена и анализа информации об избирательной инфраструктуре (Elections Infrastructure Information Sharing and Analysis Center, EIISAC), отвечавшим за координацию действий избирательных комиссий в этой сфере. Одновременно было ограничено финансирование аналогичного центра, который был создан в 2004 году для содействия обеспечению кибербезопасности штатами и муниципалитетами (Multi-State Information Sharing and Analysis Center, MS-ISAC). Критике также подверглись роспуск министерством Совета по надзору за кибербезопасностью (Cyber Safety Review Board, CSRB) и остановка его работы по расследованию кибератаки группы «Солт Тайфун» (Salt Typhoon) на телекоммуникационные компании США.
В контексте угрозы конфиденциальности ПД от деятельности ДЭП демократы заговорили даже о необходимости реформировать «Закон о конфиденциальности» (Privacy Act) 1974 года, который был принят в ответ на Уотергейтский скандал. Информационную составляющую логично дополнили судебные иски с требованием запретить ДЭП доступ к информационным системам ведомств под предлогом нарушения требований кибербезопасности и защиты ПД. В первую очередь речь идёт об информационных системах Министерства финансов (платёжной системе), Администрации социального обеспечения (Social Security Administration, SSA) и Управления кадровой службы (Of ice of Personnel Management, OPM). В последнем командой ДЭП были установлены серверы для рассылки сообщений госслужащим на предмет вариантов дальнейшего сотрудничества или его прекращения, что повторило опыт зачистки «Твиттера». Однако перед их запуском в работу не были предприняты обязательные, согласно нормативным требованиям, меры безопасности, что стало удобной мишенью для судебных исков.
Отдельным направлением борьбы стало противостояние увольнениям. Они обжаловались в суде и блокировались окружными судьями вынесением на время рассмотрения дела общенационального предварительного судебного запрета, запрещающего правительству проведение определённой политики (по всей стране и в отношении неопределённого круга лиц, а не только в отношении сторон в судебном процессе). Отправлялись запросы на проверку законности решений об увольнениях в Министерство труда и Национальный совет по трудовым отношениям (National Labor Relations Board, NLRB). Вместе с тем ряд высокопоставленных чиновников в области кибербезопасности и ИКТ принял решение об уходе, не дожидаясь увольнения. Использование ИКТ, и в особенности ИИ, является одним из основных объектов противодействия ДЭП со стороны демократов. Например, «организация в сфере социального обеспечения» «Продвижение демократии» (Democracy Forward), которая к 3 марта 2025 года успела подать более 25 исков против администрации Д. Трампа, заявила, что обратит своё внимание на вопрос использования ИИ сотрудниками ДЭП при принятии кадровых решений. Сама организация создана в 2017 году с целью борьбы против Д. Трампа и имеет в штате юристов с опытом работы в частных компаниях и правительстве. В её послужном списке – дела вплоть до рассматриваемых Верховным судом. Часть сотрудников участвовала в предвыборной кампании К. Харрис. Прецедент создания ДЭП как инструмента борьбы за власть даже заставил демократов вырабатывать меры противодействия. Мозговой центр «Новая Америка» (New America) предлагает идеологически близким правительствам использовать «технологии, повышающие конфиденциальность, такие как шифрование, для предотвращения взломов и неправомерного использования данных».
Однако, несмотря на тактические победы демократов, команда Д. Трампа использует имеющийся административный ресурс, чтобы претворить свои решения в жизнь. Уже 4 февраля 2025 года, практически сразу после вступления Д. Трампа в должность, Управление кадровой службы предписало федеральным агентствам, в которых замещение должности директора по информационным технологиям (CIO) предусмотрено только для карьерных чиновников, в течение 10 дней изменить её категорию, чтобы позволить занимать её ещё и политическим назначенцам. Мотивировано такое требование тем, что сегодня эта должность в свете высокой значимости правительственных информационных систем «больше не является должностью беспристрастных и аполитичных технократов», поскольку требует «способности разрабатывать политику по целому ряду спорных политических вопросов». При этом администрация президента заинтересована в соответствии их решений линии Белого дома. Одновременно это удар и по так называемой повестке равенства, разнообразия и инклюзивности (Diversity, Equity, and Inclusion, DEI), «которая отвлекает трудовые ресурсы от других ключевых задач правительства».
