Манипуляция международным правом и международными институтами обеспечивается за счёт инерции государств, которые пока не обновили международную архитектуру, что неизбежно в эпоху постглобализации. США и прочие государства Запада перешли на силовые инструменты регулирования с экстерриториальным характером действия в отношении потенциальных жертв.
Сам Запад как явление и проект (речь идёт о глобализации по определенным правилам) представляют собой в некотором смысле классический сговор против остального мира, если применить термин «сговор» из конкурентного права, с целью создания силовой и политической монополии и получения неконкурентных и экономически необоснованных преимуществ. Те, кто управляет этим процессом (назовём их условно глобалистами), не имеют твёрдой национальной или территориальной привязки и используют все имеющиеся ресурсы исключительно в своих интересах.
Поэтому новые времена требуют от России создания новой концепции суверенитета, которая может обеспечить изменение бизнес-повестки с глобалистической на национальную и на этой основе консолидировать позиции государства и крупного национального бизнеса в деле обеспечения национального суверенитета.
В 1980-е и 1990-е годы субъект СССР/Россия присоединился к существующим международным институтам, например: к ВЭФ (1986), МВФ (1992), группе ВБ (1992), ЕСПЧ (1998), ВТО (2012) и т. д.
В Конституции РФ 1993 года появилась специальная норма — ч. 4 ст. 15: «Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора», — фактически был установлен приоритет международного права над национальным. Таким образом, национальные интересы России были отформатированы под правила и стандарты «глобального мира».
Начиная с 2007 года медленно и неуклонно шёл процесс выхода нашей страны из глобалистского консенсуса. В частности, в декабре 2025 года был подписан Федеральный конституционный закон, который внёс изменения в закон «О судебной системе РФ»; он установил полный запрет на исполнение в России решений любых иностранных или международных судебных органов (в том числе по уголовным делам), если их компетенция не признана прямым международным договором с участием РФ или резолюцией Совбеза ООН.
Одновременно с этим продолжает сохраняться участие России в глобальных институтах — G20, ВТО, МВФ и ВБ. Существующие глобальные институты создавались не Россией и отражают неоколониальный характер глобалистского проекта.
Таким образом, сейчас в России существует одновременно несколько трендов: например, первый — с ориентиром на сохранение «международных правил и стандартов», и новый — на суверенитет и национальные интересы с элементами создания новых блоков и новых международных союзов.
Западные лидеры апеллируют к «международному порядку, основанному на правилах». Система этих правил обладает многоуровневостью.
Самый верхний уровень — это общепризнанные правила «международного порядка» (ООН, ВТО) и т. д., к которым Россия и присоединялась.
Уровень ступенькой ниже — наднациональные групповые (блоковые) правила (НАТО, ЕС, AUKUS), например. Ещё ниже на ступеньку — национальный уровень (США, Британии, Франции).
Причина конфликтности между Западом и не-Западом в том, что блоковые или национальные правила западных стран начинают работать в качестве международных инструментов регулирования экстерриториально, то есть заменять их там, где Западу нужно.
Поэтому Запад и сам общепризнанные «международные правила и стандарты» применяет выборочно.
Получается, что глобалисты соблюдают общепризнанные «международные правила» только там, где им выгодно, а где невыгодно — применяют односторонние силовые инструменты подавления противника (конкурента), обосновывая это национальными интересами отдельных стран.
Выбор конкретного инструментария. Если противник слабый — можно жёстко по нему ударить (военная операция), принудить, запугать чем-нибудь; если противник сильный — надо заморочить ему голову («давайте договоримся»), задурманить обещаниями («возьмите инвестиции, снимем санкции»), обмануть (подписать соглашение и не исполнять), заманить в неразрешимую дилемму (создать безвыходный конфликт).
Один из любимых глобалистами односторонних силовых инструментов — это политические санкции. Расширение политических санкций шло волнами, и таких волн за тот же период с 1990-х можно насчитать около 60. Началось такое политическое санкционное наступление против России сразу с 1990-х — «точечные санкции», которые пришли взамен ранее действовавших в отношении СССР. Затем пришла эра «закона Магнитского» (2012 г.), продолжилось в 2014 году как «Крымская волна», 2016-й — старт системного пакета «Закон о противодействии противникам Америки посредством санкций» (CAATSA), 2018-й — «дело Скрипалей», 2019-й — «Северный поток», 2022-й — «Шок и трепет» (заморозка активов и технологическая блокада), 2023-й — введение потолка цен на энергоносители, 2025-й — «Теневой флот», и нет этому ни конца ни края. Фактически Россия в последние 100 лет без санкций не жила никогда — ни в СССР, ни в современный период. Кто теперь верит в то, что их вообще отменят?
