Новостное жужжание прошедшей недели было всё об одном: 25 августа в Москву из Риги на военном транспортнике «Боинг» C-17 прилетел директор ЦРУ Джон Рэтклифф. Съездил в Кремль, пообщался там с кем-то, после чего в тот же день погрузился в свой грузовой «Боинг» и упорхал боинговыми крыльями в сторону Литвы (или откуда он там прибыл). Всё. Скупые сведения о встрече с представителями российских спецслужб рифмовались со странным поведением Дональда Трампа, который вопреки своему обыкновению ярко и хвастливо описывать заурядные события назвал поездку своего назначенца из Лэнгли «рутинным визитом». Само собой, на таком фоне расцвели фантазии щедрых на выдумки медиастервятников. На следующий день, конечно, пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков сказал, что с президентом у главшпиона встречи не было, но волну размышлений уже было не остановить. И российское, и западное околороссийское медиапространство принялись пульсировать волнами всё новых и новых трактовок, спекуляций и домыслов. Оно и понятно — не писать же про то, как в Киеве установили рекорд продолжительности воздушной тревоги, вынося склады боеприпасов и объекты их фирменного «гаражного ВПК» на протяжении почти 80 часов кряду, отправляя реактивные «Герани» к месту действия прямо с завода. Что же там искал в Москве цээрушник, принялись объяснять все и сразу.
У нас очень многие военные эксперты объявили, что Рэтклифф приехал, дабы доставить в Кремль некий комплекс спецсвязи для прямого контакта между президентами — такой секретный, что доверили его только директору ЦРУ, и такой ценный, что везти его пришлось на военном самолёте. Были версии про то, что Джон спешно рванул вызволять спалившегося резидента самого высшего уровня, пока тот не наговорил на дорогих коллег. Шептались, что высокий сановник из Америки приезжал лоббировать отмену отмены концерта Канье Уэста в Петербурге, дегустировать порекомендованные Стивом Уиткоффом чебуреки и посикунчики, проверять чистку детской площадки в Тульской области от смешарикового «вандализма» или вымаливать мастер-копию фильма «Колобок» для проката в США. Поговаривали и про то, что через посыльного с высокой должностью Дональд прислал Владимиру какие-то секретные сведения — за эту версию очень зацепились сидящие под круглосуточным геранированием буйные укры, решившие, что огромные склады в Киеве являются настолько неочевидной целью, что ради них в целый Кремль надо гонять целого директора целого ЦРУ. Подключились к этому празднику аналитики и вражьи СМИ. Так, газета «Нью-Йорк таймс»* поведала: Рэтклифф катался рассказать Путину, что тот проигрывает войну (поэтому уже проигранную войну нужно срочно завершать, ну пожалуйста, умоляю!), а издание «Политико»* описало предупреждение от главразведчика президенту не нападать на Прибалтику — это в тему разгоняющегося последние недели по тем же СМИ сюжета, что Россия вот-вот вероломно атакует мирно запускающие дроны по Петербургу страны. Иные смотрели в другую сторону — словно бы нащупывая бесполезность бесед об украинском кризисе с представителем США, они рассказывали, что разведчик приехал грозить Москве за помощь Ирану — ведь не зря же на позапрошлой неделе Трамп объявил об операции по удушению персов экономическим образом. Спустя почти пять дней после визита печально известное издание «Аксиос»* и вовсе сообщило, что Рэтклифф привёз Путину приглашение на трёхсторонний саммит между президентами России, США и Украины — потрясающая по своей эффективности задумка рассчитана на аудиторию «Аксиос», отличающуюся памятью золотой рыбки, не помнящей ни околонулевых результатов многочисленных поездок Владимира Зеленского в трамповский Вашингтон, ни почившего духа Анкориджа. Буйство мнений и трактовок сопровождалось загадочным молчанием официальных лиц, а также летописями каких-то средневековых хронистов о том, как в 2021 году в Москву ездил тогда занимавший пост главы ЦРУ дипломат Уильям Бёрнс или как осенью 2022 года он виделся с главой СВР Сергеем Нарышкиным в Анкаре. Параллели с Бёрнсом, к слову сказать, станут ниточкой, за которую мы потянем при распутывании этого клубка, содержащего в своём ядре поездку Рэтклиффа в Москву.
Сразу скажу: прямо проговариваемых простых версий — экзотических или похожих на правду — здесь не будет. Множество внешних признаков намекает нам на то, что сюжет СВО в её нынешнем виде движется к своей кульминации. Во-первых, на самые пожароопасные направления оставшейся под контролем части Донбасса Зеленский бросил «Азов»** и те сочувствующие ему силы, что могут вздёрнуть киевскую власть за попытки зафиксировать утрату территорий: даже если им, как пишут наши аналитики, отведена роль заградотрядов и безнадёжные бои не так сильно физически измотают этих укроарийцев тюрко-семитского происхождения, политический капитал у силы, ответственной за оборону Славянска — Краматорска и провалившей эту оборону, в результате провала существенно растеряется, что поставит под вопрос поддержку армией и широкой публикой попытки военного переворота от боевых неудачников.
