«Записка Дурново́» – аналитическая записка, меморандум члена Госсовета, бывшего министра внутренних дел Российской империи П.Н. Дурново, поданный Николаю II в феврале 1914 года и предостерегавший Царя от вступления России в мировую войну – уникальный и удивительный документ, доказывающий, что и в 1914 году можно было совершенно трезво смотреть на положение дел в России и в мире. И что такой ясный, трезвый и прозорливый взгляд настоящим русским монархистам был вполне свойствен.
В своей «Записке» за полгода до начала страшной войны, положившей конец четырем европейским империям, член Госсовета, бывший министр внутренних дел П. Н. Дурново предупреждая Николая, пункт за пунктом описывает ужасающие последствия рокового шага.
Прежде всего, война России совершенно не нужна. Цели её более чем эфемерны, а итоги при любом исходе будут катастрофичны. Сыграв для своих «союзников» роль тарана, пробивающего «толщу немецкой обороны», Россия понесёт колоссальные потери, а в конце ее, скорей всего, ждёт ужасная революция: «в случае неудачи, возможность которой, при борьбе с таким противником, как Германия, нельзя не предвидеть, – социальная революция, в самых крайних её проявлениях, у нас неизбежна…».[1]
Что же касается возможных приобретений, то они иллюзорны, опасны, и, в конечном счете вредны.
Проливы? Но что они нам дают, кроме того, что делают вполне безопасным Черное море. Но и при нашем контроле Проливов Британии не предстанет труда запереть нас в море Средиземном.
«Ведь Англия, а совсем не Германия, закрывала нам выход из Черного моря… И есть полное основание рассчитывать, что немцы легче, чем англичане, пошли бы на предоставление нам проливов, в судьбе которых они мало заинтересованы и ценою которых охотно купили бы наш союз… Выхода же в открытое море проливы нам не дают, так как за ними идёт море, почти сплошь состоящее из территориальных вод, море, усеянное множеством островов, где, например, английскому флоту ничего не стоит фактически закрыть для нас все входы и выходы, независимо от проливов. Поэтому Россия смело могла бы приветствовать такую комбинацию, которая, не передавая непосредственно в наши руки проливов, обеспечила бы нас от прорыва в Черное море неприятельского флота».
Таким образом, в вопросе Проливов Россия может достичь своих целей без всякой войны, лишь ценой переориентации с противоестественного союза с Англией на естественный и благотворный союз с Германией.
Каковы же ещё цели войны с Германией? Галиция? Но это весьма сомнительное и невыгодное приобретение ввиду «зародыша» крайнего малороссийского сепаратизма, который мы таким образом непомерно взрастим.
Познань, Восточная Пруссия? «Но зачем нам эти области, густо населенные поляками, когда и с русскими поляками нам не так легко управляться. Зачем оживлять центробежные стремления, не заглохшие по сию пору?»
Так же точно, продолжает Дурново, война не нужна и Германии. Ведь её цель – потеснить Англию с её «единоличным владычеством над морями». А это вполне достижимо без всякой войны, одним лишь развитием флота. Однако, поскольку эта жизненная для Германии цель «встречает противодействие со стороны коалиции, то Германия не отступит перед войною».
Иными словами, война нужна Англии, которая хочет уничтожить своего конкурента руками России (как уже сделала это в ХIХ веке с Наполеоном). И лишь выступление России на стороне Англии делает войну неизбежной. Ведь лишь с таким союзником как Россия Англия – главный враг Германии – становится по-настоящему для неё опасна. К этой очевидной мысли подводит Дурново:
«Англо-русское сближение ничего реально-полезного для нас до сего времени не принесло. В будущем оно неизбежно сулит нам вооруженное столкновение с Германией».
Итак, Россия в будущей войне станет игрушкой в руках Англии, сыграв роль приманки («ибо цель войны, — со стороны действительного ее зачинщика Англии, — это уничтожение германской конкуренции»), понесёт немыслимые потери, и в итоге будет обрушена в революцию.
Даже победа над Германией – продолжает Дурново – ничего хорошего России не принесет: «после победоносного окончания войны мы попадем в такую финансовую экономическую кабалу к нашим кредиторам, по сравнению с которой наша теперешняя зависимость от германского капитала покажется идеалом».
Наконец, в любом случае война с Германией приведёт к ослаблению «монархического начала» в Европе.
Как видим, Дурново одинаково ясны и геополитические и онтологические цели будущей войны, в которую толкает мир Англия.
