Отставка в октябре 1981 г. президента У.К. Кекконена послужила своего рода импульсом для давно истомившихся от жажды по добыче нового знания финских историков и политологов. Они, лишенные отныне прежних негласных пут и получившие доступ к значительно большим архивным материалам, могли вплотную заняться педантичным исследованием политической истории Финляндии предшествующей четверти века. Азарт исследователей был велик, в чем заключался, пожалуй, немалый стимул для желания опередить коллег по цеху. Понятно, что это и предопределило акцентирование интереса на наиболее острых аспектах деятельности Кекконена. Аккуратность в формулировках, присущая, например, давнему биографу президента Юхани Суоми, выпустившему за год до кончины Кекконена первый том его дневниковых записей, на удивление быстро испарилась, поскольку в центре дискуссии едва ли не центральной оказалась одна тема — был или не был Кекконен агентом КГБ. По прошествии четырех десятилетий дискуссия исчерпанной не оказалась, но в свои рамки постепенно вовлекала все новые и новые аспекты: внутренняя безопасность, разведка, деятельность Suojelupoliisi, которую принято в российской историографии (по аналогии с временами Российской империи) не вполне корректно называть охранной полицией, и др.
Мари Луукконен является одним из историков, попытавшихся наиболее обстоятельно коснуться темы контактов охранной полиции и советского КГБ в крайне интересный период взаимоотношений Советского Союза и Финляндии, когда за сменой последней каденции Урхо Калева Кекконена последовало президентство Мауно Койвисто, ознаменовавшее предвиденную в Москве неизбежную утрату довольно комфортной атмосферы в двусторонних отношениях. Рецензируемая монография «В тени железного занавеса. Охранная полиция в поле напряжения Востока и Запада» представляет собой докторскую диссертацию Мари Луукконен, посвященную роли и значению Suojelupoliisi в финском обществе в последнее десятилетие холодной войны, над которой она работала в Университете Турку. То, что она сама являлась сотрудником охранной полиции, не только позволило ей воспользоваться рядом документов и материалов, ее коллегам-историкам недоступным, но и проявить определенную осторожность в своих оценках и предположениях.
В своей вышедшей ранее статье (2020 г.) Мари Луукконен ссылалась на публикацию кадрового финского дипломата Рене Нюберга «Недостающее измерение дипломатии» (2016 г.). В ней Нюберг задавался вопросом, почему Финляндия до сих пор не имеет собственной полноценной разведки, хотя в других западных странах разведка является частью обычного сбора правительственной информации, наряду с другими способами ее сбора — СМИ (включая публикации исследовательских институтов) и дипломатией. Почему Финляндии не хватало разведывательной культуры, свойственной западной политической культуре? Что касается Suojelupoliisi, то Нюберг предлагал следующее объяснение: во‑первых, решение послевоенной Финляндии сосредоточиться на обеспечении минимального уровня безопасности означало ограничение разведки оборонительной контрразведкой, во‑вторых, разведывательная информация, косвенно полученная финской полицией безопасности в рамках международного сотрудничества, воспринималась как явно достаточная. Луукконен склонна была разделить отчасти мнение Рене Нюберга.
Объект собственного исследования был сформулирован Мари Лукконен весьма просто — Suojelupoliisi, когда ее начальником был Сеппо Тиитинен, до своего назначения на этот пост являвшийся секретарем конституционного и внешнеполитического комитета парламента Финляндии. Хронологические рамки исследования объясняются ею без особых затей — последнее десятилетие холодной войны. Однако реализация задуманного оказалась для Мари Луукконен весьма сложной, что и обусловило структуру самого текста, представляющего собой по большей части некий набор отдельных, хотя и, безусловно, весьма интересных дел (cases) и многообещающих названий отдельных небольших глав, содержание которых далеко не всегда оправдывает ожидания читателя (например, во II части монографии глава «Нейтралитет — это средство, а не главная цель» или другая краткая глава «Обмен информацией в совместных операциях», посвященная взаимодействию с ЦРУ, MI6 и BND). Впрочем, насколько можно судить по обращению Мари Луукконен к читателю, стоящие перед ней препятствия ею хорошо сознавались.
