На сегодняшний день международные отношения в Арктическом регионе перешли от парадигмы «мира и сотрудничества» к высокому конфликтному потенциалу. Мировые геополитические сдвиги оказали прямое влияние на взаимодействие стран в Арктике, что привело к формированию арены для противостояния. Это проявляется в конфликтах в рамках международного морского права, в частности, в оспаривании на дипломатическом уровне режима судоходства по Северному морскому пути со стороны США и в разногласиях в статусе отдельных вод в море Бофорта, а также в активизации военного присутствия и развития инфраструктуры в Арктическом регионе. Соединённые Штаты, как арктическая страна и одна из ведущих экономик мира, с начала XXI века значительно активизировали внешнюю политику на Крайнем Севере и систематизировали принципы её реализации. Администрация Д. Трампа на данный момент руководствуется документами, разработанными в 2020–2024 годах, и продолжает следовать общему подходу, закреплённому во время президентства Дж. Байдена. «Физическое присутствие равносильно влиянию» (Physical presence equals influence) – формула проведения политики в Арктике, предполагающая более высокую координацию на нескольких направлениях. В них входят проведение масштабных учений с вовлечением вооружённых сил союзников по НАТО, в том числе рядом с границами России, распространение претензий на акватории и континентальный шельф в конце 2023 года, регулярное патрулирование и разведка в Северном Ледовитом океане. В то же время особое внимание в политике страны должно уделяться не только внешним направлениям, но и обоснованию её статуса как арктической державы. В случае США это предполагает действия в отношении штата Аляска.
Арктика традиционно занимала в международных отношениях особое положение, характеризуясь относительной обособленностью от глобальных геополитических процессов и ограниченным доступом внешних акторов. Важным принципом стало решение региональных вопросов преимущественно силами арктических государств, что выражалось в опоре на международное морское право, приверженности мирному урегулированию разногласий и закреплялось, в частности, в Илулиссатской декларации. В этих условиях арктический статус США оказался непосредственно связан с владением Аляской, которая выступает их главным территориальным основанием для присутствия и активной политики на Крайнем Севере. В то же время южная часть Аляски имеет прямой выход к Тихому океану, что делает штат относительно близким не только к Арктическому, но и к Индо-Тихоокеанскому региону (ИТР). Второй на протяжении последних десяти лет, начиная с президентства Б. Обамы и политики «Поворота на Азию» (Pivot to Asia), определён как основное направление во внешней политике США. Кроме того, Аляска представляет собой не только стратегическое направление в рамках арктической политики действующей администрации, но и, при поддержке местного правительства, площадку для исследования эффекта новых технологий, которые в будущем могут распространиться на всю территорию США, военные и гражданские объекты. Обособленное положение штата и отсутствие конфликтов также позволяют проводить научные исследования. Таким образом хотя Аляска часто воспринимается преимущественно как арктический штат, её географическое положение и связанная с ним система безопасности формируют более многомерную повестку, выходящую за пределы собственно Арктики.
Тенденции
Анализ эволюции американских документов стратегического планирования показывает постепенный рост упоминаний Аляски, в том числе в рамках военного направления. Обеспечение национальных интересов в регионе через развитие Аляски было отмечено ещё во время президентства Б. Обамы в первой Национальной стратегии в Арктическом регионе (2013 год). Кроме того, ключевые приоритеты документа – вопросы международного научного сотрудничества, изучения последствий изменения климата и положения коренных народов – рассматриваются с точки зрения американского опыта на Аляске. Д. Трамп не разработал арктическую стратегию за период своего первого президентства, однако военный потенциал Аляски был открыто отмечен в специализированных стратегиях военных ведомств – ВМС и Береговой охраны. Кроме того, Стратегия национальной безопасности (2017 год) определила Россию и Китай как «стратегических соперников» в Арктике, в том числе из-за потенциальных угроз Аляске. За время президентства Дж. Байдена был разработан ряд взаимосвязанных документов, закрепляющих Арктику как одно из направлений внешней политики, среди которых Национальная стратегия для Арктического региона (2022 год), Арктическая стратегия Министерства обороны (2024 год), а также Стратегия национальной безопасности (2022 год) и Стратегия национальной обороны (2022 год). В Арктической стратегии Министерства обороны, являющейся последним опубликованным документом внешнеполитического планирования в отношении Крайнего Севера, Аляска играет важнейшую роль в рамках проецирования суверенитета страны в Арктическом регионе. Подчёркнуто, что в штате располагаются ключевые военные объекты. Авторы документа указывают на необходимость внедрения опыта местных жителей для лучшего понимания особенностей обороны региона, а также влияния, которое может оказать повышение военной активности. Также в комментариях официальных представителей Министерства обороны отмечена важность Аляски в контексте международного морского права и определения границ территориального моря США. В свою очередь, так как для Соединённых Штатов все статьи Конвенции ООН по морскому праву 1982 года рассматриваются как установленные до этого нормы обычного права, подтверждение своей позиции в одном регионе влияет на принципы политики США в рамках морского права в целом. Это также определяет высокую важность арктической политики в рамках общей стратегии США на мировой арене.
