Для всех шиитов 25 июня началось священное время Ашуры — десятого дня поминовения третьего шиитского имама. Эти религиозные мероприятия отражают один из ключевых моментов в сакральной истории шиитов — мученичество имама Хусейна. Хусейн ибн Али после смерти своего брата Хасана отказался принести присягу на верность халифу Язиду I. В 680 году по призыву своих многочисленных сторонников он отправился в Ирак, сопровождаемый лишь своей семьёй и небольшим (около трёхсот человек) вооружённым эскортом. Трагедия в Кербеле — неравный бой с армией халифа и истребление практически всего отряда во главе с самим имамом Хусейном — является, без преувеличения, одним из центральных событий не только в священной, но и в политической истории шиизма.
По мнению наиболее авторитетного исследователя данной проблемы, современного французского учёного иранского происхождения Мухаммеда Али Амира-Моэззи, исторически не подтверждено, что Хусейн планировал вести в Ираке вооружённую борьбу с Омейядами. Враждебность по отношению к омейядским властям проявил двоюродный брат имама Хусейна Муслим ибн Акиль. Находясь в авангарде, он первым прибыл в Куфу и поднял среди шиитского населения восстание, потопленное Омейядами в крови. Неделей позже в Ирак прибыл имам Хусейн. Попытки провести переговоры и достичь компромисса с властями не увенчались успехом. Наконец 10 октября 680 года отряд Хусейна вступил в бой с превосходящими силами противника и нашёл в этом сражении свою гибель. Главный смысл жизненного пути имама Хусейна состоит в том, что он, зная о неизбежном поражении и мученической гибели, предпочёл «смерть за други своя» бесчестью. После победы Исламской революции 1979 года многие элементы Ашуры подверглись трансформации. Первый верховный лидер ИРИ аятолла Хомейни осудил практику самобичевания и нанесения увечий во время Ашуры. Покойный аятолла Али Хаменеи признал нежелательными проклятия трём праведным халифам: Абу Бекру, Умару и Усману, считая, что это подрывает отношения с суннитами и единство исламской уммы.
Самоотверженность иранского народа, решительно и храбро отразившего агрессию, в чём-то сродни подвигу имама Хусейна. Теперь перед жителями страны стоит задача восстановить разрушенную войной и предыдущими санкциями экономику, устранить тяжёлые структурные проблемы и повысить благосостояние иранского народа. Инфляция давно является бичом иранской экономики. С мая 2025 года цены на растительное масло в Иране увеличились на 420%, на яйца — на 230%, на молоко — на 157%. Постоянное падение курса национальной валюты по отношению к доллару также не добавляет оптимизма. Сейчас этот курс составляет 1,37 млн риалов за доллар. В доковидном 2019 году он составлял 40 тысяч риалов за один доллар. Несколько лет удушающих санкций и нынешняя война привели к обнищанию иранского среднего класса, весьма многочисленного ещё десять лет назад. Если в то время профессор или хороший инженер получал ежемесячно сумму, эквивалентную двум тысячам долларов, то сейчас его доходы сократились до 300–400 долларов. Иран знал нелёгкие времена и раньше, например в период ирано-иракской войны 1980–1988 годов. Однако тогда в стране была административно-командная экономика. Был установлен потолок цен на продовольственные товары; медицинское обслуживание и высшее образование в первые годы революции были бесплатными, что существенно помогало нуждающимся семьям.
По оценкам иранских экономистов, в период последней американо-израильской агрессии экономике ИРИ был нанесён ущерб на сумму 270 млрд долларов. Наверное, исходя из этого в соглашение о перемирии между США и Ираном, заключённое 17 июня, был внесён пункт о 300 млрд долларов американской помощи на восстановление иранской экономики — фактически о репарациях. Вряд ли США будут выплачивать эти деньги напрямую. Иранский экономист Бижан Хаджепур считает, что это могут быть американские инвестиции в экономику Ирана. На самом деле высшее исламское духовенство, несмотря на лозунг «Смерть Америке», никогда не возражало против конструктивных торгово-экономических отношений с США на основе взаимной выгоды. Выдающийся иранский политик Али Акбар Хашеми-Рафсанджани, будучи президентом Ирана в 1989–1997 годах, был уверен в том, что необходимо иметь комплексные отношения с США, при которых Иран станет сопротивляться американскому культурному и идеологическому влиянию, притом что между двумя странами будет налажено торговое сотрудничество. В 1995 году иранское правительство одобрило работу компании «Коноко» в нефтегазовом секторе ИРИ. Однако сразу же после этого Конгрессом был принят «закон Д'Амато», запрещающий компаниям США инвестиции в промышленность Ирана. Кстати, принятие этого акта на долгие годы заморозило и развитие российско-иранских экономических связей. Прозападное правительство РФ во главе с Черномырдиным тогда трусливо пошло на поводу у американцев, заключив соглашение Гора — Черномырдина, которое фактически препятствовало развитию экономических отношений с Тегераном.