Отметим, что администрация Д. Трампа выступает за искоренение этой «повестки». Корни ситуации уходят во времена президентства Барака Обамы. Набранные не столько за профессиональные навыки, сколько за заслуги перед «повесткой», начиная с 2009 года, такие сотрудники к настоящему времени доросли до высоких должностей и поспособствовали ещё большему её продвижению. По сути, для Демократической партии это было одним из методов наполнения исполнительной власти лояльными людьми. Поэтому и Майкл Крациос (Michael Kratsios), новый руководитель Управления научно-технической политики (Of ice of Science and Technology Policy, OSTP) Белого дома и человек П. Тиля, заявил, что политику нужно убрать из науки, указав, что повестка «подрывает науку» и «представляет экзистенциальную угрозу настоящему разнообразию взглядов, которое и формирует основу научного сообщества». Поэтому и администрация перед снятием моратория на приём новых сотрудников на госслужбу определила в мае 2025 года критерии отбора. Раса, этническая принадлежность, пол, религиозная принадлежность, программы «повестки» и прочие «дискриминационные квоты» больше не будут учитываться, поскольку всё это приводило к найму неквалифицированных сотрудников. Хотя курс администрации Дж. Байдена на набор талантливых сотрудников с физико-математическим и техническим образованием и ветеранов силовых структур сохраняется, повышать качество рабочей силы планируется за счёт набора на основе реальных навыков с учётом их патриотических настроений.
Спустя два месяца работы ДЭП на фоне попыток ограничить доступ его сотрудников к данным Министерства финансов был издан президентский указ, который требует от глав ведомств обеспечить должностным лицам, уполномоченным президентом, доступ к несекретным данным и информационным системам с целью «выявления растраты, мошенничества или злоупотреблений». Заявления демократов о том, что сокращения госслужащих угрожают модернизации государственных ИКТ-систем, парируются результатами проверки, говорящей о выделении Налоговым управлением (Internal Revenue Service, IRS) вопреки закону средств на поддержку устаревших систем вместо модернизации. Министр финансов Скотт Бессент (Scott Bessent) также заявил, что модернизация и внедрение ИИ в Налоговом управлении «повысят собираемость налогов». Республиканцы в Палате представителей отклоняли попытки давления на И. Маска. Сначала они не дали вызвать его на слушания в Конгресс, затем – затребовать отчёт у Министерства финансов и Администрации социального обеспечения о том, какая конфиденциальная информация из их сетей обработана представителями ДЭП, и у Белого дома – уже о конфликте интересов и роли И. Маска в правительстве. В конце апреля руководитель Счётной палаты (Government Accountability Of ice, GAO) на слушаниях в Сенате, говоря о проведении проверки действий сотрудников ДЭП в ИКТ-системах Министерства финансов, Управления кадровой службы и Администрации социального обеспечения на предмет внесения изменений в хранимые там данные, отметил, что ДЭП работал над внедрением некоторых рекомендаций Счётной палаты, которые позволят сэкономить до 208 млрд долл., а также «убрал некоторые барьеры для передачи данных, которые мешали федеральному правительству выявлять незаконные платежи и мошенничество». Кроме того, Верховный суд ограничил (правда, в конце июня – уже за рамками рассматриваемого в статье периода) полномочия окружных судов выносить общенациональные предварительные судебные запреты, которыми пользовались противники администрации для быстрого блокирования её решений. Это не снимает проблему для Д. Трампа полностью (есть случаи, когда судьи игнорировали данное решение), но усложняет его противникам противодействие его политике.
Системный подход Трампа
Такое отчаянное сопротивление демократов действиям И. Маска можно объяснить тем, что деятельность ДЭП была нацелена не на абстрактное повышение эффективности правительства, а на повышение его управляемости Д. Трампом. Во-первых, подчинённые И. Маска значительно сократили число сторонников элитной группы, прежде контролировавшей Белый дом, среди неизбираемых профессиональных чиновников, которые не меняются со сменой партийной принадлежности президента. Например, в самой Цифровой службе США, на базе которой был сформирован ДЭП, через месяц после инаугурации Д. Трампа уволилась группа из 21 технического специалиста. Свой уход они объяснили нежеланием «осуществлять или узаконивать» действия ДЭП. По сообщениям СМИ, все они пришли в Цифровую службу с высоких технических позиций в бизнесе ради «беспартийной государственной службы» и «были готовы сотрудничать с приходящими чиновниками» из команды Д. Трампа. Жалуются они на то, что сразу после инаугурации им устроили «15- минутные собеседования с лицами, носившими бейджи посетителей Белого дома и отказавшимися представиться», где задавали вопросы о политической принадлежности и лояльности. Несколько недель спустя треть сотрудников службы была уволена, остальных привлекли к работе уже в ДЭП. Показательно, что людей, заявлявших об аполитичности, возмутили вопросы о политической лояльности.
