«В условиях, когда война зашла в тупик, сейчас, похоже, наблюдается основное движение, связанное с ослаблением поддержки конфликта среди немногочисленных сторонников со стороны США. И хотя американские операции «приостановлены», как сообщил источник в Министерстве обороны США на выходных, после почти двух недель ночных ударов, администрация Трампа регулярно заигрывает с эскалацией», - пишет CNN* (28.07.2026).
Что же произойдет дальше? Вот некоторые из важнейших вопросов.
Начнут ли республиканцы оказывать большее давление с целью её отмены?
Даже те, кто изначально не критиковал войну, начинают публично задаваться вопросом, как долго она может продолжаться.
Ведущая Fox News Лора Ингрэм заявила 27 июля, что «время для президента Трампа истекает, ему нужно выйти из этой войны до того, как избиратели пойдут на избирательные участки. Это нервирует многих республиканцев… Республиканцы не могут позволить этому стать бесконечным отвлекающим фактором, особенно если они хотят победить в ноябре».
Между тем, сенатор от Луизианы Билл Кэссиди заявил 26 июля в программе «State of the Union» на CNN: «На мой взгляд, у президента была возможность достичь первоначальных целей, с которыми я согласен, чтобы завершить начатое. На данный момент этого не произошло».
Но, похоже, у Трампа сейчас нет хорошего способа завершить этот конфликт. Иран, похоже, не был заинтересован даже в довольно выгодном мирном соглашении (меморандуме о взаимопонимании), и возобновленные удары и угрозы Трампа тоже не запугали страну.
Готовы ли эти республиканцы подтолкнуть Трампа к выходу из ЕС, если ядерная сделка не будет заключена? Что, если Иран продолжит контролировать Ормузский пролив? Последнее, в особенности, стало бы серьезной потерей, которую трудно было бы представить как что-то другое.
Трамп, со своей стороны, вновь заявил, что промежуточные выборы «никак на меня не повлияют».
Приведут ли недавние гибели военнослужащих к дальнейшему ухудшению общественного мнения?
Трамп ясно дал понять, что обеспокоен тем, что первые потери американских военнослужащих в войне с марта (с момента возобновления регулярных ударов их было уже четыре) могут еще больше подорвать общественную поддержку.
Во-первых, он постоянно сравнивает число погибших (в настоящее время 18 американских военнослужащих) с прошлыми войнами, в которых число жертв было намного больше. А во-вторых, он постоянно утверждает — бездоказательно — что павшие солдаты и их семьи поддерживали военные действия.
Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что у президента есть веские основания для очевидной тревоги.
Опрос Reuters -Ipsos, проведенный в марте, показал, что 42% республиканцев и 53% независимых избирателей заявили, что гибель или ранение американских военнослужащих на Ближнем Востоке повысит их вероятность выступать против войны.
26 июля Пентагон незаметно обновил свою базу данных о потерях, зарегистрировав более 140 дополнительных раненых, в результате чего общее число пострадавших превысило 600.
Даже меньшее число жертв, чем в предыдущих войнах, может иметь непропорционально большое влияние. Это потому, что американцы в значительной степени отвернулись от этой войны даже в те месяцы, когда не было жертв. В конце концов, рост цен на бензин казался достаточно убедительным аргументом.
А учитывая, что американцы, по большей части, похоже, не видят смысла в войне и не ожидают от нее никакой пользы, смерть военнослужащих в ходе нее может оказаться еще более невыносимой.
Будет ли Трамп обострять ситуацию?
Трамп до сих пор упорно сопротивлялся эскалации. Но, учитывая нарастающий тупик, вполне возможно, что он и его окружение решат, что это единственная альтернатива потенциально позорному отступлению.
Разумеется, у него есть веские причины для колебаний.
Трамп неоднократно угрожает нанести удар по иранской инфраструктуре. Но это может быть расценено как военное преступление.
Другой вариант — попытаться установить контроль над стратегически важными территориями, такими как остров Харг или район Ормузского пролива — все это важнейшие нефтяные центры, которые вносят вклад в испытывающую трудности экономику Ирана. Но для этого, скорее всего, потребуются сухопутные войска, против которых, согласно опросу CNN в марте, американцы выступают 68% против 11%, и это сопряжено с риском значительно больших потерь среди американских военнослужащих и более длительной войны.
23 июля Трамп заявил изданию Axios*, что в настоящее время он «рассматривает возможность масштабной атаки», которую назвал «больше, чем когда-либо прежде».
Но он и раньше неоднократно делал подобные заявления и регулярно отступал, несмотря на то, что не получал от Ирана желаемого.
Похоже, в какой-то момент он и его окружение решат, что угрозы больше не работают.
Трамп приостановил бомбардировки 25 июля, и посол США в ООН Майкл Уолц заявил, что Трамп «дает переговорам немного времени».
Однако CNN и другие СМИ сообщили, что одной из причин, по которой администрация может воздержаться от масштабных мер, является то, что вице-президент Джей Ди Вэнс и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн выразили обеспокоенность по поводу эскалации, а Кейн, в свою очередь, указал на опасения по поводу размера запасов боеприпасов США.