Сейчас, похоже, появляется шанс оживить ирано-американские экономические отношения. Иран без санкционных оков потенциально может быть очень выгодным экономическим партнёром. Номинальный ВВП Ирана составляет всего 300 млрд долларов, по оценке МВФ. Однако возможности этой страны сильно недооценены — так же, как были недооценены и реальные активы России в начале либеральных реформ в 1992 году. Фактически Иран при грамотном хозяйствовании может войти в число пятнадцати ведущих экономик мира. ВВП Ирана по паритету покупательной способности составляет 1,78 трлн долларов — лакомый кусочек для любого капиталиста. Например, одна только модернизация иранской автомобильной промышленности может принести огромные доходы. Иран нуждается в обновлении устаревшего парка самолётов гражданской авиации, что может привлечь компанию «Боинг». Причём первые продажи самолётов могут осуществляться в кредит, зато потом хозяева «Боинга» будут наживаться на продаже запчастей. Иранский нефтегазовый комплекс также нуждается в модернизации, чем могут воспользоваться энергетические компании из США. Иран остро нуждается в увеличении добычи природного газа, а основное месторождение этого ресурса — Южный Парс, на шельфе Персидского залива – недоступно из-за отсутствия технологий глубоководного бурения. Кроме нефти и газа в стране имеются и такие природные богатства, как месторождения меди, железной руды, редкоземельных металлов. Так что если американские деньги и пойдут в Иран, то скорее как инвестиции и товарные кредиты.
Впрочем, всё это станет возможным только при условии, что США будут честно соблюдать взятые на себя обязательства. При переменчивой натуре Трампа поверить в это всё сложнее. На днях иранские силы атаковали с помощью беспилотника судно «Эвер лавли» под флагом Сингапура рядом с побережьем Омана. Пострадавших в результате нападения нет. Судно пыталось пройти через Ормузский пролив без разрешения Ирана. В КСИР напомнили, что судоходство в проливе разрешено только по маршруту, указанному Тегераном. В ответ Центральное командование США нанесло удар по «ракетным и беспилотным объектам» Ирана, а также «береговым радиолокационным станциям» в районе пролива, острова Кешм и города Сирик. «Военные США остаются на месте и сохраняют бдительность, чтобы обеспечить соблюдение всех положений соглашения с Ираном, его выполнение и полную юридическую силу», — заявили в Пентагоне. В КСИР отметили, что атака США была сорвана. В Тегеране указали, что в качестве ответной меры военно-морские силы КСИР «нанесли удары по местам дислокации армии США в регионе». А ведь предупреждали же иранцы Трампа, что контроль над Ормузским проливом они из рук не выпустят!
О том, что экономика будет следующим приоритетом для руководства страны, свидетельствует недавнее обращение к нации спикера иранского парламента Мохаммада Багера-Галибафа, который представлял Тегеран на последних переговорах с американцами. Сейчас Галибаф фактически является самым опытным руководителем в Иране. У этого политика богатая биография: он успел поработать в силовых структурах, а также в хозяйственной и политической сферах. В 1990-е годы он командовал ВВС КСИР, затем был заместителем министра внутренних дел. В 2005–2017 годах он являлся мэром Тегерана, сделав для иранской столицы немало хорошего. Галибаф, слывущий в иранской элите консерватором-прагматиком, пользуется безоговорочной поддержкой Корпуса стражей Исламской Революции.
В своём обращении спикер меджлиса, поблагодарив народ Ирана за героические усилия, заявил, что теперь ответственность за страну переходит «от наших парней, сидевших за пультами управления ракетными установками, к управленцам и представителям бизнеса». Он отметил, что главное сейчас — это подъём экономики и «снятие давления с рядовых иранцев». Вероятно, под этим подразумеваются поддержка малого и среднего бизнеса, устранение многочисленных бюрократических препон, унификация курса риала по отношению к доллару. Сейчас в стране существуют три курса, что значительно усложняет и без того непростую финансовую ситуацию. Галибаф, недавно верховным лидером назначенный на пост специального представителя по отношениям с Китаем, охарактеризовал КНР как ключевого партнёра Ирана и подчеркнул важность регионального экономического сотрудничества и инвестиций.
Судя по иранской прессе, в стране есть и радикалы, недовольные ирано-американскими договорённостями и желающие продолжения войны. Однако их не поддерживает верховный лидер Ирана аятолла Моджтаба Хаменеи. Иранский богослов Мохаммад Хоссейн Хошвагт, связанный родственными отношениями с семьёй Хаменеи, отметил в интервью агентству «Тасним», что верховный лидер поддержал как процесс переговоров с американцами, так и Меморандум. Касаясь радикальных политиков, ратующих за войну, он сказал, что «никто не сможет навязать рахбару своё мнение».
Победа Ирана над американскими и израильскими агрессорами означает начало нового этапа в истории Исламской Республики с повышенным вниманием к экономическим вопросам. Это, в свою очередь, открывает новые перспективы и для России. Последние пять лет наш товарооборот неуклонно рос, но исключительно за счёт увеличения закупок Ираном продовольствия из России. Между тем российская промышленность остро нуждается в наращивании экспорта и новых рынках сбыта. Российские компании вполне могли бы продавать в Иран гражданские самолёты МС-21 и «Сухой Суперджет», строительную технику, а также создавать с иранцами совместные предприятия по производству солнечных батарей. Огромные перспективы имеет дальнейшее развитие Международного транспортного коридора «Север — Юг». Перед нашей страной в Иране открываются большие возможности, но распорядиться ими надо с умом.
