Иноагент Галина Юзефович что есть сил пиарит новую книгу иноагента Дмитрия Глуховского. Им важно показать, что всё самое лучшее и светлое покинуло страну с началом СВО, а оставшиеся литераторы идут по пути неуклонной деградации, в том числе якобы в силу постоянно усиливающегося гнета казенщины. Поэтому и нахваливают друг друга, превозносят, не скупясь.
Но вообще-то хорошо, что появляются такие книги. Есть с чем сравнивать, чтобы осознавать изменения, которые, хоть и крайне медленно, но происходят в отечественной культурной сфере. По крайней мере, можно понять что мы… нет, не потеряли, а от чего избавились и пытаемся сейчас преодолеть. Развеялся морок, остался лишь их срам, из-за чего крайне неловко делается за эту публику с непомерными претензиями на властвование над умами.
Надо понимать, что ещё совсем недавно о таких книгах вещали бы из каждого электроприбора, щедро раздаривались литературные премии, появилась бы экранизация, которая наверняка получила призы западных кинофестивалей, где по понятным причинам любят подобное послание.
Перед нами типичнейший пример идеологического текста, продукт постсоветской культуры, развивающейся по догматам внешней интервенции.
С начала десятых годов в промышленных масштабах стал появляться массив идеологической литературы, яростно и шаблонно обличающей российские нравы. Лобовое публицистическое высказывание облачалось в псевдохудожественную обёртку и это выдавалось на-гора. Основными ориентирами идеологической литературы, помимо западного вектора, было внушение нигилизма по отношению к отечественной современности, которое само по себе – ошибка, пустота, тянущая за собой, как проклятие, воз грехов беспросветного прошлого. А также экзальтированная, жёстко-карикатурная критика государства, которое ассоциировалось с Левиафаном, и становилось символом несвободы. Также здесь четкое и последовательное разделение государства и страны, государства и народа с акцентом на «рабской» психологии последнего, ставшей следствием многовекового государственного диктата и так далее.
Сразу скажу, обратил внимание на текст именно после восторженной рекомендации иноагентского литературного критика Галины Юзефович. Про «выдающийся роман» и первый большой об СВО. Впрочем, применительно к ней не идёт речь о добросовестной критике, скорее об определенных услугах, оказываемых той самой идеологической литературе, которая бурно произрастала в России особенно после известных болотных волнений и вплоть до начала СВО. Затем она передислоцировалась за пределы страны, где сейчас работают многочисленные конвейеры по производству подобного рода пропагандистско-листовочного продукта.
В свое время литкритик аналогичными безудержными восторгами встречала предыдущий роман идеологического литератора, сразу же записав его в стан больших писателей. Тогда же в 2017 году по цепочке принималась рукоплескать Глуховскому публика схожих воззрений. Это были так называемые «хозяева дискурса» и попадание в требуемую идеологическую «десятку», использование определенной догматики, штампов, образной системы сулило прекрасные перспективы для текста и её автора. В итоге книга была обильно представлена на всех книжных полках и вскоре появилась экранизация. Такова была бумажная упаковка деструктивной пропаганды, не терпящей возражений.
До начала СВО Галину Юзефович именовали главным литературным критиком страны. Для сравнения главным кинокритиком был Антон Долин (теперь он также иноагент). И это в то время, когда у нас работают в кинокритике, например, Денис Горелов и Михаил Трофименков. С Долиным фигуры вообще не сопоставимые, но фоне их он попросту микроскопичен. Но, видимо, сфера идеологических услуг была важнее и приоритетнее. Юзефович регулярно назидательно-нравоучительным тоном классной дамы высказывалась о литературе в изданиях, признанных сейчас иноагентскими, постоянно являлась на передачу Ивана Урганта, о котором мы тоже всё узнали, что из себя представляет.
Схожими превосходными степенями и похвалами, как мне помнится, в свое время Юзефович одаривала роман нынешнего иноагента и экстремиста Дмитрия Быкова «Июнь». Там было предельно четно артикулировано лобовое послание о России и её истории, что вся она – это лишь накопление греха, что всякий раз ведёт к войне, ибо страна не приспособлена к мирной жизни. Сейчас экстремист Быков не скрывает радости от ударов по Москве.