Само назначение Сеппо Тиитинена начальником охранной полиции, согласованное с президентом Кекконеном, было довольно необычным. Фактически во главе службы был поставлен человек, обладавший если не талантом, то способностями дипломата, человек, который явно разделял внешнеполитический курс президента и был способен учитывать в работе специальной службы нюансы, обеспечивающие некий баланс в контактах с представителями спецслужб Запада и КГБ СССР. Однако на невольно возникающий вопрос, что побудило Кекконена остановить свой выбор на этом 30‑летнем политике, ответа в монографии не найти. Вместе с тем следует признать, что Мари Луукконен удалось показать, с одной стороны, настойчивость Тиитинена в постановке перед сотрудниками охранной полиции задач, исходя из приоритетов отношений Финляндии с Советским Союзом, но не противоречащих защите государственных интересов Финляндии, а с другой стороны — исключительную осторожность главы охранной полиции, прежде всего в контактах охранной полиции и КГБ, не позволяющего себе выйти за рамки одобренных президентом действий. Сосредоточение внимания автора именно на взаимодействии Сеппо Тиитинена с представителями КГБ и советником посольства СССР в Финляндии В. Владимировым контрастирует с представленной в монографии информацией о контактах с ЦРУ, MI6 и западногерманской BND, а также со спецслужбами скандинавских государств. Эта тема оказалась затронутой довольно поверхностно. Мари Луукконен отнюдь не стремится углубляться в обстоятельные объяснения ряда событий и фактов. Так, визит новоиспеченного главы охранной полиции в Лондон в 1978 г. и общение с представителями MI6 поданы в тексте весьма скупо. В целом «поле напряжения» в книге фактически сместилось почти исключительно к востоку. Этот явный перекос в тексте монографии Луукконен склонна мотивировать тем, что советская разведка была наиболее опасной, поскольку в своей деятельности противостояла интересам Финляндии, в то время как основная активность западных служб была направлена, как правило, против Советского Союза. Впрочем, автор, анализируя взгляды Тиитинена на работу охранной полиции, отмечает, что тот считал недостаточным сосредоточиться только на советской разведке, поскольку политика нейтралитета Финляндии обусловливала необходимость наблюдения за тем, чтобы западные службы не слишком активизировались в стране, — ради предотвращения проблем с Советским Союзом. Если деятельность западных спецслужб не слишком бросалась в глаза, то не было оснований делать замечания по этому поводу, но иногда следовало ограничивать: например, Тиитинен считал, что «дорогих западногерманских друзей» желательно было держать подальше от восточной границы.
Однако Мари Луукконен отмечает также и явную осторожность, с которой советская сторона подходила к контактам с Suojelupoliisi. Поэтому и визит С. Тиитинена в Москву осенью 1978 г. был «неофициально официальным». На Техтаанкату, т. е. в советском посольстве, по мнению Луукконен, понимали, что слишком формальные отношения могут поставить под угрозу отношения Финляндии с Западом. Урхо Кекконен, давший разрешение на визит, определил тогда круг возможных для обсуждения вопросов, сводившихся к общим проблемам безопасности: предстоящие в 1980 г. Олимпийские игры в Москве, угоны самолетов, контрабанда (прежде всего, провоз в СССР религиозной литературы: в списке главных подозреваемых были так называемая Миссия Стефана (Финляндия), Славянская миссия (Швеция), «Иисус для социалистических стран» (США), Евангелическое общество (США) и Миссия Юнга (Вена)), терроризм. Позже в перечень утвержденных тем будет добавлена проблема перебежчиков, которая в тексте книги раскрыта на примере всего двух человек, но в качестве компенсации читателю представлена занимающая полтора десятка страниц таблица с информацией о перебежчиках. Неясно, однако, что послужило для Луукконен основанием для предположения, что глава КГБ СССР Ю.В. Андропов рассматривал практическое сотрудничество Финляндии и Советского Союза в области безопасности через идеологические очки силовиков, что и обусловливало его мнение о невозможности сотрудничества с полицией буржуазного государства.
