Главным событием прошедшей недели в Петербурге, в России, в мире и в нескольких соседних планах бытия стал Петербургский международный экономический форум. Туда съехались не только высокие чиновники, и не только президент, который сделал несколько острых заявлений. Но главное - туда приехали настоящие, живые американцы! Пока наша пресса водила вокруг значимых гостей хороводы, жадно выслушивала все откровения о похорошевшей Москве и заполненных магазинах, выстраивалась на интервью с ними в очереди как в «Макдональдс» в 1990, целовала им ручки и пела народные песни про конец изоляции и все флаги в гости, у нас в виде этих почётных гостей варварского края (а они были представлены не только каким-то мутным вашингтонским чиновником сорок пятого разряда и не только привычными Стивеном Сигалом, Эролом Маском и Джеффом Монсоном, но и новыми лицами, среди которых отметился блогер Эндрю Тейт и глазастая негритянка Кэндис Оуэнс) появился хороший повод для начала рассказа о происходившем в паре тысяч километров от Санкт-Петербурга отблеске основополагающего сюжета западной политики. Заокеанские гости Оуэнс и Тейт – проекты одного продюсера, о чём неоднократно упоминалось в «Завтра». И если Эндрю не примечателен ничем, кроме открытых против него в Румынии уголовных дел о вовлечении несовершеннолетних девушек в проституцию, а также рассказов на огромную аудиторию западной безотцовщины о том, как нравиться женщинам, то вот с Кэндис всё куда интереснее. Симпатичная негритянка, да ещё и выступающая с консервативных позиций – такая тройная диковинка взлетела в американском медиаполе в середине прошлого десятилетия и быстро нашла своё место в ряду молодых консервативных лидеров мнений вроде Бена Шапиро или покойного Чарли Кирка, с которым Кэндис была очень близка. Продвигаемые темы отлично заходили неискушённым провинциалам, коими является львиная доля республиканской аудитории в США. В частности, перу Кэндис принадлежат всенародно любимые шлягеры «Брижит Макрон – замаскированный мужик», «Обама прячет от народа правителей-инопланетян» и прочее. То есть уровень понятен – у нас над такими принято смеяться. Куда интереснее того, что говорит эта дамочка, оказываются её действия и связи. С 2019 года её муж – Джордж Фармер, сын барона Фармера. «Майкл Фармер, барон Фармер» - именно так звучит полное погоняло главы семейства, которое поднялось на торговле цветметом в лондонском Сити, а сейчас занимается спонсированием и продвижением правоконсервативных звёзд по всей Британии и Америке. На зарплате у Фармеров сидит Тейт со своим братцем, их деньги получала даже до замужества за младшеньким Кэндис, но самое интересное в контексте сегодняшнего сюжета – работа Фармеров с целой плеядой британских правых: от профессиональных провокаторов вроде любителя зигануть под камеры либеральной прессы Томми Робинсона (не сосчитать, сколько из пошедших за ним оказалось в тюрьме, а с Томми – как с гуся вода) и заканчивая общепризнанно самым перспективным кандидатом в британские премьеры Найджелом Фараджем. На фоне резкого обрушения рейтингов действующего премьера Стармера, недавней победы фараджевской «Партии Реформ» на муниципальных выборах, а также ввиду раскручивающегося внутри лейбористов кризиса управления вся эта среда пришла в движение в надежде откусить себе немножко власти посредством единственного доступного внесистемной оппозиции метода – протеста.
Повод для протеста был выбран слегка запоздалый, но уж какой есть. Ещё 3 декабря в Саутгемптоне после ссоры с сикхом был зарезан студент по имени Генри Новак. Казалось бы, ничего необычного, мало ли таких случаев бывает, идём дальше. Но опубликованные недавно записи с нагрудных камер полицейских обозначили совершенно удивительную картину: убийца сам и с помощью набежавшей родни убедил полицейских, что нож ему положен в религиозных целях, что убитый (на тот момент ещё живой, истекавший кровью и просивший о помощи) сам напросился своим расизмом и оскорблениями его тюрбана, а когда полицейские арестовали проклятого преступника (Генри, а не чужака с окровавленным ножом, разумеется), в ответ на замечания того о кровоточащих ранах ответили: «Не думаю, приятель». Так и умер от пяти ножевых ранений со словами: «Я не могу дышать». Конечно, после разбирательства сикха посадили на пожизненное с минимальным сроком в 21 год (выйдет лет через десять), конечно, верховные чиновники в очередной раз отметили проблему этнической преступности, конечно, полиция принесла свои извинения, конечно, в Саутгемптоне для купирования недовольства организовали фестиваль сикхского плова и конечно, в соцсетях запустили хэштеги и Илон Маск написал какую-то гадость. Но ведь конкретно здесь дело не в этнической преступности. Беспредел чужаков давно стал нормой как в Саутгемптоне, так и в Портленде, Кёльне и Монпелье – это не новость. Новостью конкретно в случае с Саутгемптоном стало активное и зафиксированное на камеры содействие полиции преступнику, их осознанные действия, способствовавшие смерти пострадавшего, яркая иллюстрация вывернутого наизнанку правосудия. За это-то и зацепилась описанная в прошлом абзаце публика, остроумным образом повернув в сторону изначальных авторов лозунг протестов шестилетней давности, ставший по страшному совпадению последними словами Генри Новака. «Британский Джордж Флойд» своим истёкшим кровью юным телом лёг в благодатную почву общественного недовольства не только безнаказанной