Происходит только замена одних санкций на другие, но так или иначе давление было всегда и его не снимут.
Пример манипулирования санкциями и уголовным правом. В 2018 году в Канаде была арестована Мэн Ваньчжоу, дочь основателя Huawei, фактически став заложницей по формально уголовному делу, возбуждённому в США. США обвинили её в мошенничестве и нарушении американских санкций против Ирана, то есть в несоблюдении внутреннего регулирования США за его пределами. Она провела почти три года под домашним арестом в Канаде, пока шёл судебный процесс об экстрадиции в США, и в сентябре 2021 года под давлением США заключила соглашение об отсрочке судебного преследования, после чего канадский суд закрыл дело об экстрадиции в США, позволив ей улететь в Китай. В июне 2026 года история получила продолжение, когда американский суд разрешил использовать ранее данные под давлением показания Мэн Ваньчжоу, в которых она признавала факт обхода санкций против Ирана компанией Skycom Tech Co., в качестве официальных доказательств на предстоящем судебном процессе о нарушении политических санкций против Huawei. Минюст США настаивал на том, что Skycom Tech Co. — компания скрытого владения Huawei, созданная для обхода санкций США. Второй пример — торговые бои.
В 2019 году китайская корпорация Wingtech Technology купила Nexperia — крупного производителя кремниевых пластин в Нидерландах — для дальнейшего производства чипов в Китае. В 2024 году Министерство торговли США внесло Wingtech Technology в санкционный список и принудило блокировать её деятельность в Нидерландах, что опять же является примером манипуляции. Речь идёт о гибридном и экстерриториальном применении внутреннего регулирования США за пределами США. Чтобы спасти европейский бизнес, руководство Nexperia в Нидерландах попыталось максимально дистанцироваться от китайских владельцев; владельцы в свою очередь стали переносить бизнес в Китай. Тогда Нидерланды ввели внешний государственный контроль над частной компанией и сместили гендиректора Nexperia; в ответ уже китайцы перестали поставлять готовые чипы в Европу. Фактически разразился торговый бой с элементами установления государственного контроля над частной собственностью китайских владельцев, которые нарушили не международное, а внутриамериканское законодательство за пределами США.
Пример санкционной войны. В 2025 году США наложили политические санкции на ряд китайских компаний. В 2026 году Министерство коммерции КНР запретило исполнять санкции США против пяти нефтяных компаний: Shandong JPG, Hengli P, Shandong SC, Hebei XCG и Shouguang LP.
Пример гибридной войны при помощи судебной и административной систем — «панамский кризис-2026». В январе 2026 года Панама решением Верховного суда аннулировала концессию гонконгской компании CK Hutchison на управление портами при входе и выходе из Панамского канала (Бальбоа и Кристобаль). Отобранные порты были временно переданы под управление американским Maersk и MSC. В марте 2026 года Китай в ответ начал массовый административный арест торговых судов под флагом Панамы в своих портах. В мае число арестов приблизилось к 274 задержанным судам. «Международные регуляторы» квалифицировали действия Китая как асимметричное принуждение. Китай не вводил официальных контрсанкций, а использовал административные инспекции как инструмент противодействия «американо-панамскому конфликту». По заявлениям Китая, массовые задержания были продиктованы исключительно «вопросами морской безопасности».
В целом для Китая ясно, что продолжение манипулирования правом неизбежно и необходимо выстраивать системную защиту своих национальных интересов. В 2021 году КНР приняло решение противодействовать санкциям западного мира, приняв рамочный закон «О противодействии иностранным санкциям». Закон предоставил Правительству Китая право вводить жёсткие контрмеры против любых иностранных государств, организаций и физических лиц, причастных к дискриминационным мерам против Китая. Далее Китай начал последовательно наращивать всё больше национальный приоритет с привязкой к инструментам его национального регулирования также с экстерриториальным характером действия.
Защититься в существующей международной западной правовой системе, созданной специально как инструмент манипуляции Запада, не удастся.
России также необходимо создавать национальную систему защиты интересов и государства, и бизнеса на внешних рынках. В этом вопросе нужна координация государства и бизнеса в деле обеспечения национальных интересов.
Необходимо создание мощного национального экспертного поля под эгидой государства, а также инфраструктуры для обсуждения сложнейших вопросов национального развития. Только государство может долгосрочно и устойчиво отстаивать консолидированные (публичные) и стратегические (долгосрочные) интересы страны и формировать темпы и направление движения в будущее.