Предстоящая Московская Олимпиада, а также афганские события с неизбежностью акцентировали внимание советской стороны на проблемах безопасности. Вместе с тем Луукконен полагает, что, несмотря на готовность финской стороны учитывать обеспокоенность Москвы, попытка использовать Олимпиаду для того, чтобы склонить охранную полицию к сотрудничеству против ЦРУ, не увенчалась успехом.
Лучший способ оставаться вне конфликта интересов — это предотвращать его возникновение. Применительно к деятельности финской охранной полиции это означало необходимость прилагать все усилия для исключения проектов, которые могут нанести ущерб внутренней или внешней безопасности Финляндии, всеми доступными средствами, независимо от того, с какой стороны они могут исходить. Позиция главы Suojelupoliisi сводилась к тому, полагает Луукконен, что если избежать ущерба интересам страны не удается и этот ущерб уже нанесен, то необходимо исходить из учета внешнеполитического курса государства (читай, проводимого Кекконеном). На практике это иногда могло означать нежелание, несмотря на полученную в результате оперативных действий тревожную информацию, проводить расследование с той эффективностью, которую допускали действующие правовые нормы. Поскольку у маленькой страны мало шансов повлиять на происходящее вокруг, разумнее попытаться приспособиться к условиям, в которых, к счастью или к несчастью, она оказалась, утверждал на инструктаже своих сотрудников Тиитинен в январе 1979 г. Но этот принцип, по мнению Тиитинена, не следовало считать указанием закрыть глаза на советский шпионаж. Луукконен отмечает наличие в рядах сотрудников охранной полиции если и не неприятия проводимой Тиитиненом линии, то, по крайней мере, ее непонимания.
В поле зрения охранной полиции в первой половине 1980‑х гг., отмечает Луукконен, помимо шпионажа, оказались такие вопросы, как контрабанда тиражей Библий в СССР, действия сторонников польской «Солидарности» и Финского комитета Четвертого интернационала, ультраправых. Луукконен полагает, что контроль за их антисоветской активностью вполне можно рассматривать как реализацию обещания Тиитинена, данного КГБ, сделать все возможное для борьбы с проектами, которые ставят под угрозу отношения между Финляндией и СССР: «Хотя конечной целью было не угодить КГБ, а поддержать финскую внешнюю политику в напряженной международной обстановке начала 1980‑х годов» (S. 269). В интересах Финляндии, считает автор, необходимо было оставаться в стороне от конфликтов между великими державами и заранее предупреждать любые действия, которые могли бы быть истолкованы в Москве как провокации, и как минимум нужно было иметь возможность доказывать, что финское руководство не стоит за провокациями.
Несколько неожиданным может показаться внимание охранной полиции к работе в СССР финских строительных фирм. Понятно, когда это касалось контроля за соблюдением запретов на экспорт товаров, возможных связей с советской разведкой. Однако большее внимание оказалось уделенным иной проблеме, что побудило охранную полицию обратиться за консультацией к главе «ФиннСтроя» в 1972–1987 гг. Кауко Растасу, человеку, близкому президенту Кекконену. Растас признал наличие коррупции среди финских экспортеров, участвующих в операциях консорциума «Финн-Строй» в реализации проектов в СССР. Речь шла о так называемом трехпроцентном условии — финская сторона взимала с советского заказчика дополнительную цену (Луукконен полагает, что в среднем она составляла 3 %), а затем, когда сделка была заключена, выплачивала эту сумму консультанту или посреднику. Луукконен не приводит при этом ни одного имени посредника или консультанта, но речь шла о таких, в частности, фирмах, как Nokia, Kone, Are ja Medko. Луукконен обращает внимание на то, что хронологически интерес к этой проблеме со стороны охранной полиции совпадал с начатой в СССР Юрием Андроповым борьбой с коррупцией. Глава охранной полиции затронул эту тему с вышеупомянутым В. Владимировым, который заявил, что процентные контракты незаконны и противоречат бюджетам, утвержденным Госпланом. Была достигнута