Во-вторых, повторяется ситуация осени 2023 года: на разгоны в прессе многочисленных пожалеек о недостатках ракет ПВО, людей и денег западная публика обращает внимание всё хуже, а руководство атлантических стран одной частью смирилось с критической нехваткой, а другой — пожало ей плечами, так как само накликало её.
Поставки от европейцев — а на днях к ошеломительным двум миллиардам, что собрали всей Северной Европой, приплюсовали три миллиарда, вроде бы обещанные Италией, — не покрывают потребностей, и кажется, что всё более реальными становятся перспективы голода и холода, над которыми так театрально тряслись укры год за годом при полном понимании того, что гуманитарную катастрофу им незаслуженно милосердный к ним Кремль организовывать не будет. Пускай ежедневное нытьё об уничтоженных складских мощностях и о дефиците продуктов в магазинах является обычной и привычной ложью киевских пропагандистов (у них каждую осень так разгоняется новый голодомор), самое интересное во всём этом нытье — то, что оно не достигает эффекта (по крайней мере, на конец августа).
Наконец, в-третьих, внешним признаком скорой развязки является переход врага к последнему эффективному средству воздействия на нас — к массовым ударам по гражданским объектам. Исчезли оправдания про двойное назначение, про скрытые под этими объектами военные заводы и центры управления, про случайные попадания, исчезла даже классика заявлений этих бесноватых про самообстрелы и взорвавшиеся кондиционеры. Теперь все всё признают прямым текстом, и даже западная пресса отбросила так часто упоминаемое прессой российской западное лицемерие: да, убивают гражданских, нет, не стыдно, да, будем ещё, нет, не остановимся. Если не считать экзотики наподобие предупреждаемых нашей разведкой все эти годы их ударов по АЭС и плотинам, атак биологическим или химическим оружием, а также применения грязных, ядерных, водородных или чугунных бомб, то массовые убийства гражданских являются последним доступным врагу средством воздействия на внутреннюю обстановку в России — увы, степень применения этого средства ещё далека от предела, так что чем больше будет заходить упомянутое на днях Песковым понимание Киевом того, что война проиграна, тем больше мы с вами будем принимать удар.
Так вот, с учётом этого всего стоит сказать, что, несмотря на формальное придумывание «Аксиос» задним числом и спустя почти пять дней якобы выдвинутого предложения провести саммит трёх президентов, украинский сюжет не играл определяющей роли в визите цээрушника. Причина проста: Рэтклифф — это, говоря в широком смысле, сам Трамп. Помните про параллели с Уильямом Бёрнсом? Так вот, ковбои Джон и Билл — ни разу не разведчики, они не занимались административной работой в спецслужбах до тех пор, пока их решением сверху не назначили на самую вершину чекистской иерархии. Бёрнса Джо Байден использовал как своего самого доверенного дипломата, покуда Госдепу он не очень доверял и болвана-госсекретаря Энтони Блинкена посылал лишь торговать лицом, произносить заранее написанные речи и играть на гитаре. Рэтклиффа Трамп ещё в первый свой срок пытался использовать как средство взятия под контроль неуправляемой аристократии разведки: именно Джон в своё время проводил не слишком активную, но всё же заметную контратаку против кампании «Рашагейта», в ходе которой перетрясли всех трампистов на предмет связей с Россией — связей не выявили, но нескольких близких советников всё же посадили, чтобы не повадно было. Иными словами, человек относится к той самой фракции, что к Украине любви не испытывает и никаких точек воздействия на неё не имеет. Да, среди всей кодлы окружающих Трампа чиновников он как бы считается украинским лоббистом — в частности, именно ему пресса приписывает решение о возобновлении передачи украм американских разведданных, а также с его именем связываются разговоры о якобы принимающемся в Вашингтоне решении включить «Старлинки» над всей территорией РФ, а не только над новыми регионами. Но симпатии к киевской власти здесь не играют роли — человек просто навязывает родному государству продукцию собственного агентства и ради одной только защиты киевских интересов на другой конец света он бы не потащился. Так при чём тут Украина?