жестокостью меньшинств и не только активным участием государства в этой жестокости против местных, но и всем остальным – энергетическим кризисом, дефицитом бюджета, крахом здравоохранения, резким ростом цен на всё подряд, характерным для умершей империи упадком инфраструктуры, социальных программ, армии и общественной жизни. Самое же главное, чем недовольна публика – раскручиваемыми дорогим правительством перспективами очередной всеевропейской бойни, отвертеться от участия в которой у Британии всё меньше шансов в свете активной связи Лондона с североевропейскими царьками, становящимися главными инициаторами этой самой бойни. И вот под знамёнами Генри Новака британская публика вышла на протесты. Конечно, в сравнении с протестами шестилетней давности на предмет сдохшего от передоза бандита с фальшивой купюрой из города на другом конце света эти протесты были жиденькие и слабенькие: десятилетиями выстраивавшихся структур профессиональных бунтовщиков у правых нет, а все их попытки подключить к делу имеющиеся в Англии системы типа фирм футбольных фанатов столкнулись с нежеланием тех рисковать – волна протестов от августа 2024 показала, что в отличие от отношения к «флойдистам», с правыми протестующими полиция церемониться не будет и живо побросает выступающих по переполненным тюрьмам (которые по такому случаю можно освободить, выпустив оттуда пару тысяч сикхов с ножами). Но даже этих вялых протестов хватило. Одним – чтоб дежурно завыть про фашизм и про российские провокации в попытках нарушить дружбу народов и согласие между нациями многонационального британского народа. Другим – чтоб набить себе очков политического капитала: несмотря на то, что до плановых выборов в Вестминстер осталось ещё три года, велика вероятность возникновения необходимости в выборах внеплановых – к ним-то и идёт подготовка коллективного Фараджа, активно поддерживаемого теми деятелями из Америки, которых не парализовала сионистская самодеятельность президента США (вроде того же Маска, что дежурно что-то пробормотал в пользу протестов). И пока рейтинги «Партии Реформ» взлетали вверх, в Лондоне тяжело вздыхал один житель дома 10 по Даунинг-стрит.
Вы несправедливы к Киру Стармеру! Кого ни почитай – что в нашей прессе, что в глобальной – так британский премьер является ничтожеством, слабаком, идиотом и трусом. В какой-то степени это, может статься, так и есть: честных, умных и сильных людей на такие должности в современной Британии не назначают. Но Стармер при всех своих недостатках всё же заслуживает сочувствия именно в контексте разразившейся в верхушке лейбористов резни. Тёзка персидского царя Кира, каким бы слабаком он ни казался, пока что смог удержать контроль над непокорными сатрапами в своих руках, несмотря на случившиеся в начале мая и, как казалось, ставшие началом полноценного крушения кабинета, отставки нескольких министров и советников. Главная же причина для сочувствия Стармеру – понимание того, какие силы он удерживает и какой мощи противостоит. Стармер живой плотиной стоит на пути у группы Тони Блэра: ближе к концу мая оформился противостоящий Киру полюс лейбористов – им стал мэр Манчестера Эндрю Бёрнем. Ни тот факт, что город Фергюсона и Гвардиолы под его управлением превратился в разорённую помойку, ни явная натянутость лейбористского кризиса (подумаешь, проиграли муниципальные выборы) не стали тормозом для Эндрю, стремящегося к посту премьера. За спиной манчестерского градоначальника стоит Блэр, в чьём правительстве Бёрнем работал секретарём министра внутренних дел, чтоб затем пойти на повышение по части здравоохранения (стандартная тасовка пиджаков по специальностям). Блэр – это не человек. И нет, это не причитания по поводу того, что у сознательно раздувавшего пожары войн постоянного гостя Эпштейна, свободного от в том числе и репутационных последствий скандала, куда больше общего с бесом, чем с человеком. Нет, Блэр – это узелок сети, связывающей Британию, Францию и Катар, Карла Третьего, Макрона и Бернара Арно, Нассера аль-Хелаифи и Тамима Аль Тани. И этой сети сейчас очень нужно больше влияния, чем есть, причиной чему служит совпадение сразу нескольких сюжетов. Во-первых, полномочиям важного звена по имени Макрон остаётся меньше года, а потенциальные наследники мсье президента не отличаются его прытью и гибкостью в условиях бесконечных волн самых разных кризисов. Во-вторых, грядёт большой передел зон ответственности на Ближнем Востоке. Американское фиаско в Иране и скорое электоральное выпадение зубов у сионистских псов в Вашингтоне (как и следующее за ним снижение кровожадности Тель-Авива) побуждают сеть по имени Блэр вспоминать старый проект независимого палестинского государства под английским протекторатом. Про содержащегося в израильской тюрьме Марвана Баргути, бывшего раньше ключевым элементом этого плана, все как-то позабыли (только в мае была новость о том, что его пытают тюремщики), но мало ли у этих людей в запасе полезных идиотов, готовых под благородным предлогом палестинской независимости построить на Ближнем Востоке ещё одну язву? Пока Стармер держится, в руках этих людей не оказывается вся административная мощь британского государства, поэтому шатающий Кира уличными протестами Фарадж – кстати, известный сионист, как и почти все его друзья из Сити – парадоксальным образом приближает явление на Даунинг-стрит покровителей палестинского проекта в уродливом пробританском виде.