Насколько высоко поднимутся цены на бензин?
Одним из наиболее тревожных событий прошлой недели стало то, что хуситы в Йемене, объявили о блокаде Баб-эль-Мандебского пролива и начали обстреливать саудовские суда в Красном море.
Это фактически стало обходным путем для Ормузского пролива, поэтому создание препятствий для его прохода негативно сказывается на и без того испытывающем трудности мировом нефтяном рынке .
К 23 июля цена на нефть впервые с мая превысила 100 долларов за баррель. Это произошло после того, как цена на бензин в США уже снова превысила средний уровень в 4 доллара за галлон.
И на каком-то уровне влияние Трампа напрямую связано с последней цифрой. Если цены на бензин значительно вырастут, превысив 4 доллара за галлон, ему будет трудно обосновать необходимость войны так, чтобы это было приемлемо не только для американской общественности, но и для его союзников.
Снизит ли Трамп свои ожидания еще больше?
Одна из главных проблем Трампа сейчас заключается в том, что он обещал людям «золотые горы». Он заявил, что примет от Ирана только «безоговорочную капитуляцию» и что его цель — предотвратить создание Ираном ядерного оружия навсегда. Он даже говорил о восстании иранского народа, который должен свергнуть своих лидеров.
Судя по условиям ныне расторгнутого меморандума о взаимопонимании, он уже значительно снизил планку своих целей. Теперь вопрос в том, согласится ли он на еще меньшие условия, лишь бы избежать войны.
Например, согласился бы Трамп на простое открытие Ормузского пролива без ядерной сделки? Ранее он заявлял, что Иран уже фактически денуклеаризирован и что за ним можно просто наблюдать из космоса.
(Трамп ещё год назад заявил, что ядерная программа Ирана была «уничтожена», и всё равно начал войну.)
Трамп также время от времени намекал, что Ормузский пролив на самом деле не является проблемой Соединенных Штатов — или, по крайней мере, что это большая проблема для других стран. Может ли он рассуждать так: он может просто вывести войска и заставить другие страны, для которых на кону стоит больше, заняться этим вопросом?
Это было бы ужасно для отношений США с другими странами, но налаживание хороших отношений с союзниками, как правило, не входит в число главных приоритетов Трампа.
Действительно ли Конгресс что-нибудь предпримет?
По-прежнему кажется, что контролируемый республиканцами Конгресс, который более открыто выражает обеспокоенность по поводу промежуточных выборов, далек от того, чтобы утвердить свои конституционные полномочия в отношении войны. Но некоторые изменения все же произошли.
Один из способов, которым Конгресс мог бы это сделать, — это отказаться от финансирования войны или отложить его. Палата представителей приняла законопроект, включающий финансирование , но судьба этого законопроекта в Сенате выглядит неопределенной.
Второй путь — это продолжение голосования по ограничению полномочий Трампа посредством резолюций о военных полномочиях. Палата представителей проголосовала за это во второй раз 23 июля, и контролируемый республиканцами Сенат также однажды проголосовал за это.
Республиканцы в Конгрессе в целом не слишком охотно комментируют войну с участием Трампа, но администрация явно нарушает 60-90-дневные ограничения, установленные Законом о военных полномочиях, — участвуя в затяжном конфликте и утверждая, что на самом деле это были два конфликта из-за перемирия между ними. И некоторые законодатели-республиканцы дают понять, что им надоели эти нелогичные объяснения.
Непоследовательные заявления команды Трампа по поводу нехватки боеприпасов
Как сообщают The Washington Post* и CNN* за несколько дней до начала войны с Ираном председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн, выразил свои опасения в том, что война с Ираном может еще больше сократить запасы боеприпасов, которые и без того уменьшились благодаря помощи Украине и Израилю в их войнах в последние годы.
Это предупреждение выглядит все более пророческим.
Администрация Трампа изо всех сил пытается точно определить текущее положение дел по важнейшему вопросу боеприпасов.
С одной стороны, они утверждали, что у США более чем достаточно боеприпасов — даже несмотря на то, что Трамп значительно увеличил их количество и что их число «неограничено». С другой стороны, они обвиняли администрацию Байдена в истощении запасов и просили огромные суммы денег для их пополнения, предупреждая при этом о нехватке средств, если Конгресс не выделит их.
«У нас всё очень хорошо», — заявил Трамп 27 июля. «Но что касается некоторых более сложных вещей, нам, безусловно, хотелось бы иметь больше. Бывший президент Джо Байден многое раздал».
Интервью посла США в ООН Майкла Уолца 26 июля в программе «Meet the Press» на телеканале NBC News* также стало наглядным примером противоречивой позиции администрации.
Когда Уолца спросили о сообщениях CNN и других каналов о том, что Кейн в последние дни вновь выразил обеспокоенность по поводу запасов оружия — незадолго до того, как США приостановили удары по Ирану в пятницу, — он, как и Трамп, обвинил администрацию Байдена.
