Он замечает, что крапивные листы словно вырезаны природным лобзиком.
Он воспринимает пожелтевшую ветвь тополя, как кисть живописца, опущенную в холст.
Писать?
Но дома плачет мать: она всегда плачет, после гибели отца, разбившегося на машине.
А он?
Сын…
Он плакал тоже, потом перестал.
Он стал влезать в уличные драки, и, размахивая кулаками, учиться выворачиваться целым.
Мать почти не реагировала на него.
Учился не плохо.
Стал записывать что-то…
Странно скрученный крупный листок с хвостом напомнил мёртвую крысу.
-Как у тебя дома-то? – спрашивала Ирка, с которой дружил с детского сада.
-Как… так, мать плачет, я хозяйство веду, как могу…
Они возвращались из школы.
Иногда ходили гулять.
-Я всё вспоминаю: после звонка того, мол, ваш отец погиб, из больницы, как завертелось всё. Знаешь, Ирка, о смерти всё думаю…
-Брось, Дим. Чё о ней думать? Сначала жизнь прожить надо…
-Надо… - Отозвался эхом.
Путь их тянулся лесопарком, вдоль коричневой, лениво льющейся реки…
Здесь было красиво, бушевали травные заросли, а деревья, слегка окрашенные началом сентября, словно вспыхивали златом и янтарём.…
Потом появился дядя Боря.
Он был лёгок, умел, все поправил: что дома было не так.
Он улыбался и напевал.
-За грибами поедешь со мной? – спросил Диму, ладя вышедший из строя утюг.
-За грибами?
-Да. С отцом не ходил?
-Не-а…
-Ир, я возьму его в лес, за грибами…
-Ага, - отозвалась мать из маленькой комнаты.
Со смерти отца прошло полтора года.
Дима ходил в седьмой класс.
Лес густел, наплывая ярусами древес.
Сквозная берёзовая клинопись мешалась со стройностью сосен, и с другими деревьями: названия которых Дима не знал…
-Нет, Димыч, это поганки. А вот, гляди, подосиновик.
Сиял тугою красной шляпкой.
Грибы, набранные ими, испускали ароматы.
Мать готовила суп, жарила грибные трофеи с картошкой.
-Ну как? Понравилось грибы собирать? – спросила она.
-Не то слово! – Ответил за него дядя Боря.
С Иркой гуляли.
-Теперь лучше, да. Она больше не плачет. Замуж, небось, пойдёт.
Волосы Ирки золотисто вспыхивали на сентябрьском, раннем солнце.
-А тебе как?
-Он хороший, Борька этот. За грибами ездили…
-Ну? Интересно?
-А то?
-А чем занимается?
-Не знаю толком… Бизнес какой-то есть…
-А…
Бизнес был, машина, квартира, загородный домик – не большой, но уютный.
Мать больше не плакала.
Бывая на кладбище, у отца, Димка рассказывал ему всё случившееся, вполголоса…
-Небось, замуж выйдет, па. Ты не против?
Лицо, смотревшее с медальона, было молодым, и отец улыбался.
Не против.
Надо дальше жить.
-Я тебя совсем никак не чувствую, па…Будто и не было тебя…
Отец улыбался.
Возможно, севший на плиту голубь, был вариантом ответа.
Димка вышел с кладбища, в церковь он не заходил: не понимая, зачем это нужно…
Дома были дядя Боря и мама.
Они телевизор смотрели, пили чай.
-Будешь, Дим? – спросила мать.
-Не-а, ма… Мне уроки ещё…
Он делал уроки, отвлекался, смотрел в окно…
Через пару лет: возил сестрёнку в коляске гулять.
-Дядь Борь, я отцом вас звать не могу.
-И не надо, Дим. Отец должен быть один…
Осенний свет янтарно тёк в окна.