Столь же прозорливо смотрит политик и на судьбы самой Германии, которой, «в случае поражения предстоит пережить не меньшие социальные потрясения, чем России».[2]
Столкнув Россию и Германию, Англия добьётся всех своих целей: воспрепятствовав опаснейшему для себя Русско-Германскому союзу (Маккиндер), она разрушит и Германию, и Россию, обрушив тем самым также и монархическое начало Европы («сделать мир безопасным для демократии», как объяснял Вильсон свои цели войны). То есть, подчинит Европу олигархическому капиталу.
Где же выход? Дурново видит его в естественном и благом для всего Континента Русско-Германо-Японском союзе.
«Тройственное согласие — комбинация искусственная, не имеющая под собой почвы интересов, и будущее принадлежит не ей, а несравненно более жизненному тесному сближению России, Германии, примиренной с последнею Франции и связанной с Россией строго оборонительным союзом Японии. Такая лишённая всякой агрессивности по отношению к прочим государствам, политическая комбинация на долгие годы обеспечит мирное сожительство культурных наций, которому угрожают не воинственные замыслы Германии, как силится доказать английская дипломатия, а лишь вполне естественное стремление Англии во что бы то ни стало удержать ускользающее от нее господство над морями».
Глубочайшее понимание геополитических смыслов, которое демонстрирует Дурново, особенно поразительно в его взгляде на роль Японии.
«В сущности, Россия и Япония созданы для того, чтобы жить в мире, так как делить им решительно нечего. Все задачи России на Дальнем Востоке, правильно понятые, вполне совместимы с интересами Японии. Эти задачи, в сущности, сводятся к очень скромным пределам… России не нужна ни Корея, ни даже Порт-Артур. Выход к открытому морю, несомненно, полезен, но ведь море, само по себе, не рынок, а лишь путь для более выгодной доставки товаров на потребляющие рынки. Между тем у нас на Дальнем Востоке нет и долго не будет ценностей, сулящих сколько-нибудь значительные выгоды от их отпуска за границу. Нет там и рынков для экспорта… С другой стороны и Япония, что бы ни говорили, не зарится на наши дальневосточные владения. Японцы, по природе своей, народ южный, и суровые условия нашей дальневосточной окраины их не могут прельстить. Известно, что и в самой Японии северный Иезо населен слабо… Словом, мирное сожительство, скажу более, тесное сближение России и Японии на Дальнем Востоке вполне естественно, помимо всякого посредничества Англии».
Так Дурново подводит к очевидному и спасительному во всех смыслах выводу: Россию и Евразию в целом спасёт лишь настоящий «тройственный союз»: стратегическая Ось Москва – Берлин – Токио. Союз чисто оборонительный, который на корню уничтожит все поползновения морских держав (Англии и США) раздробить и разрушить Евразию.
Сейчас прозорливость Дурново кажется поистине поразительной («Записку» часто называют «пророческой» итд.[3]), представляется, однако, что такой ход мысли был свойствен очень многим, и не только в России. Ведь в рассуждениях Дурново нет по сути ничего, кроме ясного ума, знания состояния дел, здравого смысла, логики и нормальной христианской морали, способной к «различению духов».
Не приходится сомневаться, что так же мыслили многие люди и в Германии, и Европе в целом, и в Японии. Эрцгерцог же Франц Фердинанд был тем самым человеком, которого необходимо было во что бы то ни стало устранить, чтобы война стала реальностью.
В критические предвоенные годы Европы эрцгерцог был без преувеличения тем самым «удерживающим», категорически отвергая самую возможность войны, выступая за союз трёх императоров и поддерживая интересы славян в империи Габсбургов. Он недвусмысленно замечал: «Я никогда не поведу войну против России. Я пожертвую всем, чтобы этого избежать, потому что война между Австрией и Россией закончилась бы или свержением Романовых, или свержением Габсбургов, или, может быть, свержением обеих династий...».
Свою позицию эрцгерцог стремился донести до России, еще в 1907-м так инструктируя дипломата, отбывающего в Петербург: «Скажите в России каждому, с кем будете иметь возможность поговорить, что я ‒ друг России и ее Государя. Никогда австрийский солдат не стоял против русского солдата с оружием в руках... Мы должны быть добрыми соседями. Я одобряю старый союз трёх императоров».
Прекрасно понимая, кто стоит за подготовкой войны в Европе, в спорах со своим «ястребом», начальником австрийского Генштаба Францем Конрадом фон Гётцендорфом, Франц Фердинанд указывал на её настоящих акторов: «Войны с Россией надо избегать, потому что Франция к ней подстрекает, особенно французские масоны и антимонархисты, которые стремятся вызвать революцию, чтобы свергнуть Монархов с их тронов».
Буквально за год до войны он писал: «Война с Россией ‒ это наш конец... Неужели австрийский император и русский царь должны свергнуть друг друга с тронов и открыть дорогу революции?».
