Уже полторы недели в разных СМИ выходят репортажи из охваченного стихийным бедствием Дагестана, в столице которого потоки воды от мощных дождей буквально смыли многоэтажные дома. Увы, большинство этих репортажей не особенно информативно – они перегружены мелкими путевыми зарисовками, за которыми журналист не видит ни общей картины, ни причин произошедшего. В итоге типичный рассказ местных о причинах бедствия выглядит в репортажах примерно так – сидели в доме, вдруг неожиданно для всех поднялась вода, а как такое произошло – знать не знают.
Многоэтажные дома в русле реки
Но всё же даже из таких репортажей можно заметить, что потоп – не случайность. Одна из жительниц затопленных домов спокойно сообщила 7 апреля журналисту «Коммерсанта»: «Вода – это еще ничего, мы уже привыкли. У нас теперь при дожде постоянно такое». Это же подтвердил владелец находящегося рядом и тоже затопленного магазина: «Здесь первый потоп был 28 марта. Вода шла тем же маршрутом, мимо того самого дома». Сильные дожди в горах прошли в первый раз 28 марта, а в следующий уже 5 апреля.
Про последствия второго мощного ливня читаем в репортаже РБК от 12 апреля: «5 апреля в районе улицы Айвазовского в Махачкале рухнул в овраг построенный на его склоне трехэтажный жилой дом. Овраг образовался на месте течения Тарнаирки, река до сих пор обозначена на онлайн-картах, хотя местные жители говорят, что воды в овраге давно нет. Именно поэтому он оказался плотно застроен – в нем разместились не менее 20 частных домов и других строений».
Вообще, мне нравятся репортажи РБК, что ранее из Курской области, то теперь из Дагестана – они не перегружены ненужными случайными зарисовками, но зато «зрят в корень» проблем, описывая не частности, а тенденции. И при этом дают картину более развёрнуто, чем даже местная «Комсомольская правда – Северный Кавказ», лишь кратко упомянувшая 9 апреля «дома, которые построили прямо в русле реки».
Построили дома в глубоком русле реки, обеспечивающем сход воды с гор в случае ливневых дождей, и удивлены, что там вдруг пошла вода… В одном из СМИ (не буду называть и тем более давать ссылку, потому что оно признано нежелательным в России, да и махачкалинский краевед предпочел там публиковаться под псевдонимом) дана достаточно выпуклая зарисовка: «Реки Тарнаирка и Талгинка (Черкес-Озень) – естественные артерии для дождевой воды… Неприметные, в обычное время на них даже не обращаешь внимания. Но именно благодаря им лишняя вода, которая накапливается во время обильных дождей, уходит с гор и из города в море. При этом, мне кажется, до этого наводнения люди, живущие на берегах этих рек, не понимали их роли и не предполагали, что они могут стать настолько мощными».
Возможно, и не понимали, потому что значительную часть и строителей таких домов, и покупателей в них квартир составляют приезжие из других населённых пунктов Дагестана. Подумаешь, какой-то глубокий овраг, на дне которого в обычное время просто течет ручеек… Вот описание журналиста «Комсомольской правды – Северный Кавказ»: «Мы приехали на место, чтобы посмотреть на все своими глазами. Слева от дороги шумит рынок, справа – бетонная площадка под строительство мечети. Сразу за нею – обрыв, внизу которого русло реки Тарнаирки. Сейчас это маловодный ручей, а еще несколько дней назад вода поднялась метров на 10 и залила площадку, на которой мы теперь стоим. На противоположном берегу – те самые злополучные дома в три и шесть этажей». Эти дома и смыло поднявшейся 5 апреля водой.
А куда же смотрели профильные государственные инстанции, согласовывавшие строительство и ввод этих домов? Этот вопрос поставил 6 апреля даже глава Республики Дагестан Сергей Меликов: «Провести глубокую проверку, кто, когда в 2013, 2008, 2012 году выделял эти участки под строительство.... Кто, получив разрешение на индивидуальное жилищное строительство, воздвиг там шестиэтажный многоквартирный дом... Кто получил документы на этот дом в эксплуатацию. Кто в 2021 году... подписал акт, что эти дома нормативны. Какой суд принял решение о том, что эти участки земельные были выделены законно. Я сегодня попросил прокуратуру и Следственный комитет провести документальную проверку по всем этим историям».