Во-вторых, был проведён аудит расходов госструктур, который выявил огромное количество злоупотреблений. Например, министр обороны Питер Хегсет приказал расторгнуть ряд контрактов, включая закупку консультационных услуг, облачных ИТ-сервисов и ИТ-поддержку, а новый министр ВМС Джон Фелан (John Phelan) в апреле 2025 года по результатам работы ДЭП распорядился расторгнуть контракты в области ИКТ на сотни миллионов долларов. В целом, объём сэкономленных ВМС средств уже достиг почти 1 млрд долл. Результат работы настолько понравился Дж. Фелану, что он заявил о желании продолжить эту работу. Возможно, активность ДЭП косвенно помогла и Управлению общих служб (General Services Administration, GSA) вынудить «Гугл» (Google) дать «временную» скидку в 71%, чтобы не потерять государственный контракт.
В-третьих, представители ИКТ-сферы под предлогом проверки эффективности работы государства получили доступ к государственным системам, содержащим огромное количество ПД граждан США, в том числе к платёжной системе Министерства финансов, что вызвало особое сопротивление предыдущей элитной группы. Их информаторы позже (уже в августе 2025 года) заявили о копировании сотрудниками ДЭП в нарушение нормативных документов базы данных системы социального страхования. Причём аудит проводят люди, пришедшие из компаний, обладающих передовыми технологиями сбора и анализа данных. Из той же сферы пришли многие назначенцы Д. Трампа на должность директоров государственных структур по ИТ.
Например, исполняющим обязанности руководителя и заместителем руководителя Управления общих служб был назначен Стивен Эхикян (Stephen Ehikian), бывший вице-президентом по решениям на основе ИИ компании «Сейлсфорс» (Salesforce), разработчика облачной системы для систематизации и автоматизации взаимодействия бизнеса с заказчиками (на момент выхода статьи С. Эхикян ушёл в отставку). Его подчинённый, директор Службы трансформации технологий (Technology Transformation Services, TTS) и и.о. директора по ИТ Министерства труда Томас Шедд (Thomas Shedd), бывший инженер по ПО в «Тесле» (Tesla), намерен «создать централизованную базу данных о государственных контрактах», подходящую для анализа с помощью ИИ.
В-четвёртых, администрация Д. Трампа пытается навести порядок в столь активно критикуемой системе проведения выборов. В марте 2025 года был издан указ, предписывающий изменить правила голосования, в том числе обязать голосующих предъявлять документ, удостоверяющий личность. Штатам, которые откажутся внедрять эти нормы, предполагалось отменить федеральное финансирование на проведение выборов. ДЭП и МВБ получали полномочия «проверять списки избирателей штатов и иные записи для выявления избирателей-неграждан». Указ требовал проведения переаттестации машин для голосования (неправильная работа которых в 2020 году, по мнению Д. Трампа, «отдала» победу Дж. Байдену и в 2024 году отдавала голоса за Д. Трампа в пользу К. Харрис). Интересно, что в 2017 году Д. Трамп создал «комиссию по борьбе с мошенничеством на выборах», которая также имела задачу собрать «данные штатов и муниципалитетов об их жителях и избирателях для сверки с федеральными базами данных».
Кроме того, администрация Д. Трампа намерена прекратить финансирование механизма, предусмотренного Законом о содействии голосованию в Америке (Help America Vote Act of 2002, HAVA 2002), посредством которого штаты закупали, например, те самые машины для голосования, работа которых была объектом критики во время выборов 2016, 2020 и 2024 годов, и оплачивали прочие средства и услуги для обеспечения защиты избирательного процесса. В последние годы республиканцы всё меньше поддерживали закон, поэтому объёмы финансирования уменьшались. В 2024 году республиканцы в Комитете Палаты представителей по ассигнованиям «голосовали за остановку выплат в рамках закона и за резкое снижение бюджета двухпартийной Комиссии по содействию выборам (Election Assistance Commission, EAC), отвечающей за распределение соответствующих грантов». Администрация Д. Трампа пытается прекратить выделение средств по этому закону штатам, которые отказываются выполнять требования мартовского указа. Вместе с тем эксперты заявляют, что Белый дом «не имеет конституционного права диктовать политику в области выборов штатам», поэтому федеральный суд отменил часть положений мартовского указа. Однако обе стороны намерены подавать апелляцию.
В-пятых, ликвидируются и преобразуются структуры, которые прежней элитной группой использовались для политической борьбы. Так, с приходом Д. Трампа Министерство юстиции одним из первых решений распускает группу ФБР по противодействию иностранному вмешательству, созданную в 2017 году директором бюро Кристофером Реем (Christopher Wray) (один из высокопоставленных назначенцев Д. Трампа во время первого срока, от которых он сам и пострадал).