Разумеется, и масонство прекрасно понимало, какого врага имеет в лице Франца Фердинанда, и имело целью устранение последнего.[4]
Кайзер Вильгельм также порой проявлял чудеса прозорливости, правда, увы, слишком поздно. Так, после захвата власти в России большевиками на Военном совете в Хомбурге кайзер прямо заявил: существует всемирный заговор против Германии, участниками которого являются большевики, которых поддерживает президент Вильсон, международное еврейство и французское масонство Великого Востока.[5]
Как видим, ясного осознания реальности хватало и на самых вершинах власти. Почему же восторжествовали та убийственная линия, следуя которой Европа послушно отправилась в ад ХХ века? Ответ очевиден. Потому что «заговор против цивилизации» (формула Несты Вебстер)[6] достиг к 1914 году такого масштаба, когда сопротивление ему было уже практически невозможно: к началу ХХ века «тень люциферова крыла» накрыла уже всю Европу.[7]
Что же до пророчеств Дурново, то они так и остались гласом вопиющего в пустыне. Неизвестно даже, дошла ли его «Записка» (обнаруженная при разборе бумаг императора и опубликованная в журнале «Красная новь», № 6 за 1922) до Николая.
Царь в это время находился уже в плотном кольце либерально-масонского окружения. Ровно та же ситуация наблюдалась и во дворце Кайзера.[8]
Без убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда и раздувания Австро-Венгерского кризиса втравить Николая и Вильгельма в войну было бы невозможно. (В Сараево эрцгерцог оказался практически без охраны, а путь следования его кортежа о всеми остановками был опубликован в газетах — вещи неслыханные по тогдашнему протоколу). Дальнейшее же было делом техники.
Может показаться странным, но, как показывает внимательное изучение предшествующих войне событий в обоих «ставках», все роковые решения принимались заговорщиками в обход и Кайзера, и Царя.
Главными лоббистами войны со стороны России были министр иностранных дел Сазонов и начальник Генерального штаба Янушкевич.
В последние дни перед началом войны их нажим на Царя с требованием объявить общую мобилизацию был таким сильным, что заставил мягкого Николая буквально срываться в крик. Несмотря на эти жесточайшие атаки в предельно нервозной обстановке конца июля Николай соглашался лишь на частичную мобилизацию. Однако в последнюю встречу 17-го (30-го по н.с.) июля Сазонов позволил себе понять слова Царя как согласие на общую мобилизацию. Что он тут же поспешил передать по телефону в Генштаб. А Янушкевич, не теряя времени тут же подписал телеграмму о мобилизации.
Надо понимать, что технически отменить общую мобилизацию в критический для государства момент означает привести все военные приготовления в полный хаос. Таким образом, общая мобилизация означает фактическое объявление войны, что, конечно, прекрасно понимали и в Германии.
Здесь события развивались схожим образом. 18 (31-го июля) граф Пурталес предъявляет резкое требование России в течение 24-х часов отменить уже начавшуюся мобилизацию. Сейчас же Николай, пытаясь спасти ситуацию, посылает Вильгельму личную телеграмму с заверением, что «наши военные приготовления, вынужденные австрийской мобилизацией» вовсе ещё не означают желания войны «пока будут длиться переговоры».
Объявление Германией вынужденной ответной «кriegsgefahrzustand» опять же встречает полное понимание Николая, который обещает Вильгельму воздержаться от рокового шага и просит его пообещать то же.
Мир ещё можно спасти. Однако канцлер Германии, Теобальд фон Бетман-Гольвег, человек партии войны, симпатизирующий социал-демократам, понимая, что война все еще может «ускользнуть», берет инициативу в свои руки. Он настаивает на формальном объявлении войны, аргументируя это необходимостью моральной ясности и «чётких формулировок» (понятные для любого немца вещи). И, подобно Сазонову, отодвинув Вильгельма, приказывает по телеграфу германскому послу в Санкт-Петербурге Ф. Пурталесу вручить С. Д. Сазонову ноту об объявлении войны.
Вот так 1 августа 1914 года война, положившая конец традиционной Европе, становится реальностью.
Как видим, лишь сильнейшие усилия ключевых персон с обеих сторон (включая и оба промасленных генштаба) привели к нужному результату. Избежать которого не составляло в общем никакого труда, если бы не слаженные действия заговорщиков.
Иными словами, войну, ввергшую европейский мир в ад, развязали, поверх Царя Николая и Кайзера Вильгельма, фактически два человека, близкие к либерально-масонским (и даже социал-демократическим) кругам: Сазонов и Бетман-Гольвег. Этим двум марионеткам, ниточки от которых уходили ввысь закулисы, Европа обязана своему концу.
Дальнейшее развитие событий не просто подтвердило правоту «Записки» Дурново, но доказало, что «заговор против цивилизации» продолжает развиваться по тем же лекалам и направляющим.