«Министр обороны Пит Хегсет унаследовал истощенную ситуацию не только из-за Украины, но и из-за продолжающейся борьбы с хуситами при администрации Байдена, а также из-за ослабленной армии при администрации Байдена», — сказал Уолц.
Но когда ведущая NBC* Кристен Уэлкер спросила Уолца, признает ли он, что запасы действительно исчерпаны, он ответил отрицательно.
«Нет, я хочу внести полную ясность: у американских военных — и я проверил это всеми возможными способами — есть все необходимое для проведения этой кампании настолько эффективно, насколько это необходимо», — сказал он.
Комментарий Уолцаца находится на тонкой грани.
Как сообщало CNN, риск, связанный с запасами боеприпасов, заключается не столько в том, что у Соединенных Штатов не хватит их для завершения войны с Ираном, сколько в том, насколько эта война может истощить запасы для будущих войн, в которые Соединенные Штаты могут быть вынуждены вмешаться.
Это включает в себя такие чрезвычайные ситуации, как вторжение Китая на Тайвань. Истощение американских запасов может даже подтолкнуть Китай к действиям, на которые он в противном случае не решился бы.
«Запутанные заявления администрации по поводу боеприпасов восходят к самым ранним дням конфликта с Ираном».
После многочисленных сообщений о подобных опасениях, поступавших примерно в то же время, что и в начале войны, администрация сходу отмахнулась от этого вопроса.
«У нас огромное количество боеприпасов», — заявил Трамп 4 марта.
5 марта Хегсет добавил, что «нехватки боеприпасов нет» и что «наши склады боеприпасов полны».
«У нас огромное количество боеприпасов», — заявил Трамп 26 марта, добавив, что «мы полны».
Но даже в своих комментариях от 4 марта Трамп, как и 27 июля намекнул, что определенные виды боеприпасов могут представлять проблему.
Хотя он и заявил, что у Соединенных Штатов есть «неограниченное количество боеприпасов среднего и высшего класса», он несколько иначе оценил «высококачественные» боеприпасы. Там, по его словам, «мы раздали много высококачественных боеприпасов, но у нас их предостаточно».
К 21 апреля CNN сообщила, что секретные данные Пентагона совпадают с анализом Центра стратегических и международных исследований, демонстрирующим резкое сокращение использования некоторых из этих «высокотехнологичных» боеприпасов. В анализе говорилось, что администрация использовала по меньшей мере 45% своих высокоточных ракет, по меньшей мере половину ракет THAAD, почти 50% зенитных ракет Patriot и около 30% ракет Tomahawk наземного базирования.
К 30 апреля Хегсет на слушаниях в Комитете Сената по вооруженным силам, казалось, подтвердил, что на пополнение запасов определенных типов боеприпасов потребуется «месяцы и годы».
На слушаниях в Палате представителей 12 мая Хегсет заявил, что проблема с боеприпасами была «глупо и бесполезно преувеличена» в СМИ, добавив: «У нас достаточно всего необходимого».
Однако на тех же слушаниях Кейн был более осторожен. Он лишь сказал, что у военных «достаточно боеприпасов для выполнения поставленных перед нами задач» — при этом фраза «прямо сейчас» могла иметь очень важное значение.
К июню Хегсет заявил в программе CBS* «Face the Nation», что «наши запасы велики и только увеличиваются», — несмотря на то, что менее чем за два месяца до этого он говорил, что на их пополнение потребуются месяцы или годы.
Однако затем, обращаясь к Конгрессу с просьбой о выделении дополнительных средств на прошлой неделе, Хегсет заявил, что без этих денег «мы столкнемся с критической нехваткой средств, которая угрожает нашей способности… быстро пополнять запасы оборудования и боеприпасов».
На том же слушании председатель комитета по ассигнованиям Сьюзан Коллинз в своем вступительном слове дважды упомянула «недостатки» в боеприпасах и заявила, что о них «комиссии было известно уже некоторое время».
Хегсет не стал поправлять республиканку из штата Мэн.
Вопрос о боеприпасах, несомненно, является сложным.
С одной стороны, потенциально тревожно, если администрация значительно сокращает запасы важных типов высокотехнологичных боеприпасов — особенно продолжая использовать их в непопулярной войне, которая, похоже, не близится к концу.
Это все равно что выбрасывать деньги на ветер. И замена этих боеприпасов, как однажды признал Хегсет, — это не только вопрос денег, но и вопрос времени, необходимого для их производства.
Это порождает опасения, что война с Ираном не просто была проигранным делом, но и потенциально нанесла ущерб национальной безопасности и способности Соединенных Штатов сдерживать враждебные иностранные силы в ближайшем будущем.
Каким бы ни было истинное состояние запасов боеприпасов, для администрации Трампа это спящий гигант, представляющий собой серьезную проблему.
«Этот вопрос не только сильно повлияет на то, как долго администрация сможет продолжать войну с Ираном, но и может оказать значительное влияние на внешнюю политику США после её окончания».