договоренность об исправлении этой ситуации. В декабре 1984 г. Тиитинен доложил президенту Мауно Койвисто, что с Владимировым согласована процедура пересмотра уже заключенных контрактов или представленных тендеров. Что касается объяснения действий финской стороны, то Луукконен фактически видит только одну причину: «Речь не шла о желании или необходимости стать своего рода моральным опекуном Советского Союза, но, поскольку советская сторона пыталась обуздать это явление, у финнов не было причин поощрять его» (S. 157). Проводя брифинг с финскими предпринимателями в январе 1985 г., Тиитинен подчеркивал, что необходимо «избегать возникновения у советского руководства подозрений, что торговля основана на нечестных, даже преступных методах, а не на взаимных интересах» (S. 157). Мари Луукконен объясняет готовность некоторых финских партнеров к коррупционным сделкам тем, что процесс снижения рентабельности многих фирм стал фактом жизни, в некоторых случаях угроза банкротства была уже не за горами. Основными компаниями, оказавшимися в затруднительном положении, стали Haka, Perusyhtymä, слившаяся с YIT, и «Финн-Строй». Свою роль сыграла и гласность, новая эра открытости, поскольку в Советском Союзе предпочитали динамичных бизнес-лидеров, знающих свое дело и умеющих принимать решения. Финские фирмы уже не подходили под эту категорию.
Намеки на грядущие события поступали через финские транспортные компании, с которыми поддерживал связь отдел наблюдения полиции защиты. Еще с середины 1980‑х гг. помощники на местах рассказывали, как русские и восточноевропейцы выдавливают финских конкурентов из сектора. Информация об ожидаемых серьезных проблемах в двусторонней торговле также была получена от различных финских компаний и от экспертов по торговле с Востоком. Было предпринято несколько попыток передать эту информацию, но, как выяснилось, ей не поверили.
Оценивая итоги работы Сеппо Тиитинена на посту главы охранной полиции, Мари Луукконен считает, что в проводимой в отношении КГБ линии его ведомство было инструментом, способствовавшим реализации выбранной руководством Финляндии внешнеполитической линии, чего ранее, при его предшественниках, достигнуто не было. Решение важных вопросов с Советским Союзом осуществлялось через личные контакты и по конфиденциальной партийной линии через КГБ, а также воздержанием от любых действий, которые могли бы быть расценены как преднамеренная провокация со стороны советского руководства или КГБ. Охранная полиция не имела собственной политики, поэтому уровень отношений с советской стороной изменялся в зависимости от внешней политики или, точнее, от внешнеполитических маневров Финляндии. В начале 1980‑х гг. они характеризовались высокой степенью осторожности, необходимость которой была еще больше подчеркнута сменой президента. Между охранной полицией и КГБ неизменно существовала грань, которую нельзя было переступать: соблюдение финского законодательства, международных соглашений и национальных интересов Финляндии, а также репутации Финляндии как западного конституционного государства. Поэтому об официальном и регулярном сотрудничестве с КГБ не могло быть и речи. По этой причине чем теснее было сотрудничество, тем четче акцентировалась неформальность отношений. Но до тех пор, пока эта грань не переступалась и интересы Финляндии и Советского Союза совпадали, в каждом конкретном случае можно было пойти на довольно далеко идущие уступки.
Непривычной является структура монографии: характеристика источников, научной литературы, определение объекта, целей, задач исследования и т. п. отнесено в заключительную, 3‑ю часть. Несмотря на встречающиеся повторы, а в некоторых случаях явный дефицит необходимых материалов для раскрытия тех или иных аспектов (или, возможно, нежелание автора углубляться в некоторые темы), книга представляет по сравнению с ранее изданными в Финляндии публикациями значительно больший интерес.
Рупасов Александр Иванович — д-р ист. наук, вед. науч. сотр., Санкт-Петербургский институт истории РАН
Источник: журнал «Новейшая история России» №4 2024