Стоит отметить преемственность позиции администраций по отношению к Аляске, несмотря на расхождения политики в отношении других регионов. Действующая Арктическая стратегия Белого дома уделяет особое внимание экологической составляющей, а также положению коренных народов. Эти вопросы традиционно представляют ключевое направление в политике США в Арктике, начиная с Президентской директивы о национальной безопасности 2009 года и Национальной стратегии в Арктическом регионе Б. Обамы. В последних документах фактически обозначена связь внешней и внутренней политики. Арктические стратегические документы США определяют взаимодействие с союзниками как один из приоритетов для повышения присутствия страны в регионе. В случае Аляски это распространяется также на взаимодействие структур внутри штата: коренных народов, правительства штата и федеральных властей.
Хотя действующая администрация на данный момент не представила документы стратегического планирования, посвящённые Арктике, во время второго президентства Д. Трампа Аляска также стала объектом внимания прессы вследствие экономических вопросов – освоения ресурсного потенциала штата. Так, президент отменил моратории на добычу нефти и газа, установленные за время предыдущей демократической администрации. За последний год правления администрация Дж. Байдена запретила аренду нефтяных участков в трёх районах Аляски. Один из них охватывал практически всю территорию прибрежной равнины Арктического национального заповедника дикой природы, другой представлял собой участок Национального нефтяного резерва Аляски. Третий район включал побережье северной части Берингова моря, что было обусловлено опасениями по поводу прав коренных народов и путей миграции морских млекопитающих. Д. Трамп охарактеризовал действия Дж. Байдена как «посягательство на суверенитет Аляски и её способность ответственно разрабатывать ресурсы на благо страны». Президент активно поддерживает разработку энергетических ресурсов, а также развитие конкретных проектов, таких как «Аляска – СПГ» (Alaska LNG), который предполагает строительство трубопровода для поставки американских ресурсов на рынки Азии.
Вследствие арктической политики постепенно на количественном и качественном уровне повышается обороноспособность Аляски. США многократно увеличили контингент войск на территории штата, в том числе под предлогом обострения угроз Аляске от России и Китая. В частности, в 2022 году на территории штата была сформирована 11-я воздушно-десантная дивизия, значительно расширился потенциал 354-го истребительного полка на базе ВВС Эйлсон (Eielson), одного из основных объектов штата, а к 2025 году был заключён контракт для проведения дноуглубительных работ в порту Ном для укрепления потенциала ВМC и Береговой охраны в регионе. В рамках налогово-бюджетного законопроекта, известного как «Большой и прекрасный билль» (One Big Beautiful Bill Act), также было запланировано финансирование для модернизации инфраструктуры, необходимой для базирования приобретённого в 2024 году ледокола Береговой охраны США «Сториз» (Storis). За последние несколько лет были достигнуты договорённости с Канадой по модернизации инфраструктуры Командования воздушно-космической обороны Северной Америки (NORAD). На Аляске располагаются ключевые территории для размещения объектов Командования. Более того, США постепенно внедряют новые технологии для обеспечения работоспособности и автономности военных объектов: с 2022 года идёт разработка проекта ядерных микрореакторов для обеспечения энергетической безопасности объектов ВВС на территории штата. Таким образом, на данный момент понимание Аляски в политике безопасности можно охарактеризовать двумя тенденциями. С одной стороны, сохраняется широкий подход к безопасности, в рамках которого большу́ю роль играют экологическая, энергетическая и социальная составляющие. С другой – последнее время отмечено вниманием к традиционным сферам и присутствием на экономическом и военном направлениях.
Препятствия
В то же время все проекты по модернизации инфраструктуры на Аляске сталкиваются со значительными сложностями в поиске финансирования и подрядчиков. Так, выполнение дноуглубительных работ в Номе обсуждалось на протяжении нескольких лет. Ведомства столкнулись с рядом проблем, касающихся финансирования, поиска компаний и создания проекта. Несмотря на то что США не обладают другими портами подобного типа на северных широтах, проект в Номе до сих пор не перешёл в стадию строительства. Инновации в энергетической сфере по внедрению микрореакторов также до сих пор находятся в стадии разработки, несмотря на официальную поддержку местных властей и федерального правительства. Медленный темп развития инициатив, связанных с обеспечением безопасности, несмотря на повышенное внимание Д. Трампа к проектам в Арктике, говорит о недостаточной политической воле для принятия долгосрочных решений. Во внутренней политике страны штат не играет значительную роль вследствие малого населения и предсказуемого поведения на выборах президента. Кроме того, Аляска не является территорией, где возможно изменение поддержки в сторону другой партии. Исходя из статистики президентских выборов, её жители традиционно отдают предпочтение кандидатам Республиканской партии. В отличие от российской Арктики, где в настоящий момент разрабатываются крупные нефтяные и СПГ месторождения, Аляска не обладает энергетическими проектами, которые могли бы нуждаться в ледокольном сопровождении. Хотя на территории штата располагаются шесть из ста крупнейших месторождений нефти в США, в том числе Прадхо-Бей (Prudhoe Bay), которое входит в десятку самых больших в стране, разработка энергетических ресурсов на Аляске представляет собой спорный внутриполитический и правовой вопрос из-за партийных разногласий в рамках климатической повестки и прав коренных народов. С учётом электоральных циклов США и негативного отношения Демократической партии к разработке энергетических ресурсов в американской Арктике возможность изменения политики представляется реалистичной. Разработка месторождений без готовой, проверенной в эксплуатации инфраструктуры потребует значительных ресурсов и времени, что при условии отсутствия долгосрочных гарантий от государства инвесторам сопровождается высоким коммерческим риском.