Новая книга Глуховского походит на записки иностранного путешественника, сознание которого нафаршировано многими предубеждениями и комплексами, плюс нескрываемая ненависть и высокомерие. Обо всем этом он и повествует, а вовсе не о реальности. Такова работа.
Вологда. Молодая девушка узнала, что ждёт ребенка. Её парень был призван по мобилизации. Пропал, затем выяснилось, что потерял ноги и пребывает на лечении в московском госпитале. Всё писано по известным предельно карикатурным либеральным канонам, когда нет ни капли сострадания простому человеку. Его судят и обличают, как и реальные или мнимые нравы, виновником которых он якобы является своей безропотностью и соглашательством. Примерно также распинали в свое время граждан советской страны, навязывая им комплексы вины и неполноценности. Всё очень близкое к либеральному фашизму, вопящему «раздавить гадину!»
Излюбленное слово у литератора для характеристики этого самого человека: «харя». Его автор использует щедро, оно кочует из текста в текст. Причём, «хари» у него, как правило, харкают. Так автор подчеркивает животное существо человека, его деградацию. Типичнейшая русофобская методика.
Собственно, и сами книги Глуховского становятся именно такими харями реальности. Постоянно встречаются подобного рода лозунговые сентенции: «Россию за варварство и каннибализм отлучили от западной потребительской церкви». Военнослужащие здесь представлены предсказуемо и крайне негативно: «Один был пустоглазый, жуткий, с тщательно сделанным пробором в русых волосах. Сразу видно, что маньячина. Другой – острижен под бобика, лихой, и видно, что дурак». Такой вот «выдающийся» роман, регулярно скатывающийся к площадной брани.
Конечно, книга и близко не подходит под определение «выдающаяся» и большой роман. Ничего этого нет и близко. Примитивнейшая и пошлая агитка, нафаршированная стереотипами и штампами пропаганды, без знания фактуры, без человека и даже без намёка на попытку разобраться в сложнейших конфликтах трагического времени.
Так отчего же превосходные степени и похвалы из стана «своих» с ориентиром на безоговорочное принятие такой оценки? При том, что весьма странно было бы анализировать подобную идеологическую обёртку, маску по критериям художественного текста. Это стало бы недопустимой подменой и смешением.
Дело в том, что в своё время определённой публикой было по сути приватизировано понятие качества произведения искусства. Оно стало своеобразной дубиной, которой охаживались идейно не близкие авторы и тексты. Если ты или твоё произведение не вписывалось в главенствующий идеологический канон, то при одном упоминании морщились и изгоняли на культурную периферию, оправдывая теми самыми критериями качества. В другом же случае, когда опознавались маячки присяги либерально-западнической догматики, то и отношение было кардинально иным. Так возводилась стена идеологического канона, куда чужим хода нет.
С подобным и сейчас приходится постоянно сталкиваться. Схожее отношение, к примеру, превалирует относительно литературы об СВО. Её до сих пор пытаются запереть в определенную резервацию, намекая, что никакого качества текста и художественных достоинств там и близко нет, якобы одна конъюнктура, ориентированная на локальную аудиторию. Именно поэтому так важно было запустить мысль о первом большом произведении об СВО применительно к идеологической поделке иноагента Глуховского, обозначая тем самым ориентир и эталон для дальнейших высказываний в таком же русле. В прежней реальности такая книга, безусловно, получила бы премию «Большая книга», потому как она и была создана для подсвечивания и выделения подобных книг.
Сейчас многое изменилось. Литература идёт по пути создания живого произведения, а не литературного Франкенштейна. Подготавливается почва для возникновения того самого большого романа через возрождение настоящего, а не идеологического.
Хорошо, что появляются такие тексты, как у Глуховского. Они не для чтения - это предупреждение-пугало, что если будем молчать, не скажем своего слова, то могут остаться лишь подобного рода агитки, которые назовут выдающимися, и через призму которых будут смотреть на наше время, превращая его в кромешную тьму. Поэтому и нужен серьёзный разговор и не только о передовой, но и о подключённости страны к происходящим процессам. Об искренних переживаниях, болях и страданиях, о понимании, о человеке, возрождении чувства большой страны и вписанности в историю.