При том, что в тот же самый момент в том же самом городе переговоры по Украине вёл тот, кто на Украину имеет хоть какое-то влияние. Видите ли, Рэтклифф, проходивший вместе с Трампом через все сложности его первого срока, скрывавшийся в оппозиции в эпоху развитого байденизма и триумфально вернувшийся к власти в том году, является олицетворением его администрации не только поэтому. Важный аспект его происхождения — обычно необычный для американского топ-управленца католицизм, выраженный в его случае в образовании во французско-католическом вузе штата Индиана. И вот такой гражданин едет в Москву, наводит жужжания по мировой прессе, перешёптываний по европейским кабинетам и визгов по украинским свинарникам (к концу недели мысль о том, что именно ЦРУ сдало нашей армии список целей, укрепилась у врага как главная трактовка визита). Вместе с этим в Москву тоже 25 августа приехал брат Галлахер. Увы, не с песней «Wonderwall», да и вовсе не тот, что из Oasis, а уроженец Ливерпуля архиепископ Пол Галлахер — католических монахов до принятия сана зовут «брат», так что Пола, бывало, много лет назад величали и так. Галлахер — ватиканский секретарь по отношениям с государствами или, если по-человечески, министр иностранных дел, причём свой пост он занимает ещё с 2014 года, с эпохи Франциска, но новый папа-американец не стал его менять. То есть в Москве совершенно случайно одновременно оказались английский католический дипломат, чья работа не противоречила идеям папы-глобалиста и не противоречит устремлениям нынешнего папы, автор слов о том, что у Украины нет альтернативы победе, а также американский дипломат от разведки, выращенный французскими католиками, представляющий в своём лице трампизм и тоже известный как большой друг Киева в Вашингтоне. При этом если о визите Галлахера интересующиеся могли знать заранее, то вот Рэтклифф свалился как снег на голову на военном самолёте по секретному маршруту. Галлахер в первый же день встретился со своим коллегой по светской части Сергеем Лавровым, потом со старшим дипломатом РПЦ митрополитом Антонием, выдал какой-то стандартный бубнёж про тёплые отношения и сердечные встречи, но потом торчал в Москве ещё четыре дня.
Что же это было и кто представлял кого на этих переговорах трёх таких непохожих сторон, противоречащих как друг другу, так и самим себе?
Во-первых, стоит вернуться к иранскому контексту — одним из первых больших сюжетов, в котором всплывала фамилия Галлахера в качестве главного дипломата Святого престола, было наведение французским лоббистом китайских интересов Жаном-Кристофом фон Пфеттеном мостов на внешнем контуре ирано-американской сделки 2015 года — между китайцами, ватиканцами и израильтянами. Можно сказать, что именно в результате той деятельности, протекавшей с 2011 по 2014 год, английский епископ и вышел на лидирующие роли в ватиканской дипломатии, то есть поднялся гражданин на иранской теме и на представлении в ней интересов Европы.
Во-вторых, стоит присмотреться к тому, какой именно Европы. Много раз в «Завтра» описывался сюжет борьбы двух Европ в украинском контексте. Северная Европа, то есть Скандинавия, подчинённая ей Прибалтика и примкнувшая к ним по большей части Британия (не вся), получает непропорционально много влияния в Брюсселе и подминает Киев под себя — деятельность всей этой своры идёт через родовитые семейства протестантского фона. С таким раскладом резко не согласна Европа Южная, которая грызётся за каждый кусочек ускользающего влияния (ссора Каи Каллас и Урсулы фон дер Ляйен — как раз об этом) и пытается играть через структуры в том числе и католические. При этом границы размыты, а рамки условны — как в Британии есть оппозиционные силы, от лица которых говорил в Москве Галлахер, так и в отправившей в Москву Рэтклиффа Америке есть мощности, играющие на североевропейской стороне. Но точкой соприкосновения стали именно выраженные через католическую дипломатию южноевропейские интересы — именно они стали базисом, на котором Старый и Новый Свет нашли какой-никакой общий язык. Не поймите неправильно, Южная Европа ни разу не более дружественна России, нежели Европа Северная. В конце концов, не напрасно южноевропейские щупальца пытаются взять на Украине под контроль сферы влияния разнообразной соросятской плесени. В пользу этого говорит недавнее назначение советником итальянского министра обороны бывшего министра обороны Украины Михаила Фёдорова — того самого, что своими инфоцыганскими обещаниями хайтек-войны вывел на улицы украинских городов тысячи юнцов на «картонный майдан» против Зеленского. Итак, в северно-южном конфликте столкнулись две точки зрения на будущее Украины: пока Юг надеется взять паузу и через своих людей выторговать Украине смену курса ради сохранения номинальной независимости, Север требует идти до конца и имеет для исполнения этих требований куда больше возможностей. Поэтому ускользающее влияние Юга на подходе к очередному переломному моменту украинского кризиса и в момент пробуксовки иранского сюжета стало поводом поехать в Москву для предложений и консультаций двух таких разных представителей католической дипломатии.
То, насколько результатом этих поездок можно считать усилившиеся атаки на Киев, — вопрос неочевидный. Да, ничего схожего по масштабам украинская столица за эту войну ещё не видела, но вынос складов, уничтожение столь мудро расположенных в жилых районах фабрик боеприпасов и атаки на топливные и логистические системы, как бы зрелищно это ни смотрелось, — рутинная работа, пока весьма косвенно влияющая на положение дел на фронте. Поэтому ответ на столь волновавший всех на той неделе вопрос о том, зачем же приезжал в Москву Джон Рэтклифф, дадут не многомудрые аналитики, не военные эксперты, не телеграм-военкоры и не журналисты «Политико» и «Аксиос», а возможные в ближайшие недели резкие изменения ситуации на полях сражений и не менее резкие попытки стоящих за Киевом североевропейских сил эти изменения купировать.
**террористическая организация, запрещённая в РФ