Сюда же относится упомянутая выше «зачистка» МВБ и АКЗИ с ликвидацией ряда консультативных комитетов в области кибербезопасности и отправкой ряда сотрудников, отвечавших за защиту выборов от дезинформации, в административный отпуск на время проверки их работы. Глава МВБ Кристи Ноэм (Kristi Noem) заявила, что агентство должно сосредоточиться на своей основной задаче – обеспечении кибербезопасности (критической инфраструктуры), а не быть «Министерством правды», которое решает, что есть дезинформация, а что – правда, и борется с иностранным влиянием на выборы. Та же подоплёка и у одного из наиболее резонансных увольнений – отставка назначенного при Дж. Байдене главы АНБ и Киберкомандования Тимоти Хо (Timothy Haugh) и его заместителя в агентстве Венди Нобл (Wendy Noble). Т. Хо был протеже Пола Накасоне (Paul Nakasone), его предшественника во главе указанных ведомств, включённого после отставки в совет директоров OpenAI (по-видимому, в рамках выполнения плана администрации Дж. Байдена по взятию отрасли ИИ под жёсткий контроль). На фоне скандала о якобы вмешательстве России в выборы в США Т. Хо с большим рвением руководил в 2018 году «проведением наступательных операций против русских троллей», борьбой против «русской разведки» в киберпространстве и содействовал созданию в Киберкомандовании группы по защите выборов. Всё это говорит о системности действий команды Д. Трампа, очевидно, имеющей проработанную стратегию, несмотря на то что поток заявлений (часто противоречащих друг другу) самого 47-го президента США создаёт впечатление (вероятно, специально) её отсутствия.
Заключение
Д. Трамп производит впечатление «болтуна», чьим словам нельзя верить. Вместе с тем рассмотренные выше действия его команды в рамках борьбы за власть, включая «кадровую революцию», говорят о том, что у них есть чёткая стратегия и план её реализации (степень его надёжности покажет время), которого они придерживаются. Об их эффективности говорит крайне резкая и болезненная реакция представителей элитной группы, которую команда Д. Трампа «выселила» из Белого дома. Ключевым инструментом администрации Д. Трампа в рассматриваемый период стал ДЭП (резко ушедший в тень после отставки И. Маска, но продолжающий функционировать). В результате его работы с точки зрения борьбы за власть решено несколько задач. Во-первых, существенно сокращено число сторонников прежней элитной группы не только среди политических назначенцев, но и среди карьерных чиновников. То есть снижена угроза саботажа решений президента. Во-вторых, расторгнуто множество государственных контрактов, в том числе на оказание различных консультационных услуг, что часто является способом пополнения ресурсов элитной группы, контролирующей то или иное ведомство. В-третьих, получен доступ к данным государственных информационных систем, включая платёжную систему Минфина. Попытки демократов запретить ДЭП использовать в дальнейшем эти данные говорят о том, что там есть опасная для них информация, и об их уверенности, что пришедшая элитная группа в случае получения доступа к этой информации непременно ею воспользуется (например, для шантажа или, если он не подействовал, для публичной дискредитации противника посредством «утечек»). В-четвёртых, ведётся работа по перехвату администрацией контроля над избирательной системой.
Причём есть моменты, когда претензии демократов, по-видимому, оправданы с формальной точки зрения, как, например, в случае предварительной проверки оборудования и ПО, используемых ДЭП, – того самого «сервера Маска» для рассылки сообщений госслужащим и ПО для обработки информации государственных информационных систем. Такое «пренебрежение» формальной стороной дела говорит скорее о том, что пришедшая команда посчитала быстрое снятие угрозы саботажа и получение доступа к информации стоящими того, чтобы нарушить правила. Интересно, что в пользу этой гипотезы говорят и заявления неназванных информаторов о том, что сотрудники администрации, принимая спорные решения с точки зрения соблюдения правил, исходили при этом из логики, что «потребности бизнеса превышают риски для безопасности».
Всё это говорит о том, что количество и непоследовательность заявлений Д. Трампа не должны вводить в заблуждение: его команда отчаянно и умело борется за власть. И намерена в этой борьбе победить.
Селянин Ярослав Владиславович. Научный сотрудник. Институт мировой экономики и международных отношений ИМЭМО РАН
*социальная сеть заблокирована на территории РФ
Источник: журнал «Россия и Америка в XXI веке» № 10 2025