Во Вторую мировую немцев втянули при помощи «ловушки Данцига»[9] и английских «гарантий».[10] По тем же «направляющим» был скоро втянут в новую войну с Германией и Японией и СССР.
Фундамент нынешней войны заложило присоединение Галиции к УССР в 1939 году – снова в точном предвидении Дурново.
Такой же «ловушкой» стал и отданный в 1991 году Украине Донецк. Результат же умело распаляемой в обе стороны многие годы ненависти – на наших глазах.
Дурново точно объяснил главные причины и цели войны: ни в коем случае не допустить Российско-Германо-Японского союза, который сотворил бы из Евразии неприступную крепость и обрушил бы все планы «держав моря» на обретение мирового господства.
Увы, планы, о которых предупреждал Дурново («мир, безопасный для демократии»[11]), прекрасно сработали и в 1914-м, и в 1939-м, и в 1991-м. Самое же печальное, что они могут сработать снова. И для России, и для Европы столкновение в новой большой войне стало бы очевидно их последним выступлением на сцене истории на радость тех, кто стоит за всеми мировыми войнами. Но и сегодня слабые голоса тех, кто мог бы указать на грозящую миру опасность тонут в пропагандистской истерии заказчиков новой большой войны.
Примечания:
[1] «…социалистические лозунги, единственные, которые могут поднять и сгруппировать широкие слои населения, сначала чёрный передел, а засим и общий раздел всех ценностей и имуществ. Побеждённая армия, лишившаяся, к тому же, за время войны наиболее надёжного кадрового своего состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованною, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Законодательные учреждения и лишённые действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддаётся даже предвидению».
[2] «…озлобленные рабочие массы явятся восприимчивой почвой противоаграрной, а затем и антисоциальной пропаганды социалистических партий. В свою очередь, эти последние, учитывая оскорблённое патриотическое чувство и накопившееся вследствие проигранной войны народное раздражение … свернут с пути мирной революции, на котором они до сих пор так стойко держались, и станут на чисто революционный путь…словом, создастся такая обстановка, которая мало чем будет уступать, по своей напряжённости, обстановке в России».
[3] Ричард Пайпс, американский историк, замечает, что документ «так точно предсказывает ход грядущих событий, что, не будь столь несомненно его происхождение, можно было бы заподозрить позднейшую подделку».
[4] Русский церковный писатель С. А. Нилус писал по поводу убийства в Сараево: «План этого убийства, как и при Людовике XVI, был составлен за несколько лет ранее. Revue internationale des Sociétés secretes, редактор которой, Тюрмантэн, знал многие тайны масонства и их опубликовал, еще 15 сентября 1912 года писал, будто бы один высокопоставленный масон высказался, что Франц-Фердинанд уже приговорен к смерти и должен погибнуть на ступенях престола».
[5] Gilbert M. The First World War. N.Y., 1994, p. 398
[6] Webster, Nesta Helen. World Revolution: The Plot Against Civilization, 1921 // Вебстер, Неста. Всемирная революция. Заговор против цивилизации, 2020
[7] В своей книге «Всемирная революция» Неста Вебстер приводит свидетельство одного «честного масона», графа де Вирье, члена ложи мартинистов в Лионе, который, вернувшись с Вильгельмсбадского конгресса 1786 г. впал в тяжелейшее уныние, и на вопрос о том, какие «пугающие тайны» он привёз, ответил: «Я не доверю их вам. Я могу только сказать вам, что все это гораздо серьезнее, чем вы думаете. Готовящийся заговор так хорошо продуман, что, говоря отвлеченно, ни монархии, ни церкви не будет от него спасения». (Вебстер, Н., С. 15-16). См. также книгу В. Можегова «Бомба под Христианский мир», М. 2025
[8] Николай и Вильгельм были не первыми в этом ряду. О том как десятилетиями заговорщики стягивали удавку на шее английского короля Карла Первого, а затем французского короля Людовика я писал в книге «Бомба под Христианский мир», М, 2025
[9] Данциг – город, населенный исключительно немцами, который по воле тех, кто делил Европу на мирной конференции в Версале, оказался на территории Польши, а в 1939 году объявил себя частью Рейха. См. также Владимир Можегов «Так кто же начал Вторую мировую войну».
[10] Уместно вспомнить также и обещания министра иностранных дел Британии Эдуарда Грея Вильгельму выдержатся от вступления в войну 1 августа 1914 года, если Германия обрушит свой главный удар на Россию.
[11] См. Владимир Можегов «Мир, безопасный для демократии» или как организовать Мировую войну?»
из готовящейся к изданию книги «Трубы Эсхатона. Неоконы и войны Конца истории»