«По закону здесь никто не строит»
А дома были построены и введены в эксплуатацию самовольно (так называемый самострой). И речь не только про небольшие коттеджи, но и про жилые «высотки».
Журналист «Комсомольской правды – Северный Кавказ» посетил 13 апреля пострадавшие районы Махачкалы вместе с председателем Махачкалинского городского собрания Хиби Алиевым, который наглядно объяснил ему ситуацию: «Это микрорайон Сепараторный, здесь много точечной незаконной застройки. Вот этот дом с 2013 года не введён в эксплуатацию… и вон тот – тоже. Разрешение у застройщика было, но вместо пяти этажей, предусмотренных проектом, он построил 17. Поэтому администрация отказала во вводе объекта в эксплуатацию».
И все вокруг, как пишет журналист РБК, об этом отлично знали и считали это нормальным: «Для местных самострой и «несоблюдение градостроительных норм при строительстве» – привычная норма. «Да здесь у половины города «документы не в порядке», – усмехается Магомед. – Вон видите тот многоэтажный дом? Вот он точно без документов. Здесь половина этих [жилых] высотных домов без документов, формально они еще не сданы»… Махачкалинец Рустам на вопрос о самострое только пожимает плечами: «Здесь знаете сколько многоэтажек под снос, потому что незаконно построены? Почти все здесь такие». Его не удивляет, что огромные дома строятся без документов и ни у кого это не вызывает вопросов».
двойной клик - редактировать изображение
Издание приводит оценку юриста, специализирующийся на земельных и строительных спорах Арсена Магомедова. Стоит уточнить, что он также ранее был членом Общественной палаты Республики Дагестан VII созыва (2020 – 2023 годы), где входил в комиссию по обеспечению общественного контроля и экспертной деятельности.
По словам Магомедова, строительство и введение в эксплуатацию самостроя через суд давно стало нормой: «В Дагестане, в частности в Махачкале, такие суды стали не исключительным методом, а стандартным. Через него проходило большинство домов». По его данным (а он входил и в состав общественных палат ряда ведомств – например, в Общественный совет при Министерстве цифрового развития Республики Дагестан), так вводились в эксплуатацию от 75 до 90% многоквартирных домов.
Характерно звучит признание эксперта, приведенное РБК: «По установленной законом процедуре в Дагестане практически никто не строит, говорит Магомедов».
Есть и официальные цифры. В мае 2024 года Министерство строительства Республики Дагестан начало сбор данных для открытой базы объектов самовольного строительства. И уже в октябре 2024 года из полученных из муниципалитетов данных выяснилось, что в республике 1515 самовольно возведенных домов, из которых 833 многоквартирных. И с тех пор эти цифры только росли – к августу 2025-го в реестре значилось уже более 850 самовольно построенных многоквартирных домов. Целый город из самостроя!
Горы мусора и обесточенные улицы
Отдельный аспект – нежелание жителей республики платить за коммунальные услуги.
«В Дагестане уровень оплаты услуг за вывоз твердых коммунальных отходов составил всего 47,2%, что стало самым низким показателем в стране», – официально заявил 24 февраля 2025 года генеральный директор Российского экологического оператора (РЭО) Денис Буцаев. Ранее, 23 августа 2024 года Министерство природных ресурсов и экологии Республики Дагестан привело данные о том, что общий процент платежей за вывоз мусора в республике составляет лишь около 30%, хотя «в Дагестане один из самых низких тарифов на вывоз мусора» по всей стране.
А вот пара зарисовок ситуаций на местах. 16 января 2024 года в Дербентском районе прошло совещание по вывозу твердых коммунальных отходов (ТКО) с участием вице-премьера правительства, на котором глава Дербентского ОВД признал: «Оператор не идет к нам из-за низкой собираемости сборов за мусор! Население не платит, а операторы совместно с местными властями не могут организовать эффективный их сбор. Получается порочный круг: нет денег – нет оператора и контейнеров – растут горы мусора». В официальной публикации Минприроды Республики Дагестан не сдержали эмоций: «Из выступлений глав поселений получается, что жители практически не платят за вывоз мусора (самые низкие тарифы на вывоз ТКО в России!), а судебных исков по этим фактам практически не подается».