Стоит отметить, что рост военного присутствия в штате и общего внимания к Аляске не приводит к изменениям во внутренней политике в краткосрочной перспективе. Аляска больше, чем другие штаты, зависит от федеральных программ (около 40% бюджета). Около 5% всего населения официально работают на федеральное правительство. Штат продолжает занимать периферийные позиции в экономике страны и обладает самым низким уровнем развития инфраструктуры. Перечисленные проблемы Аляски системны и были характерны на протяжении XX века и в начале XXI века. Это подтверждает, что активизация политики США в отношении своих северных территорий вызвана геополитическими причинами, а не внутренними запросами. Такой подход отличается от видения России: Москва нацелена на развитие Арктики в первую очередь для обеспечения жизнеспособности территорий и развития экономического потенциала. Подход, характеризующийся медленной реализацией инициатив и откладыванием сроков выполнения, отличается от подхода США в Северной Европе. Именно европейская, а не североамериканская Арктика стала основной ареной милитаризации, в том числе с участием Вашингтона. В частности, за последние несколько лет были оборудованы объекты вооруженных сил США в рамках двусторонних оборонных соглашений со странами Северной Европы. Американские военнослужащие играют ведущую роль в координации манёвров и учений, таких как Nordic Response и Joint Viking.
Кроме того, в отличие от объектов в Европе, военные базы на Аляске направлены на обеспечение безопасности не только Арктического, но и Индо-Тихоокеанского региона. Например, после обновления потенциала базы ВВС Эйлсон, по заявлениям представителя по связям с общественностью, миссия военного объекта сместилась на реагирование на проблемы в любой точке ИТР. Объекты в рамках NORAD не являются частью прямого повышенного военного присутствия на Аляске – в основном они представлены радарами и радиолокационным оборудованием, без необходимости присутствия большого количества вооружённых сил. Кроме того, они также могут использоваться для обеспечения безопасности от вызовов в Арктическом регионе, исходящих не только от России, но и от стран ИТР. В частности, современная цель NORAD предполагает отслеживание активности Китая. Таким образом, присутствие вооружённых сил на Аляске по сравнению с другими регионами Арктики остаётся относительно незначительным и развивается медленнее. Кроме того, политика в отношении Аляски не ограничена исключительно арктическим направлением.
Заключение
Аляска – стратегическая территория США, обоснование арктических притязаний страны как в географическом, так и в идеологическом плане. Статус арктической державы позволяет США проводить активную политику в регионе и участвовать в форматах взаимодействия с другими арктическими странами. Действия в отношении Аляски, единственного штата, в который входят арктические территории, отражают подход Вашингтона к Арктике. Внимание к штату, в частности с точки зрения обороны и безопасности, возросло с начала 2020-х годов и продолжило расти в период второго президентства Д. Трампа в рамках его общего фокуса на Арктическом регионе. В то же время штат не получает первостепенного внимания в контексте политики безопасности: процесс увеличения военного присутствия как в рамках учений, так и в рамках инфраструктуры идёт значительно медленнее, чем на североевропейском направлении. Североамериканское направление не рассматривается в качестве региона с высоким конфликтным потенциалом в Арктике. Экологические инициативы взаимосвязаны с экономическо-энергетической сферой и меняются в зависимости от администрации. Однако, учитывая большой срок внедрения решений каждой администрации в нефтяной и газовой области, эти действия отражают внутриполитические конфликты. Повышенное внимание к Аляске в первую очередь зависит от внешних, геополитических причин, а не от внутренних факторов. Экономическое развитие и положение коренных народов, хотя находят отражение в до сих пор действующих документах, принятых администрацией Дж. Байдена, не приводят к значительному развитию в краткосрочной перспективе.
Аляска в ближайшие годы сохранит статус ключевой, но не единственной опоры американской политики безопасности в Арктике. При этом роль штата как связующего звена между Арктикой и Индо‑Тихоокеанским регионом будет усиливаться. Периферийное положение Аляски в системе внутренней политики и продолжающиеся споры вокруг освоения углеводородов позволяют предположить, что развитие военных и транспортных объектов в штате будет идти постепенно и уступать по темпам североевропейскому направлению. В этих условиях роль Аляски в политике безопасности США в Арктике, вероятнее всего, будет изменяться не за счёт резкого наращивания военного присутствия, а через постепенное укрепление её функций в обеспечении контроля коммуникаций, экологической повестки и участия коренных народов при сохранении ориентированности Вашингтона на более широкий глобальный контекст.
Жилин Роман Евгеньевич - младший научный сотрудник. Институт Европы РАН
Источник: журнал «Россия и Америка в XXI веке» № 12 2025