А ведь скопившиеся во дворах – а также выброшенные в реки и водохранилища – массы бытового мусора и стали одной из причин рекордного «потопа» 5 апреля 2026 года в описанном выше «жилом овраге» Махачкалы. Как описывает РБК: «Сель принёс с собой горы мусора, которые закупорили водосброс, овраг стал стремительно наполняться водой… Вода поднялась больше чем на 20 м, образовав бассейн».
Упомяну ещё обретающие масштаб стихийного бедствия в Махачкале отключения электричества. Уже несколько лет на пике потребления в июле – августе от возросшей (в том числе из-за подключения самостроя) нагрузки взрываются трансформаторы, целые микрорайоны остаются без света, их жители перекрывают улицы (чаще всего центральные) и требуют приезда начальства. Такие массовые перекрытия были вечером 18 июля 2022-го, в ночь с 9 на 10, с 15 на 16 и с 16 на 17 августа 2023-го, в ночь с 9 на 10 и в ночь с 12 на 13 июля 2024-го, в ночь с 6 на 7 августа и днем 10 августа 2025-го.
При этом регионы Северо-Кавказского федерального округа (СКФО) стабильно в лидерах по неплатежам за электричество. «Коммерсант» привёл 1 декабря 2025 года такую цифру: «Энергосбытовые структуры в СКФО годами копят долги перед энергорынком, поскольку не могут собрать деньги с конечных потребителей… Сейчас задолженность гарантирующих поставщиков в СКФО составляет 63,8 млрд руб., или около 90% от общей задолженности на оптовом энергорынке, сообщили «Ъ» в «Совете рынка» (регулятор энергорынков)». А внутри небольшого федерального округа, за которым 90% неплатежей за электричество по всей России, лидерство держит маленький Дагестан. Вот типичная публикация на сайте РАО «Россети Северный Кавказ» от 22 марта 2021 года: «Среди регионов СКФО антирейтинг энергетиков традиционно возглавляет Республика Дагестан. Уровень расчетов по оперативным итогам 2-х месяцев текущего года здесь составил 52%, что на 2,5 процентных пункта ниже, чем за два месяца прошлого года. Кроме того, в регионе отмечена самая большая задолженность за потребленную электроэнергию – свыше 14,3 млрд рублей. Из них более 6,8 млрд рублей приходится на население, почти 4,8 млрд рублей – на предприятия ЖКХ».
Годами систематически не платят за вывоз мусора, а потом в прямом смысле слова тонут в нём. Годами не платят за свет, а потом жалуются, что его регулярно «выбивает»…
«Теневая экономика» или всё за нал
Требуя от властей ремонта коммунальных систем, жители Дагестана забывают о том, что местный бюджет пополняется за счёт налогов, а платят их крайне неохотно. «Теневая экономика – давняя проблема Дагестана. По разным оценкам, ее доля составляет от 60 до 80%», – писала, например, 5 июня 2024 года официальная «Дагестанская правда». Цифры не «взяты с потолка». «Большая часть экономики республики находится в тени. Так, по различным оценкам, по некоторым отраслям экономики доля тени доходит до 60% – в торговле, строительстве», – сообщил 20 июля 2018 года председатель правительства Республики Дагестан Артем Здунов на встрече с полномочным представителем президента в СКФО Александром Матовниковым. И за прошедшие годы стало только хуже. Так, 30 ноября 2022 года председатель правительства Республики Дагестан Абдулмуслим Абдулмуслимов официально признал, что с 2019 года «теневой сектор» в экономике республики увеличился на 13%. Премьер, как писал официальный телеграм-канал правительства Республики Дагестан, «сообщил, что по данным Росстата, по итогам 2021 года в теневую занятость республики были вовлечены почти 571 тыс. чел., или около 49% от экономически активного населения – это в два с лишним раза больше, чем в целом по стране (по стране – 14,5 млн чел, 20,3% от экономически активного населения)».
Похожие цифры на основе налоговых доходов даны в статье «Теневая экономика Дагестана: проблемы и пути легализации», опубликованной в 2013 году в журнале «Региональные проблемы преобразования экономики»: «По оценкам экспертов, в Республике Дагестан теневая экономика составляет от 40 до 60% ВРП, а в отдельных сферах, например, в торговле, доходит до 2/3. Это косвенно подтверждается тем, что налоговые доходы в республике составляют 5,0% ВРП (2010 г.), в то время как в целом по стране – 13,4%. Если бы все доходы республики, образующие ВРП, учитывались и облагались налогом, то собственные налоговые доходы при средней налоговой нагрузке 10,0% с учетом того, что примерно 30% налоговых поступлений отчисляется в федеральный бюджет, составляли бы в 2010 г. 33,8 млрд руб или в 2,9 раза больше, чем фактически (11,5 млрд руб). Это позволило бы снизить в 2010 г. безвозмездные поступления в республиканский бюджет с 46,0 млрд руб до 23,6 млрд руб».
Напомню, Дагестан стабильно в числе лидеров по доле дотаций из федерального бюджета в доходной части регионального бюджета. В утвержденном бюджете на 2010 год из 48,58 млрд руб доходной части межбюджетные трансферты из федерального бюджета составили 30,02 млрд руб (61,80%), а в утвержденном бюджете на 2025 год из 207,66 млрд руб доходной части безвозмездные поступления – 150,77 млрд руб (72,60%).
Авторы процитированной выше статьи – среди которых видный дагестанский экономист доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Института социально-экономических исследований Дагестанского научного центра Российской академии наук Абас Ахмедуев – считали, что уже «в ближайшей перспективе (с 2016 г.) Дагестан в состоянии иметь недотационный бюджет при условии легализации теневой экономики и обеспечения эффективного налогового администрирования». Увы, происходит обратное – «теневой сектор» экономики растёт, как и уровень дотаций.
«Теневой сектор» хорошо заметен и невооруженным глазом, особенно приезжающим из прочей части страны, где уже давно повсюду в обязательном порядке стоят кассовые аппараты. С 2020 года, когда после закрытия границ во время пандемии в Дагестан возрос поток туристов, валом пошли и жалобы на невозможность оплачивать покупки картой.
«Первым делом едем снимать деньги с карты, ведь стоит упомянуть, что здесь вы днём с огнём не сыщите оплату по карте: только наличка или перевод», – так автор блога на drom.ru описывает свою поездку в Махачкалу в октябре 2020-го. С 2022 года поток туристов становится больше, жалобы – публичнее. 27 июня 2023 года официальное РИА «Дагестан» публикует отзыв туриста из Москвы: «Из неудобств я отмечу то, что в Дагестане редко встречаются терминалы для оплаты картой. Платежи чаще всего приходится выполнять онлайн-переводами… Другое дело, если это где-то в горах и отдаленных населенных пунктах. Там могут быть проблемы со связью и, безусловно, нужно брать с собой наличку. Но Махачкала всё-таки столица и пора бы местным предпринимателям проработать этот вопрос». Наконец, 30 ноября 2023 года на «прямой линии» главы Республики Дагестан туристка из Башкирии задает вопрос: «Этим летом я отдыхала в Дагестане… Столкнулась с проблемой, что не везде можно расплатиться банковской карточкой. Можно решить эту проблему?» Меликов сначала начал апеллировать к «цифровому отставанию» республики, но затем вынужден был признать, что тут имеют место быть «элементы теневой экономики».
Впрочем, жалобы на повсеместный отказ приёма карт в Дагестане продолжали поступать и в следующие годы, хотя в республике даже ввели специальную «Карту туриста». Впрочем, когда читаешь отзывы туристов о том, что даже экскурсию на огромный Дагестанский завод игристых вин, что в 2023-м, что в 2024-м можно было оплатить только наличными или переводом на карту, понимаешь, что разруха не в клозетах…
Выводы
Самострой лишь один из элементов системного кризиса в Дагестане и становится причиной стихийного бедствия в совокупности с практически парализованными неплатежами операторами вывоза мусора и коммунальными службами.
В приведённых выше данных постоянно повторяется цифра около 50%: именно столько составляет доля теневой экономики, доля неплатежей за вывоз мусора и электричество. И регулярно повторяется, что это рекорд по стране, в среднем по России цифры в два раза ниже. Конечно, цифры идут не «год в год», но это как раз показательней – ведь важна не единичная аномалия, а тенденция. Тем более, один показатель тянет за собой и другой.
Соответственно, и лечить язвы «теневой экономики» надо вместе, а не по отдельности.
Фото: Гянжеви Гаджибалаев/ТАСС
